Тень Лисицы

      Прошло два дня после словесной дуэли у костра. Напряжение в отряде достигло пика, но характер его изменился. Если раньше это была холодная война молчания и колких замечаний, то теперь это было нечто иное — настороженное, выжидательное. Все, даже Сай, чувствовали, что под тонким льдом закипела лава, и ждали нового извержения. Наруто снова надел маску абсолютного, бесстрастного контроля. Но теперь она сидела на нем иначе — более напряженно, словно он постоянно прилагал усилия, чтобы ее удержать. Его взгляд, прежде просто пустой, теперь иногда на секунду задерживался на спине Саске, и в нем мелькало что-то сложное и болезненное, прежде чем снова превратиться в лед. Саске, в свою очередь, почти не сводил с него глаз. Он не провоцировал, не пытался заговорить. Он просто... наблюдал. Как охотник, изучающий повадки редкого и опасного зверя. Он видел микронапряжение в челюсти Наруто, когда тот думал, что на него не смотрят. Видел, как его пальцы иногда непроизвольно сжимались в кулак. Трещина была обнаружена, и Саске был полон решимости разорвать его защиту на части. Но теперь он понимал — делать это нужно было с умом. Лобовая атака не работала. Их путь лежал через древний, почти непроходимый лес, известный как Шепчущая Чаща. Деревья здесь были исполинскими, их кроны сплетались так плотно, что дневной свет едва пробивался сквозь зеленый полог, погружая все в вечные сумерки. Воздух был влажным и густым, пахло гниющими листьями, сырой землей и чем-то древним, почти мистическим. Лес был полон иллюзий и ловушек природы — ядовитых спор, хищных растений, сбивающих с толку аномалий чакры. Идеальное место для второго удара. Все это чувствовали. Какаши приказал двигаться в самом плотном построении, почти вплотную друг к другу. Даже Наруто сократил дистанцию, его чувства были натянуты как струны. Он постоянно сканировал окружение, пытаясь выделить враждебные сигналы на фоне естественного «шума» леса. — Здесь что-то не так, — тихо сказал Сай, его обычно бесстрастное лицо было напряжено. — Мои чернильные звери беспокоятся без видимой причины. — Это лес, он и должен быть жутким, — попыталась шутить Сакура, но шутка вышла плоской. Ее собственная медицинская сенсорика улавливала скрытую агрессию в самой растительности. Итачи шел, не проявляя внешних признаков беспокойства, но его Шаринган был активирован, и алая спираль медленно вращалась, анализируя иллюзии, которые лес пытался набросить на них. Саске шел рядом с ним, его собственный Шаринган был также активен. Внезапно он остановился. — Слышите? Все замерли. Сначала было слышно только их собственное дыхание и шелест листьев. Потом до них донесся слабый, едва уловимый звук. Напоминающий одновременно жужжание и шепот. Он исходил со всех сторон. — Наверх! На деревья! — скомандовал Какаши. Но было уже поздно. Из тенистых зарослей, из-под папоротников и из трещин в древних стволах хлынул поток. Не людей. Существ. Они были размером с крупную собаку, с телом, напоминающим хитиновый шар, покрытый мхом и лианами. Вместо морд — единственная огромная желтая лупа глаза и круглый, усыпанный иглами рот, из которого и доносился тот самый жуткий шепот. Они двигались невероятно быстро, перекатываясь и прыгая, сливаясь с окружающей средой. — Лесные Призраки, — без эмоций констатировал Итачи. — Защитники Чащи. Они питаются чакрой. Их привлекло наше присутствие. Поток существ обрушился на них. Бой был хаотичным и стремительным. Существа не атаковали в лоб, они пытались окружить, отсечь, облепить и высосать чакру. Какаши и Сай сражались спина к спине, отражая атаки с двух сторон. Сакура, окруженная зеленоватым сиянием медицинской чакры, одним точным ударом разносила в пыль одно существо за другим, но их было десятки. Итачи, используя малое количество чакры, меткими бросками сюрикенов выбивал глаза существам, лишая их ориентации. Саске, с мечом в одной руке и чидори в другой, был вихрем разрушения. Молнии Чидори разрывали хитиновые панцири, но существа, казалось, не чувствовали страха и лезли напролом. Наруто действовал с своей обычной пугающей эффективностью. Он не тратил чакру на техники. Он использовал окружающую среду. Он отскакивал от стволов, с силой отталкиваясь ногами и врезаясь в стаи существ, его кунаи и сюрикены находили слабые места в панцирях — сочленения, основания игл. Он был