Дотронься до меня

— Не вижу смысла вообще это добавлять, — прошипел Цзян Чэн; его лицо пылало. — Я даже не знаю, что конкретно мне нравится. Хуайсан вздохнул, запихивая в рот очередной кусок панкейка и тут же торопливо пытаясь остудить язык, делая щедрый глоток воды. — Блять! Ягодки горячие. Слушай, когда у тебя совсем пустой профиль, даже с группами всё выглядит так, будто ты не собираешься идти и реально что-то пробовать. Если добавишь пару кинков, будет сразу казаться, что ты по-настоящему хочешь этим заняться. Ты ведь хочешь? — Он наклонился, чтобы потыкать в Цзян Чэна пальцем, пока тот не взбесился и не шлёпнул его по руке. Цзян Чэн стиснул зубы. Конечно, он хотел. Не просто же так он тратил целые часы на чтение постов с форумов и мучился из-за мастер-класса. Однако необходимость говорить такое вслух, облекать это в слова — да, Хуайсан, я хочу, чтобы твой брат связал меня — выкрутила его тревожность так сильно, что он просто не мог ничего сказать. Хуайсан опять вздохнул, драматично откинувшись на спинку дивана, и опустил подбородок — когда он взглянул вверх на Цзян Чэна, его глаза почти закатились. — Цзян-сюн... тебе надо это сделать. Знаю, тебе неловко, но если ты не скажешь, чего ты хочешь, ты это не получишь. Подумай об этом как о практике, ладно? Если ты сможешь признать свои кинки в профиле, тебе будет проще признать их в реальной жизни. Цзян Чэн даже не взглянул на Хуайсана. Как он посмел вдруг стать голосом разума? Мысль о том, что Не Минцзюэ магическим образом догадается, чего хочет Цзян Чэн, а потом даст ему именно это, была донельзя нелепой. В своём сообщении Минцзюэ описал разных сабмиссивов, с которыми ему доводилось играть — очевидно, опыт познания темы был сугубо индивидуальным. Откуда Минцзюэ мог знать, какой тип подчинения подходит Цзян Чэну, если он даже не способен признаться в том, что вызывает у него любопытство? Конечно, Минцзюэ мог его направить, но ведь должна быть какая-то отправная точка, какой-то выраженный интерес со стороны Цзян Чэна, который они смогут исследовать. Он стянуто выдохнул носом, всё ещё сжимая челюсти, чувствуя желание захлопнуть крышку ноутбука и бросить его в стену. Чем он вообще занимался, поощряя внутри себя эти извращённые мысли, фантазируя о том, как играют мышцы на предплечьях Минцзюэ, когда он крепко стягивает верёвку, или представляя, как ощущается боль от ударов флоггера? Его жизнь складывалась вполне себе ровно, и вот теперь он здесь, со всеми этими запутанными чувствами, и Хуайсан всё никак не отвяжется! Если бы он не вмешался тогда, Цзян Чэн бы просто зарыл интерес к Минцзюэ в глубине себя и никогда бы никому в нём не признался; продолжил бы сосредоточенно заниматься исследованиями, жил бы своей обычной рутинной жизнью... Цзян Чэн даже не осознавал, что пилил Хуайсана взглядом, пока его веер резко не раскрылся, выщёлкивая Цзян Чэна из транса. Мягко помахав им перед собой, Хуайсан обвёл Цзян Чэна ответным взглядом, ничуть не поколебавшись. — Если не хочешь, ты не обязан это делать, знаешь? Цзян Чэн стиснул руки в кулаки. Когда он последовал инструкции Хуайсана и кликнул на вкладку «фетиши», открывшийся список рандомных кинков сразу ошеломил его и вызвал чувство неконтролируемого стыда. Казалось невероятным, что люди могут так дерзко выставлять напоказ свой интерес в подобных вещах. Одна лишь мысль о своих интимных предпочтениях, об их проявлении в месте, где любой человек способен их увидеть, вызывала у Цзян Чэна желание одновременно ударить кулаком в стену и свернуться в клубок под одеялом. Как, чёрт возьми, можно признать, что ему нравится хоть один из этих кинков? Он шумно втянул воздух носом и выдохнул через рот, принуждая себя разжать кулаки. Цзян Чэну не нужно было признавать никакие кинки. Цзян Чэну вообще не нужно было ничего признавать. Саньду будет тем, кто это сделает. Будто почуяв смену его настроения, Хуайсан тут же подвинулся ближе и нагнулся через край дивана к креслу. — Слушай, ты помнишь, как я однажды напился в ноль с Вэй Ином, потерял штаны и не мог попасть в комнату общаги? Остался в коридоре в одном нижнем