В бездне отражаются звезды.

Нетейам Салли

      Пока смотрел, как трое икранов и самсон удаляются на горизонте, освещенные закатными лучами, внутри меня что-то отчаянно рвалось наружу, кричало мне о неправильности принятого решения, велело немедленно взобраться на Таро и полететь следом за друзьями, не разделяться с Киалой. Сердце беспокойно билось о ребра, удерживать себя на одном месте оказалось практически пыткой, мучительной и ранее незнакомой. Мне до необъяснимого ужасно не хотелось отпускать Ки, и я надеялся, что это не предостережения шестого чувства.       Сумрак и Лая, напоследок облетев остров по кругу, полетели последними. Я смотрел в спину их духовным сестрам и с тайным трепетом ждал, когда старшая из них обернется. Не знаю, что бы тогда произошло, но, возможно, я бы собственноручно разломал незримые цепи, концы которых приковали меня к этим берегам обещанием быть с семьей, и все-таки оседлал бы своего икрана. Но она так и не обернулась. К счастью это или же к моему горькому разочарованию — я не разобрался.       Рифовые На’ви уже успели разойтись по своим делам, тогда как мы с семьей до последнего глядели на покинувших нас близких. Не скажу, что остальные выглядели лучше меня — на лицах каждого поселилась тоска и грусть. Тук совсем приуныла, опустив свои хрупкие плечи, а Кири выглядела подавленной. Во время прощания она ни разу не показала своей досады по поводу того, что друзья нас покидают. Скорее всего не хотела никого из них расстраивать. Впрочем, теперь ей незачем скрывать истинные эмоции. Больше они не заденут чьих-то чувств. Мне грустно от того, что никто не сможет помочь ей с ними смириться. Каждому из нас предстоит сделать это самостоятельно.       Отведенного времени побыть вместе с Райсами, как подобает одной большой семье, нам не хватило. — Пойдемте, — обратилась ко всем мама. Хоть и выглядела она куда лучше нас, однако за этой маской собранности и сдержанности скрывалось намного больше чувств, разглядеть которые она позволяла далеко не всем. Собственно, так было всегда, мама не из тех, кто любит демонстрировать внутренние переживания, — Теперь мы можем только молиться об их благополучном возвращении домой. «Домой» — она произнесла это с огромной, нежной любовью и самой печальной тоской. Мама хотела вернуться в наши леса, и понимание этого безжалостно ломало меня изнутри. Она украдкой кинула взгляд на папу. Не знаю, что именно хотела этим сказать? Засела ли в ее глазах старая обида, обвиняла ли она его за то, что мы оказались здесь или же в них поселилось смирение, давшееся ей чересчур тяжело. — Да, у нас есть дела, — папа под руку с Тук зашагал в сторону деревни. Заметив, что ни я, ни Кири с Ло’аком не идем следом, он произнес с удивившем нас троих пониманием в глазах: — Не задерживайтесь здесь.       Так мы втроем остались последними на пляже встречать первые закатные лучи. Бросая взгляд то на вечерние сумерки, то на брата и сестру, я мог в точности угадать их мысли, ведь так же как и они находился словно на грани миров, на перепутье судьбы, в очередной неизвестности.       Почему же ощущения так похожи на те, что испытывал, когда мы оставили Оматикайя? Эта потерянность, убежденность в том, что отвернулись от чего-то очень важного.       Ужасное чувство. — С ними всё будет хорошо, — вдруг сказал Ло. — Хоть бы на этот раз ты оказался прав, братец… — сипнула Кири. В их коротком обмене фразами не было ни крупицы сарказма, а ведь для них такое большая редкость, — Знаете, я бы тоже хотела вернуться. Очень…       Ло’ак выпячил грудь колесом, отчего его плечи стали шире. — Если ты так этого хочешь, то я из кожи вон вылезу, но верну тебя домой. — Не разбрасывайся такими громкими обещаниями после того, как едва вернулся живым после очередной битвы, — грустно улыбнулась сестра. — Ну, вернулся ведь. Мы все выбрались.       Хвост Кири хлестал ее по ногам, что можно было воспринимать как признак негодования. Она нахмурилась, делая это так безукоризненно устрашающе, что иной раз когда она так делает мне кажется, что Ло’аку проще проглотить язык, чем противоречить ей.       Я поспешил вмешаться: — Кири, верь нашему младшенькому брату. Он сейчас правдив как никогда. Мы, — я с готовностью в глазах глянул на Ло, — Мы вернем тебя домой. Однако, у нас пока есть дела на этой стороне.       