Сто тысяч дорог к тебе

Утром меня разбудил дикий Гошин крик, разорвавший утреннюю тишину, как граната. Мое сердце совершило кульбит и заколотилось в груди. Я мгновенно проснулась, все тело напряглось от внезапного выброса адреналина. После всех событий последних дней любой резкий звук воспринимался исключительно, как сигнал опасности. Быстро высунулась из палатки, еще толком не понимая, что происходит. Утренний воздух был прохладным и свежим. Потянулась, разминая мышцы. - Гоша! Ты чего? — окликнула я, оглядываясь в поисках источника паники. - Машина! — только и смог выдавить из себя потрясенный парень, тыча пальцем в сторону дороги. - Что с ней? — спросил Павел, выбираясь из своей палатки и пытаясь окончательно проснуться. Волосы у него торчали в разные стороны, глаза были заспанными. - Я не знаю, - растерянно ответил Гоша, беспомощно разводя руками. - а вы? Я оглянулась туда, где вчера стояла моя машина. Пусто. Только примятая напомнилала о том, что вчера она тут была. Моя машина пропала. Охренеть! — Какого...? — выругался Пашка отборным матом, окончательно осознав масштаб катастрофы. — Где Анька? — спросила Настя, выглядывая из палатки, которую делила с Лешей. Отличный вопрос! Я мысленно скрипнула зубами, быстро сопоставляя факты. Вчера он напросилась спать в машине, сегодня исчезла вместе с ней. — Она свалила! — констатировала я. — И угнала мою машину. Злость закипала внутри. Ну конечно! Все эти дни ее странное поведение, настойчивые предложения остаться подольше, секреты с Пашей — все складывалось в картину. — Она водить умеет? — растерянно спросил брат, до сих пор не веря в происходящее. Бедный Пашка выглядел так, словно его ударили под дых. Но сейчас мне было совсем не до его переживаний. — Вроде да, — неуверенно ответила Настя, кутаясь в плед. — Она что, больная? — Леша выглядел заспанным и взъерошенным. — Куда она ломанулась? Меня больше интересовал вопрос не куда ломанулась эта дура, а как мы теперь будем отсюда выбираться без машины. Но этот вопрос, похоже, пока никого кроме меня не волновал. — Может, она за продуктами поехала... или за водой, — предположила Настя, явно пытаясь оправдать эту заразу. — А нас просто будить не хотела... — Она развернулась в сторону дороги, — мрачно сказал Паша, указывая на четкие следы от колес в мягкой земле. — Вот след от колес. На лице его было написано такое разочарование и боль, что мне стало не по себе. Влюбился парень по-настоящему, а его так жестоко обманули. - Паш, - я вылезла из палатки, в чем была – в длинной футболке. Подошла к брату, положила руку на его локоть. — Лер, все нормально, — он дернул уголком рта в попытке улыбнуться. — Иди оденься, а то Гоше плохо уже. Он попытался отшутиться, но я видела, что ему реально больно. Придушила бы эту Аню своими руками. - Так, давайте собираемся и будем думать, что делать, - услышала я голос Паши снаружи, пока натягивала в палатке джинсы. – Давай быстрее. В его тоне звучала принужденная бодрость — он, как и я, пытался какими-то действиями заглушить разочарование и не дать себе раскиснуть. Я быстро оделась и вышла из палатки. Нужно было срочно решать, что делать дальше. Мы оказались посреди леса без транспорта, с ограниченным запасом еды и воды. А впереди — сотни километров до дома. Замечательная ситуация, нечего сказать. И все благодаря этой девке, которая с самого начала вела какую-то свою игру. *** Утреннее солнце пробивалось сквозь серые облака, освещая заброшенную дорогу неровными пятнами света. Мы собрали вещи и убрали палатки в чехлы. Ребята взвалили все на себя — рюкзаки оттягивали плечи, заставляя сутулиться. Мы с Настей шли налегке. Шагали в направлении Припяти. Снова. Пашка уперся насмерть, что Аню надо найти. Лично я хотела найти свою машину. Полагала, что найдя одно, мы найдем и второе. Потому что вариантов выбраться отсюда больше не было. Поймать попутку было нереально – здесь никто  не ездил – Зона была слишком близко. Леха тащился позади всех, периодически перекидывая тяжелый рюкзак с плеча на плечо и, как всегда ворчал: — Нафига мы идем?  