Защитник и Звезда

Париж встретил их серым небом и моросящим дождём, но даже это не могло скрыть его очарования. Для Анны всё было впервые: и дальний перелёт, и работа за границей, и этот странный, полу-профессиональный, полу-дружеский флирт с человеком, которого весь мир знал как Чонгука. Их график был сумасшедшим: интервью, съёмки, репетиции перед концертом. Анна почти не спала, кочуя из отеля в машину, из машины в студию. Она заметила, что Чонгук, всегда энергичный и весёлый, начал уставать. Тени под глазами стали заметнее, а улыбка на публике — чуть более вымученной. Вечером, после долгого дня, они вернулись в отель. Остальная команда разошлась по своим номерам, а Анна, как всегда, проводила его до дверей его люкса. — Хорошо поработали сегодня, — сказала она, стараясь звучать официально. — Завтра выезд в восемь утра. Постарайтесь выспаться. Он стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку, и смотрел на неё таким уставшим, почти потерянным взглядом, что у неё ёкнуло сердце. — Анна... — он произнёс её имя почти шёпотом. — Я не могу уснуть. Слишком много мыслей в голове. Она замерла, чувствуя, как рушится очередной пункт её служебной инструкции. «Не вступать в личные контакты с клиентом». — Может, вам... чаю заказать? — неуверенно предложила она. Он покачал головой и неожиданно спросил: — Ты была у Эйфелевой башни? — Нет, конечно. Я же всё время с вами... с тобой. Тогда он сделал то, чего она никак не ожидала. Он взял её за запястье — осторожно, но решительно. — Пойдём. — Куда? — испуганно выдохнула она. — Чонгук, это небезопасно! Уже ночь, нас могут увидеть... — Мы будем осторожны, — он натянул на себя чёрную кепку и накинул капюшон толстовки. — Я не могу приехать в Париж и не показать тебе самое главное. Всего на час. Обещаю. Это было безумием. Абсолютным и безрассудным. И именно поэтому она, к собственному ужасу, кивнула. Они вышли через служебный выход, как два заговорщика. Дождь уже прекратился, и мостовые блестели под светом фонарей. Он вёл её по тихим улочкам, и она, забыв о своей роли, смотрела по сторонам с широко раскрытыми глазами. Он улыбался, глядя на её неподдельный восторг. И вот они вышли на площадь Трокадеро. И она предстала перед ними во всём своём величии — Эйфелева башня, усыпанная тысячами мерцающих огней. Это было настолько красиво, что у Анны перехватило дыхание. — Вот, — тихо сказал Чонгук, стоя рядом с ней. — Иногда... иногда нужно просто остановиться и посмотреть на что-то красивое. Чтобы напомнить себе, зачем всё это. Она смотрела на башню, а потом перевела взгляд на него. Огни отражались в его тёмных глазах, и в этот момент он казался не мировой звездой, а просто молодым человеком, который делился с ней кусочком своего тайного мира. — Спасибо, — прошептала она. — За что? — он улыбнулся, не отводя от неё взгляда. — За то, что показал. Внезапно его улыбка исчезла. Его взгляд стал острым, сфокусировавшись на чём-то позади неё. Он инстинктивно шагнул вперёд, заслонив её собой от улицы. — Не оборачивайся, — тихо, но твёрдо сказал он. — Идём. Он взял её за руку, и его хватка была уже не нежной, а железной. Он быстро повёл её обратно, в лабиринт тёмных переулков. Сердце Анны бешено колотилось. Она ничего не видела, но доверяла его инстинктам безоговорочно. Только когда они снова оказались у служебного входа в отель, он отпустил её руку и выдохнул. — Прости. Кажется, кто-то шёл за нами. Возможно, просто папарацци. Анна, наконец, очнулась от романтического ступора. Её охватила волна стыда и ужаса. — Это была моя вина! Я забыла о бдительности! Я... я подвела тебя! Он посмотрел на неё, и его выражение лица снова смягчилось. — Нет, Анна. Это я подвёл тебя. Я заставил тебя нарушить правила. Просто... — он замолчал, ища слова. — Просто иногда я так устаю быть «Чонгуком». И мне захотелось побыть просто человеком, который гуляет по Парижу с красивой девушкой. Он назвал её красивой. Стоя под мерцающими огнями Парижа, после побега от потенциальной опасности, эти слова прозвучали громче любого признания. — Спокойной ночи, Анна-сси, — он мягко толкнул её в сторону её номера. — И спасибо, что пошла со мной. Она смотрела, как он уходит, и понимала, что её мир перевернулся. Она больше не была просто телохранителем. Она была его сообщницей. И это было страшнее и прекраснее, чем всё, что она знала до этого.