Ло’ак кивком поддержал меня, притянув вместе с Кири к себе и повиснув на наших плечах: — Именно. Если уж ребята там буду рисковать, то и мы не можем пасовать. Я не собираюсь тут тухнуть со скуки. — Говорите то вы красиво и обнадеживающе, но что именно мы можем отсюда? — выказала вполне оправданное сомнение Кири. И, конечно же, она не обошлась без закатывания глаз. — Поживем — увидим, — промолвил наш братишка, после чего со всей серьезностью выдал: — Но конкретно ты — отдыхать.       Я едва заметно хмыкнул, глядя на родных. — Что? С чего бы вдруг? — сестра явно оказалась обескуражена подобным заявлением. Она спихнула с себя руку Ло и встала уперев руки в бока.       Впрочем она не сильно напугала этим Ло’ака. Тот с готовностью самоуверенно изрек: — А с того, что ты испытала огромный стресс, когда была заложницей. Тебе надо успокоиться и привести свою нервную систему в порядок. — Ты сейчас тоже такой огромный стресс испытаешь, что свою нервную систему никогда не восстановишь. — Ну что ты как скорпид, вечно жалишься? Добрее надо быть…       Мы побрели в деревню под звуки их пререканий. И, признаться честно, я успокоился ненадолго, ведь они рядом, ссорятся как когда-то давно в детстве, когда мы жили в деревне, не зная тягот войны, а я не знал, что чувства могут быть настолько сильными и всепоглощающими. Не знал, насколько силен страх и насколько удивительна любовь. Сейчас я тоскую по прошлому, но отчего-то мне бы не хотелось возвращаться, ведь там рядом нет кое-кого очень важного. В настоящем она есть, пусть и далеко, но я так благодарен, что она есть…       Ночь, словно назло, растянулась вдвое. Сна ни в одном глазу. Наша маруи была вполне просторной, но я позабыл об этом, ведь с тех пор, как к нам присоединились Ада и Самия, пространства стало заметно не хватать, теперь же мне не по себе от того, как много стало свободного места. А еще мне не хватало голосов… В доме стало слишком тихо не только потому что Райсы и люди улетели, но и из-за того, что Тук не смеялась, Ло ни с кем не спорил, даже с Кири. Стоило нам переступить порог, как брат с сестрой затихли. Если мама с папой это заметили, им все равно было не под силу что-то исправить. Точно не сегодня, по крайней мере.       Не в состоянии в одиночку выносить эту острую нехватку ставшей привычной обстановки, я выбрался наружу, где опустился на край плетенного мостика. Беспокойство за близких не только упорно не давало мне заснуть, но и занимало мысли каждую чертову секунду. Пока не долетят до парящих гор, они с нами не свяжутся — велик риск, что этот сигнал перехватят. А это значит, что мы узнаем об их возвращении только утром или днем. Не ожидание меня душило, а неведение. Вдруг с ними что-то случится по пути… в таком случае мы и вовсе ничего не узнаем.       Если перелетать море еще не так опасно, то вот лес… Люди растянули свои сети слишком далеко. В случае прямой стычки у Киалы и остальных ничтожные шансы.       Все-таки мне следовало принять ту настойку, что мне настойчиво предлагала Кири, сейчас бы спокойно себе видел десятый сон как все.       Продолжая погружаться всё глубже в страх, я не сразу заметил возвысившуюся надо мной фигуру. — Нетейам. Что, совсем не спится? — тихо спросил отец, присев рядом.       Я никак не ждал его появления, так что на несколько секунд растерялся. Глядел на него так, словно он — воплощение всех моих тревог, вдруг получившее материальную оболочку. Интересно, кому из родителей я обязан таким богатым воображением? Вынудив глупые мысли исчезнуть из головы, я смог прояснить и свое зрение. — Не могу заснуть, — честно признался я. — Переживаешь. И всё это моя вина… — Пап, не начинай… — вид отца оставлял желать лучшего. Тяжкое бремя, которое он в одиночку нес на себе уже долгое время, кажется, в конце концов подкосило его морально. Он устал. Мне хотелось его поддержать, но я не мог отыскать верных слов для этого. — Я вовсе не давлю на жалость, всего лишь говорю правду. То, что мы бросили свой дом, вы все и клан Меткайина оказались в опасности… Улунуи правы на мой счет. — Прекрати. Вся вина на плечах людей. Да, мы действительно их бросили, но ради защиты семьи. Ты принял такое решение только чтобы защитить нас. Не из-за слабости, — с каждым произнесенным словом