Наследник

Баню растопили поздно, потому готова она была только к поздней ночи. Бабка Клавдия уж вернулась и спать легла, я тоже пришел уже, а Сонька как ушла – так и нет ее. Ни в бане, ни во дворе, ни в огороде ее не видно. Ушла к Федьке этому что ли? Нервы покоя не давали, как ни старался их унять. Уже и молока выпил со сдобой, и поужинал второй раз, а все тревожусь. Может, за ней пойти? Да ну в самом деле, уже за полночь, где она шляется? Я не выдержал, оделся, и пошёл в поле. Было оно совсем возле деревни, а рядом лес. Луна только светила и звезды, видно было не очень хорошо. Я брел, пиная камни сапогами, и думал, что я там увижу. Как купец с моей казачкой веселится в зарослях травы? Прибью на месте, честное слово! Вдалеке было видно кого-то. А подойдя, я увидел Федьку. Тот сидел на траве и вырезал из дерева фигурку. Он меня тоже увидел и усмехнулся. - Боярин? - А то кто ж. – буркнул я, хмурясь. – Ты что тут делаешь? - Твоё какое дело?  - Девку мою ждешь, собака? - Сам собака. И чего это она твоя? Что-то не помню у неё ни кольца на руке, ни чтобы она тебя мужем звала.  - Говорю, моя она! – гаркнул я так, что ворон поблизости распугал. – Пальцем тронь только. - А что ты мне сделаешь? Задавишь? – усмехался он, поднимаясь. Рослый, выше меня. Крепкий, сильный, кузнеца напоминает. Гад, всем видом меня так и бесит. – Домой бы ты шёл, Васька. Не мешай мне с красной девицей дел вести. - Какой я тебе Васька, холуй проклятый?!  - А кто ж? – засмеялся он. – Наглые нынче деревенские пошли. Плетьми бы тебя высечь, чтобы место своё знал.   Меня от злости аж затрясло. Я – деревенский? Меня – плетьми сечь? Он совсем остатки ума растерял, пока сюда ехал? - Я тебя сейчас, скотина! – рявкнул я, кидаясь на него.   Раньше не дрался никогда. Зачем, если есть стража и холопы? А тут нет. Злость так и кипела в груди. За Соньку ему все зубы выбью, все кости переломаю, казачку он мою захотел! Я ему по челюсти ударил так, что аж кулак заныл. Тот пошатнулся, да в живот мне как даст – я и дышать не могу. Злости только больше становилось. Мы сцепились и оба повалились на землю, так и норовя посильнее другого ударить. Силен, сволочь. Он со всего маху мне в глаз дал, взор так и помутнел. Я ему – по носу. На руке кровь его осталась. Федька замешкался, я его на землю повалил и прижал. Тот меня спихнул и тоже по носу чуть не попал. Благо, я отклониться успел. Я ему в грудь кулаком как зарядил, уже собрался в глаз бить, как послышался стук копыт. Я замер, да и он тоже. Сонька что ли? Я приподнялся и последнее, что увидел – это дубину здоровенную, которой мне по лбу прилетело так, что в глазах потемнело, и я сознание потерял.    *** Очнулся я, привязанный к дереву. Глаз и голова болели ужасно, да все тело болело. Я поёрзал и чуть не взвыл от боли – Федька, собака, спину мне чуть не сломал. Я увидел перед собой кострище, вокруг которого сидели люди. Разбойники. Знаем, проходили. Только с ними в этот раз и девки были. Худые страшно, и лица озлобленные. Соньки не видно, не схватили значит. А она вообще ночью выходить куда-то собиралась? Ох, зачем я вообще в поле попёрся? Один из разбойников посмотрел на меня и усмехнулся. - Проснулись, касатики?  - Ты кому? – не понял я. - Доброе утро! – раздался со стороны голос купца.    Я поёрзал и осознал, что мы с ним к одному дереву привязаны, что похитили нас вдвоём. Ещё лучше. Разбойники глазели на нас. Некоторые из них крутили в руках федькин красный расшитый золотом кафтан, да мой, синий.  - Ты, купчик, помалкивал бы. – разбойник подошел к нему и ухмыльнулся. – Ты мне еще по дороге надоел, горластый такой. Ну, други, что делать с ними будем? – он повернулся к остальным. – Так зарежем, или татарам в рабство продадим? - Чего?! – выкрикнул я. Голова стрельнула от боли.  - Ещё один горластый. – закатила глаза одна из девок-разбойниц. – Да мы их пока до татар довезем, сами сгоримся.  - То правда. – кивнула вторая. – Купец еще ладно, а этот пузатый точно мешаться будет, толстый слишком, тяжелый.  - Пешком пойдёт, сало с него и сойдёт. Купца, так и быть, на лошадь закинем.  - Вам что надо? Денег? – заговорил Федька. – Я дам, сколько скажете, только отпустите! - А ты, купец, не торгуйся. Здесь тебе не ярмарка. – разбойник похлопал его по щеке.    Другие мерзко засмеялись. Я молчал и озирался по сторонам. Раньше сам бы выкуп предлагал, только теперь не получится. Главный разбойник подошел ко мне и взял за щёки. Я от боли шикнул, а он усмехнулся и лишь сжал сильнее. - А ты у нас кто? Пузат слишком для крестьянина обычного, уж не купец ли тоже? - Руки убери, чернь! Я Соболев! – огрызнулся я. - Кто-кто? – он сжал мне шею. Я начал задыхаться, а тот осматривал меня. – Соболев? Василий, так? Не тот ли, которого ищут? - Пусти. – прохрипел я. - Вот что! – он отпустил меня. Ударил по щеке. – Не груби мне, боярин. А то и под вторым глазом синяк будет. Тебя мы, так уж и быть, за плату хорошую передадим твоим. А купца – в рабство.  - Не надо! – выкрикнул Федька. – Да какой он боярин? Он же деревенщина обычная! - Тебя, видать, сильно приложило. – усмехались разбойники. – Холуёв от бояр отличить не можешь? - А я говорил, гнида. – ухмыльнулся я. - Сам гнида. – шипел Федька.  - Я те сейчас... - Заткнулись оба! – нас ударили. Меня в живот, его по лицу. – Ещё слово, одному глаз выколю, а второму палец отрежу.    Я выкрикнул достаточно брани, нервы уж не выдержали. Пару раз мне с ноги дали в живот так, что я уже и стоять сам не мог. Затем взяли за руку. - Докаркался, боярин. Шило, нож дай! - Не трогай меня! – заорал я. – Уйди!   Разбойник взял нож и прижал мою ладонь к дереву. Лезвие полоснуло кожу, я вскрикнул от боли, и мне закрыли рот, снова дав под дых. И тут все разбойники замерли, переглядываясь по сторонам.Я прислушался. Возня какая-то слышалась. Двое разбойников подошли к кустам, из которых шумы и доносились. Один наклонился, чтобы рукой их раздвинуть. А потом как в сторону полетит – в ствол сосны врезался и обмяк. Второго вниз утянуло. Из-за кустов выскочила Сонька.  - Сонька! – выкрикнул я то ли радостно, то ли испугавшись.    Разбойники хищно заухмылялись, разглядывая её.  - Какая красотка. – сказал их главный. – А ну, взять.   Сонька ухмыльнулась и хрустнула пальцами. Шагнула ближе. Мужика, который её схватить собрался, она ухватила за руку так, что хруст раздался. Дёрнула к себе и пнула. Он к другому под дерево и отлетел. Разбойники, а тем более их девки, замерли. -Значит так, - заговорила Сонька, разминаясь. – Этих двух отпустили, сами вон пошли. Или повеселите меня? - Да что встали, взять её! - Эх, наконец-то! – обрадовалась казачка.   На неё с ножами, с кинжалами, кто-то даже с розгами бросился. У меня сердце от испуга замерло. А эта смеётся, всерьёз никого не считает. Одному кулаком по лицу, второму с ноги, на третьего запрыгнула и повалила. Две девки-разбойницы к ней сзади подойти хотели. Так она обеих за волосы ухватила. Отпихнула назад, а потом как зарядит кравшемуся сзади разбойнику. Главный их рыкнул себе под нос и с рёвом на неё кинулся. Тут она нахмурилась, схватила его зе шею и одной рукой швырнула наземь. Каблуком сапога ему на шею наступила. Тот её как комара смахнул – Сонька к дереву отлетела так, что с того шишки посыпались. Усмехнулась.  - А ты мне нравишься. – сказал он ей, поднимаясь и обнажая кинжал. – Сильна, шельма. Уж не из богатырей ли будешь? - Почти. – фыркнула Сонька, выпрямляясь и сжимая кулаки. – А что кинжал взял? Боишься, девка одолеет?   Тот гневно рыкнул и понесся на неё. Сонька со всего маху ему в живот как даст! – у него кровь изо рта вылетела рекой. Она вынула нож из сапога и ему по горлу полоснула. Он и обмяк. Только девки-разбойницы остались. Казачка к ним повернулась, да как заорёт: - Брысь отсюда!!!   