Тень Лисицы

      Комната, отведенная им для домашнего ареста, оказалась не камерой в обычном понимании, а небольшой, но чистой квартирой в одном из административных зданий неподалеку от башни Хокаге. В ней были две спальни, гостиная с маленькой кухней и даже балкон, забранный прочными, но не решетчатыми, а матовыми стеклами, пропускающими свет, но не позволяющими видеть, что происходит внутри. На дверях и окнах мерцали сложные барьерные печати. Это была не тюрьма, а золотая клетка. Их проводили двое анонимных агентов Анбу в масках. Один из них был Наруто. Он шел молча, его присутствие было таким же незыблемым и безличным, как и в зале совета. Второй агент остался снаружи у двери. Наруто вошел с ними внутрь, чтобы провести последний, беглый осмотр помещения. Дверь закрылась с тихим щелчком. Они остались одни — два брата Учиха и безмолвная тень, которая когда-то была их самым ярким товарищем. Итачи, сохраняя свое вечное спокойствие, прошел в гостиную и сел на простой деревянный стул, принимая позу для медитации. Он погрузился в себя, оставляя брату пространство. Саске стоял посреди комнаты, его руки были сжаты в кулаки. Он смотрел на Наруто, который методично, не глядя на них, проверял углы комнаты, барьеры на окнах, словно ища несуществующие лазейки. — Довольно, — наконец не выдержал Саске. Его голос прозвучал громко в тишине. — Комната проверена. Угроз нет. Ты можешь остановиться. Наруто замер, его рука застыла в паре сантиметров от дверного косяка. Он медленно выпрямился и повернулся к Саске. Его лицо было пустым. — Протокол требует обеспечения полной безопасности места содержания. — Какой безопасности? — Саске рассмеялся, но звук вышел горьким и сломленным. — От кого? От нас? Мы же добровольно вернулись, помнишь? Или ты боишься, что мы сбежим? Снова? Последние слова повисли в воздухе, тяжелые и острые. Наруто не ответил. Он просто смотрел на Саске, и в его синих глазах не было ни гнева, ни обиды. Лишь пустота. Та самая пустота, что сводила Саске с ума. — Почему? — прошептал Саске, делая шаг вперед. — Почему ты снова надел эту... эту маску? Там, в лесу, у ручья... это был ты. Настоящий. Я видел тебя. Я слышал тебя. Что случилось? Деревня? Совет? Ты так боишься их, что готов снова замуровать себя заживо? — Это не имеет отношения к страху, — холодно ответил Наруто. — Это имеет отношение к долгу. К порядку. Ваше возвращение создало нестабильность. Моя роль — обеспечить, чтобы эта нестабильность не навредила деревне. — «Нестабильность»? «Роль»? — Саске снова рассмеялся, и в его голосе зазвучала истеричная нота. — Мы говорим о нас, Наруто! О тебе и обо мне! Не о каких-то «объектах» и «агентах»! После всего, что мы сказали друг другу! После всего, что было! Он резко шагнул вперед, сокращая дистанцию между ними почти до нуля. Он был так близко, что видел мельчайшие детали лица Наруто — бледный шрам на виске, который он раньше не замечал, легкую тень усталости под глазами. — Я вернулся, Наруто. Я здесь. Я не уйду. Я дал тебе слово. Почему ты не веришь мне? Почему ты не веришь нам? Его голос сорвался на последнем слове. Он смотрел в эти бездонные синие глаза, ища в них хоть искру того огня, что горел там всего сутки назад. И не находил ничего. Наруто выдержал его взгляд. Его дыхание было ровным. — Слово... — он произнес это слово с легкой, почти незаметной насмешкой. — Слова ненадежны, Саске. Они подвержены интерпретации. Эмоциям. Ситуации. Протоколы... протоколы постоянны. Они не меняются от настроения или... воспоминаний. — Так это все, что для тебя теперь значат эти воспоминания? — Саске схватил его за предплечья, его пальцы впились в темную ткань униформы. Он тряс его, отчаянно пытаясь вытрясти из него хоть какую-то реакцию. — Наша дружба? Наши битвы? Наше... наше обещание? Это просто данные для архива? Помеха для твоих чертовых протоколов? Наруто не сопротивлялся. Он позволил