я и сам всё сильнее убеждался в том, что говорю. — Пап, страх — ужасно сильная эмоция, заставляющая нас совершать иногда такие поступки, идти на которые мы совершенно не желали. Ты испытал страх и постарался сделать всё, чтобы убежать от него, я не виню тебя за это. Больше не виню. Но мне правда не по себе от того, что мы застряли здесь… Я хотел вернуться…       Там, в родных лесах, я был бы куда полезнее, нежели посреди океана, простирающегося во все стороны света на многие мили. Ло’ак освоился в водной стихии, я же полностью примириться с ней так и не сумел. Течения и волны мне не соратники, даже если многие говорят об обратном.       Сердце снова забилось в спешном ритме, потревоженное очередными волнениями. Я вцепился пальцами в мостик, предположив, что мои руки может пробить дрожь. Не хочу, чтобы отец заметил это.       Я перебрал столько сюжетов в голове, против воли представлял ситуации, в которых RDA все же перехватывают Киалу с остальными. Кто знает, что в таком случае небесные люди сотворят с ними… Что если кому-то понадобиться помощь? Если их ранят? Возьмут в плен. Мне страшно представить, как обойдутся с Ки и учеными — предателями среди людей. А Аду и Самию? Их убьют сразу или будут шантажировать с их помощью племя?       Отвратительно испытывать волнение, не имея возможности хотя бы что-то сделать, чтобы разобраться с его причинами. — Не смогу простить себе, если произойдет что-то непоправимое. Мне… — Нетейам, верь в них.       Отец смотрел меня глазами полными молчаливого прошения довериться, они заверяли меня в том, что всё будет хорошо. Но откуда в нем эта уверенность? И словно услышав мое недоверие, отец продолжил: — Я тоже переживаю, но еще я знаю, что они далеко не слабы. Коннор выбрал надежный и относительно безопасный маршрут, Кейт его одобрила. Они доберутся без приключений. Не позволяй своим мыслям двигаться в дурном ключе. Хоть мы и застряли здесь, но и тут нам есть чем заняться. Не всю же работу нашим друзьям за нас выполнять. Сомневаюсь, что охоту на тулкунов прекратят после одной стычки. Люди намного упрямее.       Алчность движет ими. Не верится даже, что они зашли так далеко лишь из слепой жадности. — Я это уже понял, — только и ответил я, — Чего нам следует ждать? — Ну, надеяться на лучшее, готовиться к худшему. Морские племена сейчас испытывают не лучшие времена, их мир и спокойствие, что они поддерживали поколениями, пошатнулись. Смерть тулкунов, важных членов их быта, культуры и жизни, может стать только началом хаоса. Если кланы все же начнут принимать контрмеры, проявлять агрессию, то вскоре выйдут на тропу войны с людьми, так же как и лесные племена. Мы уже обсудили это с Тоновари и Ронал. На кону жизнь их духовных братьев и их самих, они не станут закрывать на это глаза. Нельзя, чтобы морские кланы продолжали оставаться в стороне. — Боюсь, у них нет иного выбора, — произнес я с искренним сочувствием к нашим морским собратьям. Я хорошо мог представить, как им тяжело сейчас, — Однако, что мы сейчас можем? Чем можем им помочь? — Смотреть в оба.       Я почти фыркнул, но сдержался. Это то же самое, что бездельничать. Отец угадал мое настроение сразу же. — Тоновари поделился со мной, что в целях безопасности оставшихся поблизости тулкунов, он начнет высылать за риф патрульных. Каждый день мы будем прочесывать океан. И в случае чего, патрульные доложат вождю, а тот пошлет отряд.       Какой отряд? Пару мужчин на скимвингах? Они будут ловить людей в рыболовные сети? Как абсурдный вариант. — У них из оружия только копья. Это бред. — Копья, решимость и отвага. Океан — их местность, на которой они прекрасно ориентируются. Ты же знаешь, как важно правильно использовать территорию. Но опасности это нисколько не убавляет.       Именно, водная среда им привычна, морским На’ви не составит труда оторваться от врага в случае столкновения.       Однако, все же, этих преимуществ не хватит. Перевес сил все равно у людей. — Ты специально ждал, пока ребята улетят? Не хотел подвергать их опасности здесь? — вдруг пришло мне на ум, и я не смог удержаться и не спросить. — Отчасти да. Самию я подвел далеко не один раз, обременяю её и сейчас, но даже не смотря на всё это, она продолжает верить в то, что мы способны на многое. Она дочь своего племени, и как бы это ни было жестоко, ей нельзя его покидать. Она слишком ценная боевая единица.       