подобно смерчу, вездесущий и безжалостный. Именно в этот момент все и случилось. Одно из существ, более крупное и умное, чем остальные, воспользовалось суматохой. Оно не пошло на Наруто. Оно выбрало самую очевидную, самую мощную цель — Саске, который, разрядив Чидори в группу призраков, на секунду замер, его защита на мгновение ослабла. Существо с пронзительным шепотом совершило прыжок из самой густой тени, прямо за спину Саске. Его цель — основание шеи, где проходили главные пути чакры. Саске почувствовал движение, но развернуться уже не успевал. Его Шаринган зафиксировал открывающуюся пасть с иглами, уже готовую вонзиться в него. И в этот миг время для него замедлилось. Он увидел, как сбоку, из самого эпицентра хаоса, метнулась темная фигура. Это не было тем бесшумным, расчетливым перемещением, которое Наруто демонстрировал раньше. Это был отчаянный, яростный бросок, на который не оставалось времени для расчета. Наруто влетел между ним и существом, отталкивая Саске в сторону так сильно, что тот не удержался на ногах. Щелчок. Глухой, влажный звук, от которого кровь стыла в жилах. Иглы существа с силой вонзились в плечо Наруто, пробив бронежилет и мышечную ткань. Хитиновые клешни впились в его руку и бок, цепляясь за плоть. Наруто не вскрикнул. Его лицо исказила гримаса боли, но его руки действовали с прежней точностью. Правой рукой, хоть и пронзенной, он с силой вдавил кунай в единственный глаз существа, а левой, высвободившейся, нанес короткий рубящий удар по основанию его черепа, где сходились хитиновые пластины. Существо издало последний, визгливый шепот и обмякло. Наруто тяжело дышал, стоя на коленях. Из ран на его плече и боку сочилась темная, почти черная кровь. Иглы, торчавшие из его плеча, пульсировали, выкачивая из него чакру. Его лицо побелело. Все произошло так быстро, что остальные лишь замерли, добив последних существ. Саске, отброшенный на землю, поднялся на одно колено и уставился на Наруто. Его мозг отказывался обрабатывать увиденное. Этот человек, который только что с холодной жестокостью говорил ему о протоколах и эффективности, только что совершил самый неэффективный, самый иррациональный поступок из всех возможных. Он подставился под удар. Ради него. — Наруто! — крикнула Сакура, первая опомнившись, и бросилась к нему, ее руки уже светились зеленым лечебным сиянием. — Не трогай его! — резко остановил ее Итачи. Его взгляд был прикован к иглам. — Яд. Парализующий и блокирующий чакру. Одно неверное движение, и он остановит его сердце. Сакура замерла в шаге от Наруто, ее глаза полные ужаса. Наруто поднял на нее взгляд. Его дыхание было прерывистым. — Протокол... 7-Г... для нейтрализации... биологических угроз... — он выдохнул с хрипом. — Нужно... выжечь... Он попытался поднять руку, чтобы сформировать печать, но его пальцы лишь беспомощно дернулись. Яд паралича уже делал свое дело. И тут Саске пришел в себя. Он вскочил и в два шага оказался рядом с Наруто. — Что делать? — его голос был резким, почти командным. Он смотрел на Итачи. — Огненная техника, — быстро сказал Итачи. — Но точечная. Микроскопическое пламя, чтобы выжечь яд и прижечь раны, не повредив плоть. Это требует... Он не успел договорить. Саске уже был в движении. Его Шаринган вращался с бешеной скоростью, анализируя структуру яда, глубину ран, расположение нервных окончаний. Он присел перед Наруто. — Доверишься мне? — спросил он, и его голос впервые за многие дни звучал без вызова, без гнева. Только с предельной концентрацией. Наруто, с трудом фокусируя взгляд на его лице, сжал зубы. Он кивнул. Один раз. Коротко. Саске поднял руку. На его кончиках пальцев вспыхнуло не ослепительное пламя «Огненного шара», а крошечное, сфокусированное, ярко-белое пламя, напоминающее кончик сварочной горелки. Это было пламя Кагуцучи. Пламя, что горит вечно и не гаснет, пока не уничтожит свою цель. Но сейчас Саске контролировал его с такой точностью, какой от него никто не ожидал. Он действовал быстрее, чем Сакура могла бы использовать свои медицинские инструменты. Кончиком пальца он провел по каждой игле. Иглы обратились в пепел, не успев причинить больше вреда. Затем он прикоснулся к самой ране. Раздалось короткое шипение, запах паленого мяса. Наруто с силой зажмурился, сдерживая стон, но не издал ни звука. Через несколько секунд все было кончено. Раны были