Мы все равно не дойдем пешком. Я шла немного впереди, молча поддерживая его, чувствуя, как устали ноги. Впереди Пашка шел с упрямо поднятой головой и напряженной челюстью. Я знала этот взгляд — он принял решение и не собирался от него отступать, даже если весь мир будет против. — Чуть-чуть пройдем, — упорствовал он, не оборачиваясь. — Если она не там или не вернется до этого времени — повернем назад. — Лучше бы я осталась и подождала вас, — сказала я, останавливаясь и переводя дыхание. Пашка резко обернулся. В его глазах полыхнула злость. — А тебя никто и не тащил, — зло огрызнулся брат. Что-то внутри меня щелкнуло. Усталость, стресс, беспокойство — все это сплелось в один клубок ярости. — Да? — я остановилась посреди дороги, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Мои глаза сузились от негодования. — А по чьей милости мы все сейчас здесь? Или тебе Аня эта совсем мозги запудрила, что ты очевидного не замечаешь? Пашка развернулся ко мне всем телом. Его лицо побелело, а потом резко покраснело. — Да причем здесь Аня? — взорвался он, делая шаг вперед. Остальные замерли. Гоша неуверенно переступил с ноги на ногу, Настя схватила Леху за руку. — Она угнала мою машину! — заорала я, размахивая руками. Голос сорвался на крик, эхо отразилось от деревьев. — Она уехала и бросила нас всех! Твоя чертова Аня! — Не смей так говорить о ней! — разозлился брат, сжав кулаки. Мы стояли друг против друга, как два разъяренных зверя. Я видела, как напряглись мышцы на его руках, как вздулись вены на шее. — А то что? — я прищурилась, чувствуя, как адреналин растекается по телу, а все тело сжалось, как пружина. Повисла тяжелая тишина. Пашка вдруг моргнул, словно очнулся от транса. Выражение его лица изменилось — злость сменилась растерянностью, а потом раскаянием. — Ладно, — он вдруг сдал назад, опуская руки. — Лер, прости. Психанул. Сам не понимаю, что на меня нашло. Он бросил сумки на дорогу с глухим стуком, быстро подошел и сграбастал меня руками, прижав к себе. Его объятия были крепкими, отчаянными. — Лерка, я тебя люблю. Мир? Я почувствовала, как он дрожит. Или это я дрожала? Запах его одеколона смешался с потом и пылью дороги. — Мир, — проворчала я, расслабляясь, чувствуя, как напряжение медленно уходит из плеч. И тут раздался входящий сигнал чьего-то телефона. Мы переглянулись. — У кого это? — напрягся Пашка, тут же отстраняясь от меня. В его голосе прозвучала надежда. — Может, от Ани? Ну конечно же! От кого же еще! — зло подумала я, но вслух не сказала, просто пожала плечами на  вопрос брата. — Это не мое, — покачал головой Гоша, похлопав себя по карманам. — У меня другой сигнал на телефоне, — сказала Настя. Звук шел из рюкзака Горелова — приглушенный тканью, но отчетливый. С планшета, который он вытащил из сумки нашего случайного попутчика – Николая. Экран светился голубоватым светом. На нем было изображение — четкое, цветное. — Это че? — удивился Паша, склоняясь над планшетом. — Откуда здесь фотография Ани? Я подошла ближе, чувствуя, как учащается сердцебиение. На экране Аня стояла в каком-то городе, рассматривая информационный стенд. Солнце освещало ее лицо, волосы развевались на ветру. На ней была точно такая же одежда, как и вчера — те же джинсы, та же куртка. На джинсах порван карман – это она вчера приложилась о перила в заброшенной высотке. Планшет снова издал сигнал. — Охренеть, — протянул брат, водя пальцем по экрану. — Сюда только что пришла еще одна фотография Ани. — То есть она все-таки не в Припять поехала, а уже свалила куда-то? — выдохнула я в бешенстве. — Нет, невозможно, — сказал Гоша, качая головой. — Здесь нет городов, до которых можно так быстро доехать. — Мы сейчас не о том