белье? Помнишь, как ты нашёл меня там, пока я просто сидел и плакал? Цзян Чэн сузил глаза и кивнул. Обычно он ходил вместе с Хуайсаном и братом на такие попойки, но в то время у него был экзамен накануне, и оказалось, что, несмотря на особую способность Вэй Ина вечно находить на задницу приключения, присутствие Цзян Чэна часто спасало окружающих от фатальных последствий. Наверно, потому что он всегда был жутким душнилой. В тот вечер Цзян Чэн нашёл Хуайсана, поздно возвращаясь в корпус из библиотеки; Вэй Ина нигде не было, Хуайсан не мог толком ничего объяснить. Позже стало понятно, что целая пинта пива пролилась ему на штаны, и Вэй Ин «благородно» решил помочь и снял их с Хуайсана, как только они добрались до общежитий, чтобы, конечно, тут же пойти их постирать. Вэй Ин провёл всю ночь в отрубе в прачечной, а Цзян Чэн провёл всю ночь, пытаясь до него дозвониться и одновременно присматривая за Хуайсаном. Не самая приятная ночка перед важным экзаменом. Он не разговаривал потом с Вэй Ином целых два дня. — Это был один из худших моментов в моей жизни, мне никогда не было так стыдно, но ты ни разу, никому об этом не рассказал, — продолжил Хуайсан тихим напряжённым голосом. — Конечно нет, ты ведь мой друг, — ворчливо ответил Цзян Чэн, пожимая плечом. — И я тоже ничего никому не расскажу, — заверил Хуайсан. — Ты можешь доверять мне, Цзян-сюн. Цзян Чэн почувствовал, как щёки вновь нагреваются. Именно после той ночи Хуайсан стал звать его «Цзян-сюн», и, если задуматься о том, как он всегда называл Не Минцзюэ «дагэ», внезапно такие прозвища будто стали иметь больше смысла, чем предполагал Цзян Чэн — он-то думал, это была очередная его фривольная прихоть. Цзян Чэн неловко прочистил горло, понимая, что теперь назад дороги нет. — Хорошо.

***

Всё стало гораздо проще, когда они нашли вкладку «самое популярное». Снаружи Цзян Чэн выглядел напряжённее, чем когда-либо, хмурясь так, будто его отвращало всё происходящее. Но внутри живот Саньду был переполнен бабочками от предвкушения. Интересовался ли он бондажем? Конечно! Укусами? Почему нет! Поркой? Разумеется! Дисциплинированием? Что это такое и можно ли, пожалуйста, узнать об этом больше? А порка флоггером? Ему пришлось удержать себя, чтобы не пойти снова взглянуть на фото профиля Чифэн-цзюня. Определённо да. Цзян Чэн был благодарен, что Хуайсан интуитивно понял его странное раздвоение и ничего не комментировал, пока он медленно выбирал фетиши и добавлял их в профиль, агрессивно ударяя пальцами по тачпаду. К счастью, здесь была опция, дающая уточнить, что ему лишь «интересно попробовать» — стало легче выбрать из списка интригующие «обмен властью» и «мазохизм». Во вкладке «самое популярное» было только 100 топовых кинков (каждый с сотнями тысяч людей, которые его разделяли), но Цзян Чэн чувствовал, что выбранного на сегодня было уже достаточно. Хуайсан выглядел довольным, обновляя профиль Саньду со своего места на диване. — Всё получилось? — спросил он, когда Цзян Чэн отклонился в кресле, роняя руки на подлокотники. Цзян Чэн молча кивнул, не доверяя голосу. Он даже не мог посмотреть Хуайсану в глаза. Его плечи болели от напряжения. — Отлично! Я пойду заварю чай, а ты пока можешь почитать, что я подготовил для поля «о себе», — сказал Хуайсан, поставив ноутбук на журнальный столик. — Погоди, что? — Цзян-сюн, тебе нужно и туда что-то добавить. Можешь не использовать мой текст, но просто взгляни на него, ладно? Голос Хуайсана уже начал отдаляться, когда он встал с места и ушёл на кухню, чтобы поставить кипятиться чайник. Цзян Чэн нахмурился, пусть даже Хуайсан и не мог его видеть. Чай — это хорошо. У него во рту как раз всё пересохло, и пришлось даже помассировать себе челюсть, чтобы немного снять напряжение в мышцах. Цзян Чэн притянул ноутбук Хуайсана ближе и стал читать черновик, который он создал. Меня зовут Саньду. Я новичок в теме, и мне ещё многое предстоит узнать, но я склоняюсь к позиции сабмиссива. Любопытство вызывают верёвки и игры с поркой. Я немного зажатый, но раскрываюсь, когда узнаю человека ближе. Если ты заслужишь моё доверие, я весь буду