Отец скривился, могу предположить, что ему не понравилась последняя фраза. От неё веяло бесстрастной расчетливостью, как будто ему были безразличны все и имела значение только сила. Каждая жизнь лишь фигура, управляя которой, он мог добиться желаемого результата. — Черт, как же противно на душе от таких слов, — подтвердил он мои дою догадку, — Ей и Аде будет лучше в родном племени, пусть и там тоже опасно. А Киала, этот ребенок не перестает поражать. Она на многое способна, и именно этого я боюсь. Восхищаюсь её умом и рвением, но боюсь того, насколько она сообразительная и вместе с тем рискованная. Всегда была такой.       Стоило ему о ней заговорить, как я всем телом ощутил острую нехватку чего-то очень важного — её присутствия рядом. — Поэтому отослал? — Я не отсылал её, — без каких либо эмоций ответил отец. Хотя нет, одна эмоция все же показалась в его глазах — это тоска. — Ты знал, что она не бросит Самию и Аду. — Я знаю, что она станет для них той самой защитой, которой мог бы стать Адам. Брат и сестра были похожи друг на друга даже больше, чем мы с Томми.       Его брат-близнец. Отец редко нам о нем рассказывал, практически никогда, поэтому знаем о своем дяде мы ничтожно мало. Я могу понять, почему мы не говорим о нем, но мне никогда не удастся доподлинно ощутить ту боль потери, что поселилась в сердце отца, когда он потерял его. Но он научился жить с ней. — Поэтому, если бы мы делали ставки, а от исхода спорного вопроса зависела моя жизнь, я бы без промедления поставил на то, что Киала разорвет любого на британский флаг, если этот некто посягнет на Самию и уж тем более на Аду. Их семья маленькая, но ты только взгляни на них — они никогда не оставят друг друга. Они настоящая семья… И ещё я знаю, что это Киала уговорила тебя остаться, — как бы невзначай добавил он.       Мне потребовалась долгая секунда, чтобы осмыслить последнюю фразу. — Откуда? — с легкой обескураженностью выпалил я.       Отец ухмыльнулся, наверняка радостный от моего несколько растерянного вида. — Ну, сам бы ты её ни за что одну не отпустил, а мне эта нахалка никогда бы не доверилась полностью. Она считает меня чересчур импульсивным и ненадежным. Обидно, конечно, но я уже привык к её прямолинейности. И думаю, она не ошибается, — он замолчал, с неожиданным сочувствием взглянув на меня, — Переживаешь за неё.       Я промолчал. По мне и так можно легко понять, что переживаю. Места себе не нахожу. И совершенно не представляю, как я вынесу эти волнения завтра или послезавтра… и все время разлуки. — Эта чертовка не промах, тебе ли не знать, — попытался приободрить меня отец. — Но ведь случаются ситуации, когда не всё всегда зависит от нас.       Перед глазами встала картина того, как Киала обескураженно смотрела на свою вымазанную в крови руку. В её собственной крови. Я прикрыл глаза и как наяву увидел рану на её животе, почувствовал её потерянность и как ей было холодно.       Тогда от неё ничего зависело. — Я не хочу сглазить, но ни взрыв, ни пули не смогли с ней разделаться. — Пап… — тихо произнес я, хорошо расслышав как осип мой голос. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь! — отец сел боком, развернувшись ко мне лицом. Брови сползли вниз, изогнулись, показывая насколько он был серьезен. С таким лицом он часто отдавал приказы, — И советую прекратить немедленно. Ты не сможешь в одиночку оберегать тех, кто тебе дорог от всего и всегда. Поверь, я знаю.       Он говорит сейчас о нас? Скорее всего так. — Она едва оправилась! Но она совершенно об этом не думает. Заботиться о чем угодно и о ком угодно, но только не о себе. Ты полагаешь, что ей уже можно отправляться на вылазки, где она рискует попасть в беду? Ты верно сказал, она станет защитой для Ады и Самии, Киала посвятит им всю себя. А кто будет защищать её? Она чуть было не погибла. Дважды. Насколько широко ей улыбается удача? И продолжит ли улыбаться в будущем?       Отец ни разу не перебил меня, слушая внимательно. Он дал мне время прийти в себя. — Сын, всегда есть надежда. Мы воюем, а война никогда не знает милосердия. Каждому из нас доступен выбор: сразиться с врагом или ничего не делать. Что выбираешь ты? Готов рисковать для тех, кого любишь? — Да. — Так же и Киала. Как ни старайся, ты её не переубедишь. Упертая слишком. Она сильная, ты главное верь в нее.       