думаем, — решительно сказал Паша, закрывая планшет. — Надо понять, что это за фото и откуда оно взялось на планшете Николая. — Нет, Паш, — язвительно сказала я, закидывая сумку на плечо. — Надо понять, как нам выбраться отсюда. В этот момент Гоша поднял голову и прищурился, глядя вдаль. — О, смотрите, машина! — воскликнул он, указывая рукой. — Надо же! — усмехнулся Павел, поднимая руку в приветственном жесте. — Не мы одни такие дураки. Я обернулась. К нам по разбитому асфальту приближался небольшой красный пикап, подпрыгивая на ухабах. Машина остановилась рядом с нами, двигатель продолжал работать. В кабине сидели трое мужиков в защитных костюмах — желто-серых, видавших виды. Лет по 35-40, лица загорелые, обветренные. — Чего, детишки? — спросил водитель, высовываясь из окна. Голос хрипловатый, прокуренный. — Заблудились? — Да нет, — ответил Паша, подходя ближе к машине. — А вы в Зону едете? — А сам как думаешь? — спросил водитель и тут увидел меня. Его взгляд задержался на вырезе майки, медленно поднялся выше. Губы растянулись в неприятной ухмылке, в глазах появился нездоровый блеск. — А вы нас с собой не возьмете? — продолжил брат. А у меня по спине пробежала дрожь. Поднялось смутное ощущение опасности — то самое, которое появляется, когда чувствуешь на себе взгляды хищников. Я видела, как переглянулись мужики в машине, как обменялись взглядами. — Да не вопрос, — наконец ответил водитель, но в его голосе прозвучали нотки, которые мне совсем не понравились. — Но только в кузов. А то у нас вещи. Тот, кто сидел на заднем сидении, опустил стекло и высунулся наружу. — А ты можешь ко мне в салон, — сказал он мне, облизнув губы. — Воздержусь, — ответила я ледяным тоном. Не дожидаясь реакции, я быстро забралась в кузов пикапа. Металл был холодный и грязный, пах соляркой. Остальные последовали за мной — Настя села рядом, Леха и Гоша устроились у бортов, Пашка остался стоять, держась за кабину. Машина дернулась и поехала по дороге. Ветер трепал волосы, в лицо летела пыль. Мужики оказались охотниками. Из разговора стало понятно, что охотились они не для добычи, а ради смеха. Водитель хохотал, рассказывая, как они просто ездили на своем пикапе и отстреливали животных. Убивали не для мяса или шкур — просто так, от скуки. Я поежилась, чувствуя, как мурашки бегут по коже. Мне почему-то стало страшно. В их голосах не было ни капли сожаления, только азартное веселье, словно они рассказывали о компьютерной игре, а не о живых существах. Настя тоже слышала их разговор — ее лицо побледнело, она крепче вцепилась в Лехину руку. Гоша сидел, нахмурившись, а Пашка все время оглядывался на лес по сторонам дороги. Особенно страшно мне стало, когда, не доехав до Припяти, машина съехала с асфальта на проселочную грунтовку. Колеса забуксовали в песке и глине, пикап качало на ухабах. И резко затормозила и остановилась посреди этой глухой дороги. — Привал? — спросил Гоша, неуверенно вылезая из пикапа и оглядываясь по сторонам. Мужики тоже выбрались из кабины. Водитель потянулся, хрустнув позвонками, а потом взял из машины дробовик. — Типа того, — ухмыльнулся один из них, заряжая ружье. Металлический лязг затвора прозвучал предупреждением. Остальные тоже потянулись за оружием — каждый взял по стволу, проверил механизмы с профессиональной сноровкой. Мне это нравилось все меньше и меньше. Их странные переглядывания и взаимные усмешки, с которыми они рассматривали нас. Оружие в их руках выглядело не как инструмент для охоты, а как нечто более зловещее. — А вы что, здесь охотиться будете? — спросил Паша, в его голосе прозвучала легкая настороженность. — Ну да, — коротко ответил водитель, взводя курок. — А на кого? Повисла пауза. Мужики переглянулись, и в их взглядах я прочитала что-то страшное. Мое сердце забилось быстрее, в горле пересохло. — На вас, — будничным тоном ответил один из них, словно речь шла о