Казнить, нельзя помиловать

Тому, кто никогда не падал на дно, не понять, как трудно всплывать на поверхность. Сегодня у меня целых два праздника в один день: выписка и двадцатишестилетие, и вот мой набор для того, чтобы хорошенько отметить: ромовая баба, свечка, две бутылки с газировкой, одна немного больше второй, и «Алёнка». Я разрезаю бутылки, в донышко наливаю воды, достаю из шоколадки фольгу, приспосабливаю её к горлышку и проделываю несколько маленьких дырочек. Дым натягивается в верхнюю часть механизма, я делаю глубокий вдох и не успеваю добежать до форточки, сильно кашляю, горло скребет, на нем как будто остается маслянистый горький налет. Я включаю вытяжку, не хочу, чтобы дома пахло этим. Хочется чем-то заесть, как же я соскучилась по сладкому. Тридцать дней в ПНД — это не только отсутствие вкуса к жизни, но и отсутствие вообще любого вкуса, вся еда пресная. Под конец любой готов ползать по полу на коленях ради щепотки сахара сверху бутерброда с маслом. Без сладкого голова перестает работать. Я шуршу оберткой от своего ромового десерта и немного туплю, не понимая, как открыть. По бокам моего обзора картинка слегка пульсирует и идет волнами. Открываю, втыкаю в белую шапку одну свечу и поджигаю её, руки трясутся, голова уже немного кружится, второго напаса мне точно не нужно, лишь бы после перерыва не увлечься до тошноты с этой развлекухой, но сейчас я загадаю желание, съем свой кекс и... А чего я хочу? Психиатр, заведующая отделением, злобная мразь, и та не верит в то, что я смогу быть счастлива, а я и подавно. Я сказала ей, что хотела в детстве стать сценаристкой, я и сейчас не перестаю писать, а она только злобно посмеялась: «Из грязи в князи». А потом добавила в той же манере: «Если один раз уже пыталась себя убить, то так и умрешь рано или поздно». А я ведь как в той известной песне: «Не воровка, не шалава, слова такого она раньше не знала». Моя семья была из бедной интеллигенции: учителя, врачи, военные. Я до своего совершеннолетия даже матом не пользовалась. Была тихим и пугливым ребёнком, долгое время даже не имела друзей вовсе. Это потом я узнала, что у меня врожденное расстройство аутистического спектра, причем цифры высокие. А тогда я просто существовала в своем маленьком мире и боялась этого большого чужого мира, где люди могут обидеть, где с ними еще и надо разговаривать. Когда я свернула не туда? В старшей школе, наверное, лучше я никогда бы не знала человека по имени Костя Стацура. Хотя нет, знание — это сила, наивность — вот настоящая слабость, эта встреча научила меня не быть такой доверчивой, любой может оказаться врагом. Я ненавижу его, если бы у меня был только еще один шанс, я бы разрушила его жизнь, как он разрушил мою. За пеленой медленных мыслей я и не заметила, как свечка почти вся стекла на помадку ромовой бабы. Я задула её, думая об еще одном шансе, а вот что было потом, я совсем не помню.