Я верю. Правда верю. Просто беспокоюсь.       Лицо отца вдруг сделалось озадаченным, как будто он задумался о чем-то очень серьезном. Спустя секунд десять он выдал то, что я совсем не ожидал услышать: — Кажется, у нас с тобой схожий вкус в представительницах прекрасного пола. Оба любим темпераментных. — Как ты так резко тему сменил?! — Так получилось, — он ухмыльнулся без грамма вины.       Мне безумно захотелось закатить глаза, как это всегда делает Кири. Однако я решил поддержать выбранную отцом новую тему разговора. — И с чего вдруг такой вывод? — Есть много причин. Хотя, если твоя мама просто иногда бывает злой, то Киала особа весьма сворливая, вредная, ребячливая, уверенная в себе и колкая на язык, точно шип кактуса. С таким особым рвением быть против отношений… ещё надо уметь. Скажу так, спасать эту принцессу из лап свирепого дракона точно бы не пришлось, она бы давно пустила бедного ящера по всем девяти кругам ада, а бедного рыцаря послала бы гулять лесом.       Из моей груди вырвался смех. Сначала кроткий и ошеломленный, потом уверенный и продолжительный. Тревога улетучилась, когда перед моими глазами развернулся правдоподобный сценарий отца. Я даже не знал возможно ли было оспорить его слова, ведь это так в духе Киалы - извести своего неприятеля! — Киала может быть милой.       Отец посмотрел на меня как на умалишенного и махнул рукой, мол «не неси ерунды» — О чем ты говоришь, её пять лет воспитывала Грейс. От милого в ней осталось… да ничего. — Она милая далеко не со всеми, — мне захотелось позлорадствовать. Меня охватила радость, на хвосте которой поселилось самодовольство, ведь мне доступны особые «привилегии». — Ну конечно, в меня бы ей только книги запускать. — Ты хотел сказать, бить тебя ими?       История о том, как Киала однажды отлупила отца огромным справочником была у нас одной из самых забавных. Мы смеялись с нее целый вечер. Ки рассказала нам её в первую неделю нашего знакомства, когда мы приходили к ней в Адские Врата. Ло и Паук от смеха валялись на полу, а Кири с Адой смахивали с глаз слезы, настолько нас рассмешил этот случай. — Была бы возможность, она бы меня и арматурой прибила, — добавил отец и потер затылок, словно тело до сих пор помнило, как ужасно обошлась с ним Райс.       Тревога в лице шквального ветра в моей душе поутихла, но её слабые дуновения все равно продолжали тревожить мои чувства так же, как легкий ветерок колышет листья и высоких деревьев, и совсем низких кустов. — Они уже достигли лесов… — выдавил из себя я, смотря вдаль, — А вдруг… — Если что-то непредвиденное и произойдет, то эти ребята точно отобьются. Киала один из лучших стрелков. Она чертов снайпер, дай ей в руки пушку и спасайся кто может. Ада с Лаей самые быстрые в клане. Самия… мне нужно описывать тебе Самию?!.. Я безумно рад, что мы с этой женщиной на одной стороне.       Он видит сильные стороны своих товарищей. Это отличная черта лидера. Он не сомневается в соратниках, трезво и по достоинству оценивая их навыки и способности. На основе этого делает выводы о том, как они покажут себя в тех или иных условиях. Зная кто на что способен, он распределяет обязанности, перекрывает недостатки одних преимуществами других. Так отряд становится целостным и, можно сказать, неуязвимым. Это действительно хорошее качество — не сомневаться, а опираться на холодный расчет. — Соберись с силами и мыслями, парень. Завтра, а если правильнее, то уже сегодня утром ты идешь со мной к Тоновари. У нас намечается долгая беседа с вождем клана Улунуи. Прости, что не сказал раньше. Не хотел добавлять тебе поводов для беспокойства.       Новость не особо меня взволновала. Отец с детства брал меня к другим племенам, где обсуждались дружественные отношения и сотрудничество. Хотя говорить о дружбе с Улунуи ещё слишком рано. — Они от нас не в восторге.       Отец на озвученную мной правду лишь повел плечами. — Если на то пошло, то и мы от них тоже, так? — Так, — я кивнул. — Ну тогда переживать нам не о чем. Взаимная неприязнь уже имеется, поэтому мы можем не блистать лицемерными улыбками. — Звучит и ужасно, и прекрасно, — мои губы изогнулись в кислой улыбке. — Сам знаю.