погоде. Все втроем они встали перед нами полукругом, вооруженные охотничьими ружьями и винтовками. Стволы были направлены в нашу сторону, пальцы лежали на спусковых крючках. У меня все внутри похолодело. Кровь отлила от лица, в ушах зазвенело. Это не могло происходить на самом деле — такое бывало только в фильмах ужасов. — Так, — по-деловому сказал другой, проверяя прицел на винтовке. — Фору даем — одну минуту. Побежали! — Что происходит? — дрожащим голосом спросила Настя, не в силах поверить в происходящее. Ее лицо было белым как мел, губы дрожали. Один из отморозков небрежно направил дробовик в нашу сторону и нажал на спуск. Грохот выстрела оглушил, у моих ног взвился фонтан гравия и песка. Несколько камешков больно ударили по ногам. — Время пошло! — заорал водитель, перезаряжая ружье. Паша рывком дернул меня за руку, его пальцы впились в мое запястье так сильно, что стало больно. — Бежим! — крикнул он и потащил меня к лесу. Остальные кинулись следом. — К лесу! Скорее! — крикнул Паша на бегу, не отпуская мою руку. Позади раздавались выстрелы — один за другим, с короткими паузами на перезарядку. Пули свистели совсем рядом, врезаясь в стволы деревьев и взрывая фонтанчики земли вокруг наших ног. Щепки летели во все стороны. Паша тащил меня все дальше в глубь леса, огибая деревья, перепрыгивая через поваленные стволы. Мои легкие горели, сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Но страх гнал вперед лучше любого допинга. Мы добежали до небольшого заброшенного поселка — несколько домов с с выбитыми окнами – самая окраина Припяти. — Сюда! — Паша толкнул меня к одному из домов. Мы ворвались в полуразрушенное здание. Выстрелы стихли и наступила тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием и звуком подъезжающего пикапа. — Короче, — задыхаясь от волнения и быстрого бега, проговорил Паша, осторожно выглядывая в окно. Он прижался к оконной раме так, чтобы его не было видно снаружи, и медленно выдвинул голову, оценивая обстановку. Его лицо было мокрым от пота, волосы прилипли ко лбу, а в глазах читался страх, который он изо всех сил пытался скрыть. — Вы с Гошей прячетесь здесь, мы с Лешей пересекаем улицу и отвлекаем их. Пока они гонятся за нами, вы валите в лес. — А вы? — спросила Настя дрожащим голосом. Ее губы были бледными, руки тряслись так сильно, что она не могла их унять. - Че, тупая что-ли? – резко оборвал ее Горелов, - сказали – в лес валите! Настя даже не обиделась, понимая, что его грубый тон от страха, в том числе и  за ее жизнь. В его голосе прозвучали нотки отчаяния, которые он пытался скрыть за привычной развязностью. — Паш, они ж догонят вас по любому, — быстро заговорила я, подползая ближе к брату. — Тем более, куда тут бежать? А если догонят, то... Я не могла произнести это вслух. Воображение рисовало слишком яркие и страшные картины. — Предложения? — злым, напряженным голосом выкрикнул брат, резко обернувшись ко мне. — Нету? Тогда делай, что сказали! Он прежде так со мной не разговаривал. Я никогда не слышала в его голосе такой отчаянной злости. Видела, что ему очень страшно, но он пытается найти выход из этой безумной ситуации, пусть даже и рискуя жизнью. Мое сердце сжалось от боли — теперь вопрос стоял не просто выбраться из этой передряги, а выбраться живыми. Паша снова осторожно выглянул в окно, прищурившись. Его челюсть была напряжена, кулаки сжаты так, что побелели пальцы. На улице, совсем рядом, послышалось шуршание автомобильных шин по разбитому асфальту и беспорядочные выстрелы. Звуки приближались — охотники методично обыскивали поселок, дом за домом. В окно нашего дома влетали пули, выбивая щепки из старых растрескавшихся рам, застревая в стенах с глухим звуком. — Так, вы сидите здесь, — тихо напомнил Паша, отодвигаясь от окна. Он посмотрел на меня умоляющим взглядом. — Лерка, пожалуйста, без глупостей. — Паш, давай в тот