твой. Вне кинков я учусь, занимаюсь плаваньем и люблю готовить. Хотелось бы встретить кого-то, кто сможет скрасить мою рутину. Это было кратко и очень неловко. Цзян Чэн сразу же захотел удалить все отсылки к учёбе — кто ещё может учиться, как не студент? А если он студент в двадцать пять, значит, он явно в университете, и здесь уже слишком много отсылок к его настоящей личности. Впрочем, он мог изменить эту часть на «работаю», и это всё равно будет верно. Он полагал, у него не было в жизни других интересных занятий, помимо всего указанного. «Немного зажатый» звучало в контексте его характера крайне щедро, но Цзян Чэн решил, что Хуайсан хотел представить его в выгодном свете. И он не знал, что думать, по поводу комментария о верности. Хуайсан, кажется, считал это одним из его лучших качеств, но Цзян Чэн не знал почему. Разве не все люди сохраняют верность своим друзьям? Ведь это то, что и делает друзей друзьями, разве нет? И во фразе «я весь буду твой» крылся некий подтекст, от которого Цзян Чэну было не совсем комфортно. Даже если Хуайсан, вероятно, был прав. Мелкая заноза в заднице — конечно, он был прав. Он был прав как минимум в том, что Цзян Чэну стоило добавить информацию в поле «о себе». Если он относился серьёзно к своим интересам в кинковой среде, ему не стоило зацикливаться на одном Не Минцзюэ. Очевидно, Хуайсан хотел, чтобы между ними что-то появилось, но не было пока ни одной причины думать, что Минцзюэ заинтересуется конкретно им. Неважно, как сильно Цзян Чэн хотел, он не мог положиться на то, что Не Минцзюэ будет тем, кто воплотит в реальность его новые фантазии. И с тех пор как Цзян Чэн осознал, что его интерес к теме не возник лишь потому, что его привлёк Минцзюэ, он знал, что ему придётся найти человека, с которым он попробует раскрыться. Может, всё обернётся так, что ему вообще ничего не понравится? Что реальность никогда не будет соответствовать его представлениям? Но так или иначе, Цзян Чэну придётся выяснить это на практике. Он отчаянно надеялся, что ему всё покажет именно Не Минцзюэ. Однако он знал, как трудно бывает другим людям в нём заинтересоваться, как трудно его полюбить. Он должен быть готовым к отвержению, не забывать мысль о том, что придётся искать другого партнёра, который смог бы его связать. Мысли о «другом партнёре» разбивали сердце, но Цзян Чэн хотел оставаться реалистом. Хуайсан вернулся обратно в гостиную, поставив кружку с чаем рядом с ним на стол. — Ну как? Что ты думаешь? Дотягиваясь до кружки, Цзян Чэн надеялся, что захлестнувшая его меланхолия не отразилась на лице. — Вроде ничего. Только надо исправить «учусь» на «работаю» — не хочу, чтобы все знали, что я студент. Остальное... Наверно, получилось лучше, чем я придумал бы сам. Спасибо. Он начал копировать текст, перепечатывая его в свой профиль. Хуайсан тянул маленькими глотками чай, осторожно глядя на него поверх края чашки. — Что с тобой? Чёрт. Цзян Чэн помотал головой. — Всё в порядке, просто... — Он затих, не зная, как облечь свои эмоции в слова. Хуайсан начал тыкать закрытым веером ему в плечо. — Просто что? — Я... Я знаю, что мне надо сделать нормальный профиль, потому что... — Он тяжело сглотнул, а потом выпалил всё как на духу: — Потому что если Минцзюэ мной не заинтересуется, мне придётся найти кого-то другого, и тогда мне понадобятся все эти штуки для привлечения партнёра в кинках, но по факту я ведь ужасен в интернет-общении, и я не знаю, как нормально разговаривать с людьми, и я не... Я не хочу никого другого, кроме Минцзюэ, но я просто... В смысле, как я вообще могу ему понравиться? И... — Прекрати, — прервал его Хуайсан очередным тычком веера в плечо. Захлопнув рот, Цзян Чэн судорожно выдохнул. Он посмотрел на Хуайсана, надеясь, что его лицо не выглядит слишком жалко. Хуайсан помотал головой. — Я тебе помогаю, чтобы дагэ знал, насколько всё это серьёзно. Дагэ не стыдится своих интересов и не относится к ним легкомысленно. Думаю, тебе нужно ему показать, что ты интересуешься темой ради себя, а не ради него. Вот почему тебе нужен полноценный профиль. И да, если уж так выйдет, что у вас