Раунды похоти [КИНКТОБЕР 2025]

      Севен больше не властен над своим разумом — все его мысли крутятся вокруг Ноли. Ноли. Н-о-л-и. Чистая сила, обернувшаяся в человеческое тело: и всё так же пылает могуществом. И из всех жалких смертных... Именно на зов Севена он откликнулся.       У студента, доедавшего последний хуй без соли, было не отнять одного — амбиций; амбиций призвать чёртового тысячелетнего Бога с помощью устройства, собранного из подножного хлама. Безумец. Чёртов безумец, что теперь, с поддержкой Ноли, веселья ради сжигает здания и ворует конфиденциальных данных на тысячи долларов.       Сам Бог пустоты тоже не обделён любопытством — в свободное время посещает вполне человеческие занятия в какой-то обдрыпанной коляге; не потому, что рассказывают на них что-то ему неизвестное, а потому что заинтересован в поведении людей. Ведь сверху не увидишь чего-то мелкого, но важного. Сам не прочувствуешь всего такого... Людского.       Да, тело тоже далось Ноли не сразу; он уже воплощался в гуманоидной форме и даже жил так, но ему не хватало чего-то важного. Чего-то, чем сполна одаривал Севен — влечения. Быть желанным и желать; вот, каких ощущений Ноли не хватало в бескрайней, холодной пустоте. И теперь он сполна может наслаждаться ими.       Но его тело всё равно другое. Соткано из такой же звёздной пыли по тем же технологиям, но... Другое. А вот Севен — человек от рождения; и у Ноли закрадывается хитрая мысль, как испробовать, чтобы потом, если понравится, сымитировать.       Севен ощущает чужое присутствие в доме, но никого не видит. Осматривает комнату за комнатой — куда делся его Бог? Нигде нету... Он ушёл? В смысле, вышел на улицу? Или, может... Не может. Ноли бы не кинул! Он бы не мог. Ведь Севен такой верный последователь! Стоит вызвать Gui и просканировать дом, может, что-то покажет...       Но вместо стандартного красно-чёрного интерфейса Севена встречают помехи. Парень удивляется, но страха почему-то нет. Посередине экрана горит звезда — Севен тянется к ней рукой. Ай! Разряд чего-то, похожего на электричество, проходит по телу. Севен не успевает даже подумать о вопросе; перед ним оказывается его Ноли, в форме чуть менее человеческой, чем привычно. — Я так рад! — Сев хочет протянуть руку, но не может. Всё его тело перестаёт слушаться. Получается только моргать, говорить и дышать. — Не бойся, — Ноли проплывает призраком по комнате. Бог двигает пальцами на манер кукловода, и это заставляет конечности Севена двигаться.       Чтож, теперь он безвольная марионетка! И что Ноли заставит его делать? Расшибить лоб в молитве? Отдраить весь дом в ответ на бардак? Убить себя к чертям? Чтож, на всё воля Божья. Но вопреки ожиданиям, Ноли парой движений заставляет Севена лечь на спину и раскинуть ноги. — Что ты делаешь? — Хаккер звучит слегка паникующе. Поза неловкая, и... Ноли только что заставил его стянуть домашние шорты? — Зачем?! — Тебе понравится. Севен по чужой воле трогает себя через ткань семейников — получается плохо; Ноли перебарщивает с силой. — Нежнее, мудила. — Эй. Я стараюсь. Но движения действительно становятся деликатнее. Пальцы Севена массируют машонку, обхватывают ствол — член быстро наливается кровью от таких ласк, так же, как и лицо парня. Весь красный, пристыженный, в такой открытой позе трогает себя на глазах древнего Бога ради потехи и по его вине.       Пальцы Севена обхватывают ствол в колечко, начинают двигать вверх-вниз. Тот слегка постанывает. — Как ты делаешь, когда сам себе мастурбируешь, Сев? — Обычно я, мхм, сосредоточусь на, бля-я-ядь, головке, — Ноли прислушивается к критике; действительно, теперь пальцы больше ласкают конец пениса. — Просто дай мне самому устроить для тебя шоу! — Не-а, — Ноли ехидничает. — Тем более, что тогда я не смогу почувствовать тоже, что и ты. Понимаешь? Никакого импакта.       Севен жмурится и тихонько матерится — в принципе, это одни из немногих доступных ему опций. Руки ласкают безвольное тело — Ноли стоит лишь сделать несколько пассов, как темп и тип ласки меняются. Конечно, когда Сев чувствует, что близко, Ноли останавливает какие-либо движения вообще. — Муда-а-ак, — хнычет Севен. — Считай это как раз наказанием за острый язык.       И ласки начинаются вновь. Быстро — медленно — быстро — быстро — медленно; мучитель, подключённый напрямую к нервам, имеет безграничную власть. Играется с той тысячей иголок, что вонзаются в тело и колят желанием. Затягивает узлы потуже. — Ты же говор-ришь, что чув-вствуешь ту же хуйню, что и я... — Ага. — И ты не хоч-чешь конч-чит—ть-ть? — Не прямо сейчас.       Пытка. Сладострастная пытка. Наконец, Севену в этой пытке дают маленькую поблажку — он кончает с громким стоном. Пачкает себя, свою руку, так и не снятую футболку. Пытается вглядеться в лицо своего Бога — но там та же безэмоциональная маска. — Ноли... Тебе хоть понравилось? — Очень. — Может тогда, ну... Отпустишь меня, блядь? В ответ — тихое «хммм». Он ещё и раздумывает над этим?! — Хорошо. Но пообещай убрать за собой.       Управление вновь возвращается к Севену. Тело обмякает. Прекрасная свобода! Но его Бог просил сделать кое-что еще... Преодолевая отвращение, Севен собирает сперму с живота пальцами — после, жмурясь, помещает их в рот. Не так плохо, как в первый раз; но всё равно, блядь, отвратительно! — Вообще, я имел ввиду салфетками, но, — Севен не дослушивает, вынимает пальцы изо рта и выплёвывает семя на пол. — Гадость. Мерзость. Фу. Ноли смеётся, постепенно вновь становясь похожим на обычного человека. — Кстати, Ноли... А ты всегда так умел? — Как? — Контролировать чужие тела? — Конкретно твоё? Да, давненько. — Оу. — Гуишка в тебя уже корнями проросла, — Ноли падает на диван, раскидывая руки. — Не удивительно, что через неё получилось проникнуть. — Лучше б ты в задницу мою проник... — Что? — Что?