дом, — Горелов, выждав момент, когда стрельба стихла, быстро подобрался к окну и выскочил наружу. Я видела, как он побежал к соседнему зданию. Его движения были резкими, отчаянными. Пашка на секунду замер, посмотрел на меня, а потом последовал за ним. Я умирала от ужаса. В груди все сжалось, дышать стало трудно. Снова на улице раздались выстрелы. От сознания, что стреляют по ребятам — по моему брату — горло сжал спазм, и я невольно поднесла руку ко рту, пытаясь сдержать крик. Осторожно выглянула в окно, чтобы понять, что происходит. Сердце колотилось так сильно, что я слышала его стук в ушах. С огромным облегчением увидела, как Пашка заскочил в окно соседнего дома. Леша последовал за ним, но вдруг почему-то отшатнулся от окна, остановившись как вкопанный. На секунду он замер, и в этот момент его бок прошила пуля — я видела, как она прошла насквозь. Леша согнулся пополам, но все-таки сумел добраться до окна. Я едва не заорала в голос. В глазах потемнело от ужаса. Лешка ранен?! Все происходящее не укладывалось в голове. Но я и не пыталась больше уложить. Просто было не  до этого. — Леша, — услышала я сдавленный шепот Насти рядом. Поняла, что она тоже это видела. Ее лицо стало землисто-серым, руки судорожно сжимались и разжимались. — Настя, Лера! — шипел Гоша, сидя у стены и прижимаясь к ней спиной. — Идите сюда! Вас заметят! Настя уткнулась мне в плечо, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Ее слезы промочили мою куртку, плечи тряслись от сдерживаемых всхлипов. Я осторожно обняла ее, чувствуя, как дрожат мои собственные руки, и прошептала: — Насть, все будет хорошо. Абсолютно глупая фраза в нашей ситуации, но сейчас я верила в нее как никогда. Потому что иначе просто не выжить. Снова посмотрела в окно, прищурившись и стараясь не высовываться. Увидела, как Лешка, придерживая рукой бок, все-таки влез в окно соседнего дома. Значит, живой. Значит, они оба укрылись. Я откинулась на стену и прислонилась к ней спиной, чувствуя холод кирпича сквозь тонкую ткань куртки. В голове лихорадочно крутились мысли — что делать дальше? Эти психи методично обыскивали каждый дом, а у нас нет ни оружия, ни возможности убежать далеко. Рано или поздно нас здесь найдут. И тогда... Даже думать не хотелось, что будет тогда. На улице снова послышалась стрельба — более интенсивная, чем раньше. Выстрелы раздавались из разных точек, эхо отражалось от стен заброшенных домов. Настя осторожно подползла к окну и выглянула. — Они машину оставили, — сказала она торопливо, поворачиваясь к нам с горящими глазами. — Скорее, Гоша, нам нужно ее забрать! — Как? — растерялся Гоша. Он был бледен как смерть, губы тряслись, руки дрожали так сильно, что он не мог удержать их спокойно. — Я не знаю как, я не умею водить, — ответила Настя, в ее голосе звучала отчаянная решимость. — Бежим, ты поведешь! — Да ты че? Они нас убьют! — испуганно блеял Гоша, прижимаясь к стене. — А ключи? Настина решимость, непостижимым образом встряхнула меня и придала сил. Я как будто включилась. — Я умею, — сказала я, чувствуя, что появилась надежда на спасение. — Ключи может внутри. Какой план? Настя повернулась ко мне и быстро заговорила: — Там оружие в машине, я умею стрелять, меня брат с собой на охоту брал. Бежим, поможешь мне... Я кивнула. Ее план выглядел безумным, но вполне исполнимым. Во всяком случае, лучше умереть, пытаясь что-то сделать, чем сидеть и ждать, когда нас найдут. Вспомнила липкие взгляды этих отморозков и поняла, что для нас с Настей это будет совсем хреново. Настя глубоко вдохнула, собираясь с духом, выскочила в окно и побежала к пикапу пригнувшись. Я последовала за ней, чувствуя, как адреналин обжигает вены. Мы добежали до машины. Настя рывком открыла дверцу и вытащила ружье. Проверила патроны со сноровкой, которая меня сильно удивила, и выстрелила наугад по окнам ближайшего дома. Грохот был оглушительным, отдача