***

      Вобрав всё сочувствие, каким были наполнены взгляды родных, когда те провожали нас на встречу с Тоновари, мы с отцом и не заметили, как пришли к маруи вождя клана. У самого входа, едва мы приблизились, наружу вышла Ронал.       На её лице снова держалась маска отстраненности и, к чему я уже привык, неудовольствия. Я сразу же отвел взгляд, ибо рисковал оказать жрице неуважение своим пристальным взором. Это тоже стало для меня привычным — я старался не сталкиваться с ней взглядом. — Ронал, ты разве не будешь присутствовать? — спросил отец. — Не после того как едва удержалась от ссоры с Отаму, — неужели снова? Теперь понятно, почему она выглядела суровее грозовой тучи, — Следи за языком, Торук Макто. Мы не можем сейчас позволить себе разногласия с соседями.       Мы с отцом осторожно переглянулись. С одной стороны это к лучшему, что Ронал не примет участия в беседе, ибо в её обществе мне всегда не по себе, но с другой это большая потеря, ведь будь она с нами, то, как мне кажется, мы бы пришли к общему знаменателю гораздо быстрее. Прекословить таким женщинам, как она, — себе дороже.       Я с настороженностью заметил, что Тсахик задержала на мне свое внимание дольше, чем было принято, но встретил этот неожиданный поворот с каменной отчужденность, полностью проигнорировав откровенное любопытство к моей персоне.       Мы наконец пересекли порог маруи, в которой незамедлительно столкнулись с витавшим здесь напряжением. Переговоры обещают быть утомительными, вне всяких сомнений. Достаточно окинуть быстрым взглядом вождя Улунуи и становиться ясным, что надеяться на желанное нами понимание и готовность идти навстречу мы добьемся исключительно терпением и нашей выдержкой. — Садитесь, — указал на наши места Тоновари.       Папа опустился по левую руку от вождя, мне же досталось место рядом с Аонунгом. Когда сел, обменялся с другом безмолвным приветствием и невысказанной озадаченностью. Он не разжимал кулаков, наверняка царившая в маруи напряженная атмосфера давила на него, как давит вода на большой глубине.       Отаму смотрел на нас не скрывая своего неудовольствия. — Джейк Салли, — сухо заговорил вождь Улунуи, — Это мой старший сын, Анару.       Отец учтиво кивнул, после чего указал на меня рукой. — Мой сын, Нетейам. Надеемся вместе мы сможем добиться согласия.       Отаму словно пропустил мимо ушей последнюю фразу. — Тоновари, я повторю вопрос, на который так и не получил ответа: зачем ты держишь лесных у себя и подвергаешь тем самым опасности весь свой клан.       А он не любитель ходить вокруг да около. Как и говорил отец, блистать лицемерием нам сегодня не придется. Но даже так отец вместе с Тоновари напряглись от проявленной прямоты. — Тогда я вынужден повторить тебе: они — часть моего племени, а я не потерплю неуважения к своим соплеменникам. — Ты уже позволил неуважение в своему клану, допустив смерть ваших тулкунов, — выплюнул мужчина, как змея выплевывает свой яд.       Отаму бьет прямо по кровоточащим ранам, режет куском стекла по живому медленно, растягивая и удваивая муки. В придачу присыпая всё щедро солью.       Аонунг глубоко вздохнул, наверняка сдерживая вполне предсказуемую агрессию. Я поблагодарил Великую Мать, что она отвадила отсюда Ронал, ибо если бы Тсахик услышала подобные слова, то с огромной вероятностью в маруи вождя развернулся бы ад. — Да как вы… — уже сорвался Аонунг, но Тоновари придержал сына. — Не тычь меня лицом в мои ошибки, совершая точно такие же. У вашего племени с дальнего плавания не вернулось четверо тулкунов, — эти слова заставили вождя Улунуи прикусить язык, но и Тоновари как-то осекся. Он продолжил спокойнее: — Я не испытываю радость озвучивая количество потерянных нами братьев и сестер. И не намерен портить отношения наших племен. Я глубоко сочувствую вашей утрате, Отаму, я знаю вашу скорбь.       Когда только мы сюда прилетели, деревня Ава’атлу показалась мне тихой гаванью. Народ здесь не знал горя, что на коротком поводке ведет за собой война. Меткайина были поистине счастливы, проживая свои безмятежные дни, а по их рассказам, так жили все морские племена. Больно видеть, как их спокойный мир рушат люди. Они уже разрушили множество жизней моего родного клана, наших дружественных племен… Сколько ещё чужой боли им нужно, чтобы утолить свою жестокую алчность?       Голос Тоновари начал походить на отчаянный призыв к благоразумию: — Неужели ты хочешь сейчас зацикливать внимание на членах моего племени, вместо того, чтобы искать способ помочь своему народу?       