Мисс Конгениальность

— Подбородок выше, мисс Мэн! — звенящий голос тренера по осанке рассёк воздух, как удар кнута. Эмма едва удержалась, чтобы не закатить глаза. — Вы не солдат на плацу, вы — воплощение грации, — продолжала женщина, смерив Эмму взглядом. — И перестаньте смотреть так, будто собираетесь арестовать публику. Если бы вы знали, насколько вы близки к правде, — подумала Эмма, но промолчала. Она стояла на сцене в блестящем платье и чувствовала себя… в клетке. Каждое движение было неестественным: шаг, улыбка, взмах ресниц. Но приказ есть приказ — под прикрытием, пока Голд не совершит ошибку. Пока она не поймёт, что он задумал. — Вы же понимаете, мисс Мэн, что этот конкурс — не просто шоу? — произнёс женский голос за спиной. Эмма замерла. Реджина. Та шла медленно, с тем самым идеальным королевским шагом, словно скользила по воздуху. Свет сцены мягко касался её кожи, подчеркивая безупречные линии лица. И снова — тот аромат яблок с корицей. Тёплый, уютный, но почему-то тревожащий. — Это бизнес, политика, — продолжила Реджина, обходя Эмму по кругу. — И искусство создавать иллюзию. Вы ведь знаете, как это — быть кем-то другим? Эмма подняла глаза. Их взгляды встретились. На секунду весь зал будто исчез — остались только они. — Иногда, — ответила Эмма, чуть хрипло, — чтобы поймать зло, нужно самому стать его отражением. Реджина чуть приподняла бровь. — Какая любопытная философия для мисс штата Мэн. Эмма усмехнулась. — Я много думаю, когда крашу ногти. Уголок губ Реджины дрогнул — не то улыбка, не то вызов. Она шагнула ближе, слишком близко. — Держите спину прямо, мисс Свон. Грубость не украшает. — А вы уверены, что украшает всё остальное? — парировала Эмма, и её дыхание коснулось щеки Реджины. На мгновение воздух между ними стал густым, как мёд. Но Реджина первой отступила, холодно кивнув: — Потренируйтесь к утру. Завтра вас ждёт дефиле в купальниках. И ушла, оставив Эмму одну посреди сцены. Ту самую Эмму, которая когда-то взламывала сейфы и прыгала из машин на ходу, но сейчас чувствовала, будто проиграла бой… с женщиной в шелке и каблуках. --- Позже, за кулисами, Эмма сидела с наушником, слушая перехват переговоров Голда. Голос был едва различим — фоновый шум, смех, стаканы. > "…главное, чтобы награда осталась у нас… жюри всё под контролем… Миллс всё знает." Эмма напряглась. Миллс? Реджина? — Нет, нет, — прошептала она. — Слишком очевидно. Это ловушка. Но сомнение уже проросло, как заноза. --- Ночь в отеле выдалась тревожной. Эмма ворочалась, не в силах уснуть. В ушах всё ещё звучал голос Реджины — ровный, чуть насмешливый. Вы ведь знаете, как это — быть кем-то другим? Знаю, — мысленно ответила Эмма, глядя в потолок. Но ты, кажется, знаешь ещё больше. --- Утро началось с хаоса. Крики, охрана, вспышки фотокамер. Одна из участниц — мисс Невада — оказалась в больнице. В её косметичке нашли следы неизвестного порошка. Пока медики разбирались, кто и зачем это подбросил, Голд уже раздавал интервью, играя роль заботливого организатора. — Скандал, — процедил Дэвид в наушник. — Идеально, чтобы отвлечь всех от настоящей угрозы. Эмма стояла в холле, наблюдая, как Голд улыбается прессе. Но взгляд её выхватил другое: в углу стояла Реджина. Холодная, сосредоточенная, будто что-то вычисляла. Она заметила Эмму, их глаза снова встретились. Реджина подошла — уверенно, как всегда. — Думаете, это был несчастный случай? — А вы? — Я думаю, кто-то пытается превратить шоу в арену. И впервые в её голосе не было иронии. Только сталь. Эмма вдруг поняла: Реджина тоже что-то расследует. Только по-своему. — Вы не из тех, кто просто судит, да? — тихо сказала Эмма. Реджина ответила не сразу. — Скажем так… я плохо переношу несправедливость. Она посмотрела на Эмму — пристально, почти по-партнёрски. И ушла. А Эмма стояла, чувствуя странное ощущение под кожей — смесь адреналина и чего-то… другого. Может быть, уважения. Может быть, интереса. А может, это просто запах яблок с корицей, который теперь никак не выветривался из её мыслей.