Обе сбежали. Сонька же отдышалась и повернулась к нам с купцом. Растрёпанная, уставшая, и такая... сердце защемило от чувств. Она подошла к нам и разрезала веревку. Я на землю сполз, за живот хватаясь. Федька пошатнулся и сел.  - Ты откуда такая? – спросил он благоговейно. - С Запорожья. – фыркнула Сонька, убирая нож. – Теперь вот что. Вопрос у меня один. – она схватила меня за грудки и заорала: - Ты какого чёрта ночью из дому попёрся, бестолковый?! Ушла к соседям на час, прихожу, тебя и след простыл! Полоумный совсем?! А если б я не успела?!   Злиться сил не было. Я смотрел на неё и лыбился, как блаженный. Сонька ругалась, ходила передо мной, орала, а я молчал и ею любовался. Ответить хотел, но едва вдохнул – живот сковало болью. Я охнул и взялся за брюхо, откидывая голову. Казачка мигом смолкла и села передо мной. - Били тебя? – она аккуратно взяла меня за щёки. – Ох ё... это кто тебя так разукрасил?  - Вон стоит. – я кивнул в сторону Федьки.  - Сам мне нос чуть не сломал, увалень. - Да сам-то, скот, да я тебе... - А ну цыц! – рявкнула Сонька. Мы замолчали. – Два идиота. Федька, на кой ты дрался с ним? Я ж сказала, приду! - Да он сам начал! – защищался купец. Он подошел к одеждам, брошенным разбойниками, и вынул из закромов кафтана бумажный свёрток. Протянул Соньке. – Держи. Спасла меня, вот благодарность.    Казачка поднялась и взяла свёрток, убрав в рукав рубахи. - Спасибо. – она окинула его взглядом. – Сильно вам досталось? - Ну... ничего, не переломлюсь. - Сильно. – сказал я, силясь встать. И не мог.    Сонька подошла ко мне и опустилась рядом, перекинув через себя мою руку и аккуратно взяв за бок. - Поднимайся. Давай, я рядом. Вот так... молодец, Вась, держись.   Я стоял, опираясь на неё. Федька накинул на себя кафтан и глянул куда-то нам за спину. Слышалась возня. Сонька повернула голову. - Ещё кого-то похитили что ли? – не поняла она. - Давай проверю. – купец отошёл за дерево и присвистнул. – Девка! - Веди сюда.   Он вывел из-за дерева молодую деревенскую девку. Ростом с Соньку, худовата, со светлой косой и глазами с чашку. Рот её был заткнут, а руки за спиной связаны. Сонька разрезала веревки. Девица боязливо уставилась на нас.  - Ты кто, а? – спросил её Федька. - Катя. – тихо ответила она, без страха смотря только на казачку.  - Деревенская? – поинтересовался он. – Пошли, домой тебя вернем.    Та закивала и благодарно уставилась на Соньку.  - Как ты их... сил как у богатыря... и такая смелая... - Благодарность можно выразить потом. – Сонька плотнее обняла меня и погладила болевший живот. – Вася? Вась, бледный какой, плохо? - Очень. – мямлил я, едва стоя на ногах.  - Пойдём, мой хороший. Пойдём, сладенький. Дома полежишь, я тебе покушать принесу, животик отпустит. Идём, милый.    Она вела меня. Федька с Катькой шли рядом. Уже светало, когда мы шли по полю. Деревня совсем рядом была, только мне становилось всё хуже. Я чуть ли не лежал на Соньке. Она всё звала меня, чтобы я не падал в обморок. Я держался. С другой стороны меня подхватил Федька.  - Ох ты... боров тяжеленный, как ты его несешь? - Молча. Вась? Вася, ответь! - Соня... Сонь... - Что? Я здесь, что такое? - Сонечка... плохо мне. - Потерпи чуточку, милый, сейчас придем. Вася? Вась!   Я полетел куда-то вниз. Темнота была кругом. Перед глазами проносились все последние дни и недели. Как Сонька меня от дядиных ратников спасала, от разбойников, от нежити, как ради меня с купцом торговаться ночью собиралась, как со мной носилась, как с ребенком. Вспомнил, как впервые мы увиделись. Так смешно сейчас от этого. Как ласкала меня, как жалела, помогала. Моя казачка. Прекрасная казачка. Зазноба в сердце, вот кто она.