двоих ничего не сложится, информативная страничка поможет тебе найти кого-то ещё. Но не надо так сразу думать, что дагэ не заинтересуется. — Я... — Цзян Чэн замер. Это имело смысл. Не Минцзюэ явно любил интенсивные практики — такие, которые бы никак не подошли человеку без определённых наклонностей. Он точно не был заинтересован в партнёре, который бы терпел удары флоггера, только для того чтобы они могли быть парой. Цзян Чэн сделал глоток чая. Он не хотел показывать Хуайсану их переписку, он хотел сохранить всё в тайне — особенно первое ужасное сообщение, да, было бы круто, если бы вообще никто его никогда не видел, спасибо, — однако он мог попросить у него совет, верно? — Не Минцзюэ сказал, что на следующих выходных будет мастер-класс по бондажу. Думаешь, эм... он пойдёт туда со мной? Цзян Чэн закрыл глаза, боясь увидеть выражение лица Хуайсана. — Я думаю, ты можешь у него спросить, — сказал Хуайсан, присаживаясь на подлокотник кресла рядом со столом Цзян Чэна. — Я знаю, что иногда он выступает добровольцем, и он всегда старается помочь новичкам, поэтому есть большая вероятность, что он согласится, даже если ему самому не нужен этот мастер-класс. Цзян Чэн открыл глаза и не моргая уставился в свою чашку с чаем. — Я просто... Я хочу... — Спроси его, — подбодрил Хуайсан. — Если он скажет нет, тогда ты сам решишь, что будешь делать дальше, захочешь пойти или нет. Цзян Чэн кивнул. Сделал ещё глоток и выпрямился в кресле. — Тогда давай вернёмся на диван. Хуайсан широко заулыбался, подбирая свой ноутбук обратно на колени. — Ладно, напиши ему, а потом посмотрим фильм, да? Какой-нибудь хоррор? Сейчас, в конце концов, октябрь. Цзян Чэн фыркнул. — Тебе лучше не липнуть ко мне от страха. Хуайсан беззаботно махнул рукой. — Как будто мне это надо. Я вполне могу пообнимать подушку как настоящий взрослый. Но после фильма мне всё равно придётся пойти домой. Завтракаю с Линдси утром, помнишь? — Погоди, это которая Линдси? — Мы встретились на фермерском рынке где-то месяц назад, позавтракали однажды, потом снова встретились на рынке, ну и... что ж. Ладно, когда у тебя уже появится телевизор? Цзян Чэн хмыкнул. — Наверно, никогда. Ты единственный, с кем я что-то смотрю, и для этого я обычно прихожу к тебе. Хуайсан скривил губы. Он был недоволен. Цзян Чэн продолжал пить чай. Конечно же, он никак не мог позволить себе купить телевизор. Тот, который у них был перед выпуском бакалавров, принадлежал Вэй Ину. Отец за всё заплатил, стоило только Вэй Ину попросить, а уже после выпуска, перед тем как они разъехались по разным университетам, Вэй Ин предложил бросить монетку, но Цзян Чэн отказался. Вэй Ин был гораздо более общительным, более гостеприимным, и телевизор был куплен для него. Нет, Цзян Чэн не должен был смотреть телевизор. Он должен был учиться. — Ах, но если бы у тебя был телек, было бы гораздо проще всё смотреть здесь, и ты мог бы чаще для меня готовить! — Цзян Чэн бросил на него кислый взгляд, и Хуайсан закатил глаза. — Но ноутбук тоже пойдёт, ладно. Хуайсан утонул в диване, подобрав под себя ноги и потягивая чай, погрязнув в поисках подходящего фильма. Наконец освободившись от его изучающего взгляда, Цзян Чэн мягко усмехнулся, напомнив себе захватить ещё одно одеяло с кровати, прежде чем укутаться — Хуайсан однозначно заграбастает себе весь плед, который уже лежал на диване. Он вернулся обратно к своему ноутбуку и начал писать. Чифэн-цзюнь, Я всё ещё точно не знаю, чего хочу. В конце концов, я пока только исследую тему. Но то, что ты описываешь, когда говоришь о сабспейсе, звучит, ну, интригующе. Думаю, мне бы понравилось, если бы меня вот так довели до предела. Звучит похоже на то, что я чувствую, когда заставляю себя плавать сквозь боль в мышцах. И я уверен, это единственное, что помогло мне сохранить рассудок во времена первых курсов универа. Я знаю, что ты опытен в связывании, но не хотел бы ты сходить со мной на мастер-класс для новичков по бондажу в следующие выходные? Не знаю, заметил ли ты, но мне трудно сойтись с незнакомцами. Мне будет гораздо спокойнее, если я встречу знакомое лицо. Саньду