Саске трясти его, его тело было расслабленным, как у тряпичной куклы. Только его глаза, все такие же пустые, были прикованы к лицу Саске. — Прошлое не может быть изменено. Его можно только принять. Или отсечь. Я выбрал отсечь. Это было... эффективно. — ЭФФЕКТИВНО? — Саске почти кричал. Боль, вина, ярость — все смешалось в нем в один клубок. — Эффективно для чего? Для того, чтобы стать этим... этим пустым местом? Для того, чтобы оттолкнуть всех, кто тебя любит? Хинату? Сакуру? Меня? Разве это та эффективность, которую ты хочешь? В его глазах стояли слезы. Слезы бессильной ярости и горького разочарования. — Я смотрел на тебя сегодня. На то, как ты смотришь на них. На всех. Как ты смотришь на меня. И я понял... того Наруто, которого я помнил, того, к кому я возвращался... его больше нет. И я... я помог его убить. Своим уходом. Своим предательством. Но ты... ты добил его своими руками. Добровольно. Он отпустил Наруто, его руки беспомощно опустились. Он отступил на шаг, и его плечи сгорбились под тяжестью осознания. — Ты стал именно тем, против чего всегда боролся. Холодным, бездушным шиноби, для которого деревня — это просто система, а люди — ресурсы. Ты стал... таким, каким когда-то хотел стать я. Это было самое горькое признание из всех. И самое правдивое. Наруто стоял, не двигаясь. Его предплечья, где пальцы Саске оставили морщины на ткани, медленно расправлялись. Его лицо оставалось маской. Но глубоко в его глазах, в самой их глубине, что-то дрогнуло. Словно далекое эхо боли, приглушенное слоями льда. — Ты ошибаешься, — наконец сказал он, и его голос был тише, чем обычно. — Я не стал таким, каким ты хотел быть. Ты искал силу для себя. Для своей мести. Я... — он сделал паузу, подбирая слова, — ...я принял эту форму, чтобы защитить. Чтобы система, которая создала нас обоих... не уничтожила то, что... что еще можно спасти. Он посмотрел прямо на Саске, и в его взгляде, на секунду, мелькнула та самая, знакомая, упрямая решимость. — Ты говоришь, что того Наруто больше нет. Возможно. Но тот Наруто был наивен. Он верил, что можно вернуть все, как было. Что раны можно залечить простым «прости». Это невозможно. Раны остаются. Шрамы — тоже. И мы... мы должны строить новое поверх них. Даже если это новое... уродливо. Даже если оно причиняет боль. Иногда... именно так выглядит защита. Не громкие слова и не объятия. А молчаливое принятие боли и необходимость делать то, что должно быть сделано. Даже если тебя за это возненавидят. Даже если... ты сам будешь ненавидеть себя за это. Он повернулся и пошел к двери. Его шаги были такими же бесшумными, как и прежде. — Протокол содержания требует моего присутствия снаружи. Если вам что-то понадобится, стукните в дверь. Он вышел, и дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком. Саске остался стоять один посреди комнаты. Он слышал тихий голос Итачи из гостиной: — Он не отвергает тебя, брат. Он защищает тебя единственным способом, которым научился. Ценой самого себя. Саске медленно опустился на пол. Он сидел, обхватив голову руками, и слушал, как его собственное сердце разбивается о каменную правду. Наруто не стал монстром. Он стал мучеником. И самое ужасное было в том, что Саске понимал его логику. Потому что в его собственной жизни был Итачи, который пошел на нечто подобное. Возвращение домой оказалось не концом пути, а началом нового, куда более сложного. Он вернулся в Коноху, но обнаружил, что того мира, того Наруто, к которому он стремился, больше не существует. И ему предстояло жить в этом новом мире, с этим новым Наруто, неся на своих плечах груз вины за его преображение и хрупкую надежду на то, что однажды, возможно, они смогут найти способ быть вместе, не принося друг друга в жертву. Но сейчас, в тишине этой золотой клетки, эта надежда казалась такой же далекой и призрачной, как и образ старого, улыбающегося Наруто в его воспоминаниях.