Отаму смерил его тяжелым, но покорившимся взглядом. — Ты прекрасно знаешь, что значит для меня народ. — Тогда прекрати искать в товарищах врагов. — Мой народ больше не хочет хоронить своих братьев и сестер. Если люди покажутся в наших водах, мы будем сражаться.       Удовлетворенные, что он сам проявил инициативу, отец и Тоновари переглянулись, после чего вождь Меткайина едва заметно кивнул и отец наконец заговорил: — Это тропа войны, Отаму. Выйдя на неё, назад пути не будет, люди не откажутся от охоты на тулкунов, а значит, будут устранять препятствия всеми возможными способами. — Почему именно тулкуны? — подал голос Анару. Сын вождя Улунуи на вид был старше меня и Аонунга лет на семь. Татуировки на плечах, массивные браслеты из добытых из подводных пещер минералов и шрам в форме укуса на ноге наталкивали на мысль, что в жизни он повидал немало. Если Отаму планировал сделать его своим преемником, то он хорошо постарался. Парень держался очень достойно, всё это время внимая словам вождей с внимательностью и, кажется, вдумчивостью.       Я начал отвечать на вопрос машинально, ведь когда спрашивал, Анару смотрел на меня. — Людям нужна жидкость из головного отдела тулкунов. А достать её и при это не убить — невозможно.       Я не знал, рассказали ли отец и Норм морским На’ви про амриту, но по ошеломленной реакции их всех, кроме Тоновари, стало всё сразу ясно. Последний просто опустил глаза в пол. — Что за жидкость, про которую ты говоришь? — сумев справиться с удивлением, Анару продолжил расспрос.       Я посмотрел на отца, желая убедиться можно ли им рассказывать. Он не выказал никакой отрицательной реакции. — Они называют её Амрита. И… люди с её помощью замедляют старение своего тела. — То есть, они убивают тулкунов только ради продления отведенных им дней? Это немыслимо! — Анару охватило злостное негодование. И именно сейчас он стал гораздо сильнее похож на своего отца.       Отаму не стал ограничивать себя в выборе бранных выражений, которыми одаривал небесных людей. — Насколько это для них ценно? — осторожно спросил Аонунг. — При необходимости, они скорее примут решение уничтожить все морские племена, нежели откажутся от добычи амриты.       Анару и Аонунг притихли, в полной мере осмысливая нависшую над ними угрозу. В отличие от них, Отаму показал себя куда собраннее и решительнее: — Есть у нас шансы против них? — Есть, — с готовностью ответил отец, — Но мы должны действовать крайне осторожно. Выставить постоянные патрули. Я не знаю, как скоро сюда вернуться люди, но нам нельзя рисковать и усыплять свою бдительность. — Я сегодня же поручу это своим воинам, — присоединился Тоновари. Благодаря тому, что они с отцом обсудили всё заранее, сейчас их согласие выглядит более убедительно для Отаму и Анару.       Разговор наконец дошел до обсуждения патрульных территорий. Выбирая кого куда стоит отправить, мужчины перебирали локации, довольно быстро перепрыгивая с одной на другую. Тоновари решал кого отправить исключительно из взрослых На’ви, что, если быть честным, меня несколько огорчило. Нужно все брать в свои руки, иначе снова окажусь вынужден сидеть без дела. Я обратился к вождю рифового племени, когда он и остальные медлили с выбором патрульных для ещё одного участка. В некоторой мере хорошо знакомого мне. — Позвольте мне и Ло’аку отправиться проверить территорию у Скал-близнецов.       Тоновари обратил на меня внимание, но продолжал сохранять задумчивое молчание, а вот отец опешил от моей просьбы: — Одним? — в его глазах проступил знакомый страх, который он, вероятно, надеялся оставить у тех же Скал-близнецов и затонувшем корабле. — Пусть плывут, — перебил отцовское волнение Оло’эйктан Меткайина, затем перевел взгляд на своего сына, — Но… — Я тоже поплыву, — Аонунг быстро понял намек и предложил свою кандидатуру с большим энтузиазмом. — И Ротто возьми, — добавил Тоновари, — Вы двое отлично ориентируетесь в море за рифом. — Пусть тогда с ними поплывет и мой второй сын. Так безопаснее.       Я обменялся с Аонунгом взглядом, ясно читая в нем решимость.       За оставшееся время, около часа, мы успели обговорить детали патрулирования — длительность и смену патрулей. Сошлись во мнении, что нужно в кратчайшие сроки предупредить все остальные кланы. Убедить их присоединиться к нам. Отаму взял это на себя. Если завтра патрульные не найдут никакой опасности, то на следующий день он и его соплеменники смогут без опасений покинуть Меткайина. До того как вернуться домой, они заглянут к некоторым кланам.       Больше никакой острой темы никто не затронул, и это порадовало меня больше всего, не знаю чего именно ещё можно было ожидать на этих переговорах.