заставила ее пошатнуться, но она удержала равновесие. — Что мне делать? — прошептала я, прижимаясь к боку машины. Стрелять я не умела. Настя сосредоточенно перезарядила ружье — движения были быстрыми, но уверенными, словно она делала это тысячу раз. Высунувшись из-за машины, она выстрелила по окнам снова. В доме началась перестрелка. Мы с Настей переглянулись. Я увидела бегущего к машине Пашку, с пистолетом в руке. Слава Богу, живой! Настя прикрывала его хаотичными выстрелами, не особо целясь, но ее тактика работала — охотники не высовывались из укрытий. У меня в голове грохотал адреналин, все звуки казались приглушенными, словно я была под водой. Паша добежал и сел рядом со мной, укрывшись за машиной. Его дыхание было тяжелым, рубашка промокла от пота. Я быстро обняла его, на мгновение прижавшись, что бы убедится, что он рядом. И тут же из окна другого дома выскочил Гоша и, пригибаясь, добежал до нас. Лицо его было серым, но в глазах читалась решимость. Решился, наконец. Значит, не такой уж и трус, как мне казалось. Настя сунула ему в руки ружье. - Леха! – крикнул брат, - если слышишь нас, беги к нам, мы прикроем! Они с Настей открыли хаотичную стрельбу по окнам дома, где укрылись охотники. Звуки выстрелов сливались в сплошной грохот. Глядя на Настю, которую я знала с детства, никогда бы не подумала, что она может быть такой. Всегда спокойная, мягкая, улыбчивая девушка. А сейчас глаза ее горели решительным огнем, руки не дрожали, движения были четкими и уверенными. Лешке действительно с ней очень повезло. Правда, этот идиот пока этого не понимает. И тут я увидела бегущего к нам Горелова. — Вон он! — крикнула я, указывая рукой. Настя с Пашей, высунувшись из-за машины, беспорядочно стреляли по окнам, давая Леше возможность добежать. Пули свистели во все стороны, выбивая куски штукатурки из стен. Леша, крепко держась за раненый бок, приземлился рядом со мной, тяжело дыша и прислонился спиной к металлическому боку машины. Лицо его было бледным, одежда пропиталась кровью, но он был жив, и это было самым важным. Выстрелы ненадолго стихли. — Давайте уедем! — предложила я, голос сорвался от напряжения. Мне было очень страшно, но одновременно спокойно, потому что все были рядом и живые. — Давайте просто уедем! Но мы не успели даже пошевелиться. По машине снова начали стрелять — остервенело, методично, прицельно. Раздался звон разбитой фары, потом заднего стекла. Металл звенел под градом пуль. Ребята снова открыли ответный огонь по окнам. Канонада выстрелов разрывала уши, в воздухе пахло порохом и металлом. И снова, на какой-то миг наступила тишина. Настя быстро вставляла новые патроны в ружье, Леша, переводя дыхание, присел за машину пониже. Паша медлил с перезарядкой — руки дрожали от адреналина. Вдруг из дома раздался одиночный выстрел — громкий, отчетливый. И через секунду один из отморозков, с широко раскрытыми от удивления глазами и растущим красным пятном на груди, вылетел в окно и упал на землю. Тело ударилось о землю с глухим звуком. — Это не я, — растерянно сказала Настя, опуская ружье и глядя на упавшего мужчину. — И не я, — сказал Горелов, поднимая голову. — Я тоже не успел, — Паша был в полном недоумении. — Я тоже, — прошептал бледный как полотно Гоша и добавил с дрожью в голосе, — не смог. Мы сидели за машиной, не понимая, что произошло. Ну и как это объяснить? В мужика выстрелили явно изнутри дома — но кто? В доме еще кто то есть? Или они начали стрелять друг в друга? Это , конечно, вряд ли, но кто еще мог быть там? В воздухе повисла зловещая тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием. Раздался шорох шин по гравию и ровный звук мощного автомобильного двигателя. Я привстала и осторожно выглянула из-за машины посмотреть, что еще за беда свалилась на наши головы. Из-за соседнего дома медленно выехал знакомый черный «Тахо». Машина двигалась