Раунды похоти [КИНКТОБЕР 2025]

      Икс прятался среди деревьев — даже не смотря на то, что его тело еле как материализовалось в этой реальности, риск быть замеченным оставался. Он был похож скорее на зелёную дымку, покрывающую чёрный скелет, чем на свой обычный внешний вид. Разумеется, Спектра постаралась — поделила реальность на две, изолировав выживших от убийц на время перерывов... Но, чёрт побери, как бы Икс не любил проклинать своего условного «папаню», тот всё равно был богом. И что-то из его генов таки передалось.       Например, умение разрушать стены измерений, ненадолго пробираясь в чужие миры. Удавалось это с разной степенью паршивости, но всегда. И Икс часто этим пользовался. Потому что тут есть кое-кто, на кого просто приятно смотреть.       Эллиот. Милый хороший Эллиот: он ничего не подозревает. Не догадывается, насколько хищно на него смотрят через стекло окон; даже не может предположить, почему, когда убийца Икс, гарантированно умрёт последним. Вечно позитивный, переживающий за других, боязненный жутко, но всё равно лезущий в самую гущу событий, если это необходимо... Он уже давно стал объектом интереса Икса, и, что уж говорить — зависти.       Это не было любовью в привычном понимании этого слова; создание ненависти на такие чувства было вовсе не способно. Но был интерес, было желание изучить, залезть внутрь — морально, а не физически — было желание переломать чужую волю к жизни об колено. Способов, правда, было не много: в раунде Спектра не позволит отойти от правил, а в момент перерыва Икс имел настолько слабую связь с реальностью выживших, что даже звука был издать не в силах. Только наблюдать.       Наблюдать, как Эллиот стоит на причале, спешно стягивает с себя одежду, жутко краснея; разумеется, другие выжившие воспитаны достаточно, чтобы ходить купаться по очереди, чтобы даже не смотреть на товарища в столь неловкой ситуации. Но юноша всё равно спешит окунуться в воду — конечно, озеро и близко не сравнится с комфортной душевой кабиной; но вода тут, на удивление, всегда кристально чистая, и позволяет держать себя хоть в каком-то порядке. Когда Эллиот выныривает, его кудрявые волосы прилипают к телу — очерчивают шею, ключицы; сзади они длиной ниже лопаток. С них стекает вода — Икс старается следить за каждой каплей, бегущей по голой коже. Эллиот втирает в корни какие-то травы, собранные Тутаймом в лесу: тех учили травничеству, в культе. Растения приятно пахнут и даже чуть пенятся.       Икса завораживают тонкие пальцы в густых кудрях — ему бы хотелось, наверное, увидеть там свои. В следующем раунде он обязательно, обязательно попытается схватить Эллиота за волосы — хоть как-нибудь. Они наверняка очень мягкие... Хочется их вырвать. Юноша выходит из воды, спешно отряхивается, натягивает на себя что-то, похожее на ночную сорочку — выглядит женственно; Иксу кажется, что выглядит правильно.              Убийца взглядом следует по пятам за Эллиотом. Тот входит в собственную хижину, запирает дверь на примитивную щеколду. Икс немного перемещается сам, плывёт облаком дыма по лесу — и теперь ему удобно смотреть через единственное окно на жильца этой халупы. Юноша потягивается и разом спиной плюхается на кровать, пластаясь по ней звездой. Эллиот, наконец, выглядит расслабленным; тут его никто не видит, не слышит, и не достанет. Наивный.       Икс вглядывается в его лицо, на котором расплывается лёгкая улыбка. Эллиот кончиками пальцев прикасается к своей шее: отлаживает, одну из рук ведёт вниз, к ключицам. Проводит по ним, будто очерчивает контуры — идёт ещё ниже, через сорочку сжимает собственную грудь. Не слишком сильно, но Икс, удивлённый таким поворотом событий, завороженно пересчитывает складки на ткани. Эллиот ласкает себя дальше и ниже: подхватывает пальцами подол сорочки, задирает её вверх, обнажая вставший колом член. Вторая его рука обхватывает собственную шею — сжимая совсем легонько. Но Икс бы хотел увидеть там свою... Сжать сильнее, гораздо сильнее, до хруста костей. Эллиот становится резче и явно нетерпеливее — обхватывает пенис, сразу проводит вверх и вниз, и тихо стонет. Жмурится. Икс наблюдает, как слезинка скатывается из уголка глаза юноши, стекает по виску и исчезает в волосах. Убийца поддаётся желанию оказаться на полшага ближе — Эллиот будто сам для него становится чуточку реальнее.       Юноша явно чувствителен — ему приходится плотно сжимать губы, чтобы не хныкать во весь голос. Икс подмечает, как он напряжён. Даже пальцы на ногах поджимает, раскидывая бёдра в стороны. Нежный, хрупкий... И придушивает сам себя во время процесса.       Икс знает, что с человеческой точки зрения всё существование делает отвратительные вещи. Его совесть не мертва, а никогда не существовала в принципе — ненависти не нужна «совесть»; но сейчас... Он чувствовал себя грязным и неправильным. Ворвавшимся в процесс, не предназначенный для его глаз. Нарушившим нерушимые постулаты. И ему это нравилось. Возбуждение? Он не знает. Но слабое тепло разливалось по нефизическому телу. Что-то настолько запретное и настолько желанное.       Эллиот кончает с вскриком. Икс, даже находясь на таком большом расстоянии, всё равно его слышит — наверняка, остальные выжившие тоже догадываются, чем занимается их драгоценный саппорт. Юноша спешно вытирается, возвращая себе презентабельный вид, и сворачивается клубочком, накрываясь одеялом. Чтож, Икс больше не увидит сейчас ничего интересного.