запечатаны. Яд — выжжен. Паралич отступил, сменившись жгучей, изматывающей болью. Наруто сидел, опираясь на одну руку, его тело дрожало от шока и боли. Он тяжело дышал, не в силах поднять голову. Саске опустил руку. Белое пламя погасло. Он смотрел на Наруто, и его собственное дыхание было сбившимся. Он только что использовал технику, созданную для абсолютного уничтожения, чтобы спасти жизнь. Ирония судьбы была горькой и прекрасной одновременно. Тишина, наступившая в лесу, была абсолютной. Даже Шепчущая Чаща затаила дыхание. И тут Наруто поднял голову. Его лицо было бледным, испарина покрывала лоб. Но его глаза... его глаза были такими, какими Саске не видел их много лет. В них не было льда. Не было гнева. Не было расчетливости. В них была только шокированная, сырая, незащищенная боль. И недоумение. Он смотрел на Саске, словно видя его впервые. Словно все эти дни он разговаривал с призраком, а теперь перед ним внезапно возникла живая, реальная плоть и кровь. Его губы дрогнули. Он попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь хрип. Он сглотнул, пытаясь владеть голосом. И тогда, тихо, срывающимся шепотом, полным такого неподдельного, детского изумления и боли, что у Саске сжалось сердце, он произнес всего одно слово. Имя, которое не сходило с его губ все эти годы, но которое он никогда не произносил с такой... такой беззащитностью. — ...Саске...? Это был не вызов. Не обвинение. Это был вопрос. Слепого, который внезапно прозрел и не верит своим глазам. В этом одном слове была вся его сломанная вера, вся его невысказанная тоска, все его растоптанное доверие. Это был крик души, которая, оказавшись на грани, забыла все свои защитные механизмы и протоколы и просто... позвала того, кто был для нее всем. Саске замер. Он слышал свое имя, произнесенное тысячами людей. Друзьями, врагами, учителями. Но никогда — так. Никогда с такой пронзительной, разбитой надеждой. Он не думал. Не анализировал. Он действовал инстинктивно. Он шагнул вперед и опустился на одно колено перед Наруто, чтобы быть с ним на одном уровне. Его собственная маска холодности и отстраненности треснула и рассыпалась в прах. — Я здесь, — тихо, но очень четко сказал Саске. Его черные глаза, обычно столь бездонные и скрытные, теперь были открыты. В них читалось смятение, вина, и что-то еще... что-то давно забытое. — Я здесь, Наруто. Он протянул руку, чтобы помочь ему подняться, но остановился в сантиметре от его плеча, не решаясь прикоснуться, боясь спугнуть этот хрупкий, невероятный момент. Наруто смотрел на его протянутую руку, потом снова на его лицо. Казалось, он не понимал, что происходит. Его мозг, заточенный под анализ угроз и протоколы, отказывался обрабатывать эту информацию. Угроза только что спасла ему жизнь. Угроза смотрела на него не с ненавистью, а с... с чем-то, что он не мог распознать. Он медленно, будто сквозь толщу воды, поднял свою нераненую руку и дотронулся до протянутой ладони Саске. Сначала кончиками пальцев, как бы проверяя, реально ли это. Потом всей ладонью. Прикосновение было электризующим. Оно было горячим, живым. Оно сожгло остатки льда вокруг его сердца. Дрожь, пробежавшая по телу Наруто, была уже не от боли. Он смотрел на их соединенные руки, потом снова на Саске. И в его глазах, наконец, медленно, как первое солнце после долгой полярной ночи, появилось понимание. А вместе с ним — поток такой всесокрушающей, такой долгожданной эмоции, что сдержать ее было невозможно. Слеза. Одна-единственная, чистая, как кристалл, скатилась по его грязной, бледной щеке и упала на землю между ними. Он не рыдал. Он не всхлипывал. Он просто сидел, держась за руку Саске, как утопающий за соломинку, и смотрел на него, а по его лицу беззвучно текли слезы, смывая с него годы одиночества, боли и леденящего холода. Никто не смел нарушить этот момент. Ни Какаши, смотревший на них с глубокой, щемящей грустью и надеждой. Ни Сакура, которая плакала, не стесняясь слез, настолько сильным было облегчение. Ни Сай, который забыл о своем блокноте и просто наблюдал, пытаясь понять эту новую, незнакомую эмоциональную переменную. Ни Итачи, в глазах которого отражалась тихая радость и горькое осознание того, какой долгий путь им еще предстоит пройти. В Шепчущей Чаще воцарилась тишина. Но это была уже не враждебная тишина. Это была тишина ожидания. Тишина начала.