неспешно, уверенно, словно ее водитель был полностью спокоен. Внедорожник повернул в сторону шоссе и, сверкнув красными габаритными огнями, быстро ускорился и исчез за поворотом, оставляя за собой лишь легкую дымку выхлопных газов. — Зачем он это делает? — спросил Паша в недоумении, тоже поднимаясь и глядя вслед исчезающей машине. — Он в прошлый раз помешал нам. — А меня спас, — тихо сказала я. Мне все еще было страшно думать о том, что могло произойти, если бы не появился этот загадочный мужчина. — Да кто это вообще, нахрен, такой? — воскликнул Леша, морщась от боли и прижимая ладонь к ране. Этот вопрос волновал меня уже третий день. Кто он такой? Почему следит за нами? Откуда каждый раз знает, где мы находимся? И главное — что ему от нас надо? Каждая встреча с ним поднимала новые вопросы, на которые не было ответов. — Может быть, ангел-хранитель? — нервно сжимая ружье, засмеялась Настя. Ее смех прозвучал истерично, на грани срыва. Лицо было бледным, но глаза все еще горели. — Ага, — болезненно усмехнулся Леша, опираясь на машину. — Со стволом, на черном джипаре? — Подождите, — вдруг тревожно сказал Гоша, считая что-то в уме. — Их там трое было. А где другие? - Один точно убит. В него приятель по ошибке шмальнул и завалил. Я сам видел это. А второй, думаю, там же, где и первые два, — ответил Паша, медленно вставая и внимательно осматривая дом, откуда стреляли охотники. Он протянул мне руку, помогая подняться. Его пальцы были теплыми, крепкими — такими родными. - А вдруг он жив? – с сомнением спросил Гоша, озираясь. - Сомневаюсь. – покачал головой Павел, - но можно пойти проверить. Он снова достал пистолет. - Паша, нет, не надо, - я испугалась, - давайте сядем в машину и просто уедем. - Лер, просто хочу убедиться, что в спину не прилетит пуля, – объяснил брат и направился к дому. Я не могла отпустить его одного. Но Леша был ранен, а Гоша напуган до смерти. - Я с тобой пойду. Я решительно догнала его и пошла рядом. - Лер, нет, останься здесь, - попытался возразить Пашка, притормаживая. Но я упрямо замотала головой. - Тогда за мной иди, не лезь вперед. - Подождите, - нас догнала Настя, с ружьем в руках, - я с вами, на всякий случай. – Если что-то не так - пистолет и ружье лучше, чем просто пистолет. Настя поражала меня все больше и больше. Она оказалась совсем не такой, какой я ее знала. Мы осторожно зашли в дом и сразу же, на первом этаже, наткнулись на третьего охотника. Он лежал на полу в луже крови, с перерезанным горлом. К такому зрелищу я не была готова. К горлу подкатила тошнота. Я прижала руки ко рту. - Пойдемте отсюда, - сдавленным голосом прошептала Настя и выскочила наружу. Я побежала за ней, но споткнулась и с размаха полетела на пол, усыпанный мусором и обломками. Почувствовала, как острые кусочки бетона впились в бедро сквозь ткань джинсов. Тело пронзила боль. Паша бросился ко мне, поднимая с пола. Я встала на ноги, и тут все напряжение последних нескольких часов вырвалось наружу одним махом. Ноги подогнулись, руки задрожали, нервы окончательно сдали. Меня затрясло, и я разревелась — громко, навзрыд. Все страхи, весь ужас, вся беспомощность, которые я старалась держать в себе, выплеснулись наружу неудержимым потоком. Я уткнулась брату в грудь и рыдала в голос, не могла остановиться. — Пашка, во что мы вляпались? — всхлипывала я, дышать было тяжело, исцарапанные ладони и бедро горели. Он молчал, крепко обнимал меня одной рукой, другой гладил по спине. Его сердце бешено колотилось под одеждой — он тоже был напуган, но старался держаться. — Все, Лерка, все, — тихо шептал он, мне в макушку. - Эй, вы где там? – услышала я голос Леши с улицы. Он заставил меня очнуться и придти в себя. Я отстранилась от брата, вытирая мокрые щеки рукавом куртки. Всё, надо было брать себя в руки. Что-то я совсем расклеилась. — Поехали, — сказала я севшим голосом. — Колеса у нас теперь есть.