***

      Стоило утренней заре ознаменовать начало нового дня, как мы с Ло, взволнованные вылазкой прямо как в родных лесах, покинули дом. Мы не остались без маминых нравоучений и её неизменных опасений, которые она выказывала всякий раз, как нас куда-то отправляли по важным делам.       Местом для встречи мы с ребятами выбрали пляж на восточном побережье, от деревни до него рукой подать. То, что первыми нам не быть я и Ло’ак поняли уже на выходе из деревни, заметив фигуры Аонунга и Ротто. Это заставило нас обоих поторопиться. — Доброе утро, — первым поздоровался я, когда мы добрались до пляжа. — Доброе. Готовы? — кивнул нам двоим Аонунг. В отличие от нас с братом, они были полны сил.       На наше же настроение плохо повлияло само задание, из-за которого мы не успели связаться с теми, кто позавчера улетел. Ни Ки, ни Ада, ни Паук не связались с нами вчера, только Макс. Но, благо, с хорошими новостями — ребята достигли Оматикайя.       Я просто расстроен, что у меня нет ни времени, ни возможности лично с ними переговорить. Пока нет. — Если пообещаешь не кинуть меня там снова, — ляпнул Ло’ак с целью задеть приятеля.       Рифовый покачал головой, давно уставший от уже надоевшего напоминания всего одной его оплошности. — Все-таки лесные чересчур злопамятны. Не кину я! Если будешь меньше чесать языком. — Я ручаюсь, — с улыбкой встрял Ротто, — Ло’ак, поможешь?       Вместе с рифовым На’ви Ло отлучился, я же остался помогать седлать илу. С утра эти непоседы были немного вялыми, но им хватит пяти минут порезвиться в океане, как они снова зарядятся бодростью. Мне и Ло’аку намного легче было бы полететь на икранах, но они заметны, а на небе, как назло, ни облачка. К тому же, чтобы не отделяться от друзей мы всё-таки оказались вынуждены отказаться от своих небесных хищников. — Должен сказать, что вчерашние переговоры прошли лучше, чем я предполагал, — заговорил Аонунг после того как затянул ремни седла на ещё одном морском звере. — Что, с ними так трудно идти на компромисс? — С ними вообще трудно, но если найти общий язык, то можно избежать много пустых конфликтов. Это хороший клан, но со своими… — друг запнулся, с трудом подбирая подходящее слово, — Изъянами. — Тоновари хорошо с этим справляется. — Отец весьма быстро нашел к ним нужный подход. Мама рассказывала, что когда он только стал вождем, Отаму сильно сомневался в нем.       Удивлен ли я? Нисколько. Нечто такое было вполне ожидаемо от кого-то вроде Отаму. Таких, как он нужно для начала либо впечатлить, либо поставить на место, только в таком случае возможен конструктивный диалог. — Надеюсь вождь и Тсахик Меткайина давно простили ему эти сомнения, — вдруг произнес кто-то со стороны, на что мы с Аонунгом тут же оглянулись.       Разочарование поселилось на моем лице. Это был Икалу, тот самый На’ви, из-за которого Киала ходила как на иголках в самом неприятном смысле этого выражения. — Задерживаешься, — отметил Аонунг, при этом сделавшийся несколько угрюмым. — Виноват, — только и ответил морской.       Сын Тоновари смерил его опустевшими глазами. Он обернулся ко мне. По взгляду на него я начал понимать, что не мне одному не по себе в обществе Икалу — Вы ещё не знакомы… Знакомься, это Икалу, второй из четырех сыновей вождя клана Улунуи. Икалу, это Нетейам, первенец Торука Макто.       Так Икалу — сын вождя? Что ж, теперь мне ясно в кого у него отстойная манера поведения. — Удача улыбнулась тебе ещё до рождения. Быть сыном такого великого воина… Крайне рад обзавестись таким полезным знакомством, — морской На’ви ни с того ни с сего выказал мне подозрительные любезность и дружелюбие, на которые я, как не прискорбно, не смог ответить взаимной благосклонностью.       Я продолжил сохранять холодность в своем к нему отношении. — Мой отец действительно великий воин, хотя в последнее время в этом многие часто сомневаются.       Самый яркий пример — твой отец.       Ничего лишнего я не сболтнул, однако очень хотел. — А что, думаешь, зря? — Икалу нацепил маску невинности на свое довольное лицо, — Разве великие воины бегут?.. — Икалу… — предостерегающе отдернул его Аонунг.       Икалу сделал нам двоим огромное одолжение, когда внял сыну Тоновари. В противном случае, по воле судьбы и велению отнюдь не благих эмоций, мог бы кто-то пострадать. — Что-то я совсем забылся. Прошу не воспринимать мои слова как оскорбление. Я не хотел ничего подобного, просто в последнее время мои мысли крутятся вокруг одной особы. Кажется, я очарован, вот и болтаю ерунду, — пролепетал парень.       Аонунг, для поддержания этой безопасной ноты, фыркнул: — Это ты зря. — Вот и я о том, — мигом кивнул Икалу, — Дел и так хватает. Но можете представить, вот совсем ничего не могу с собой поделать. Как повстречал её здесь, так теперь не могу забыть.       Я нахмурился, тогда как мой друг пришел в искреннее изумление: — Здесь? За всё то время, что тебя знаю, ты никогда так о ком-то не отзывался. Кто же она? Мне ужасно любопытно. — Ох, она поистине незабываема. Сильная и красивая, совершенно не похожа на остальных наших женщин. — Так стоп, достаточно. Что-то ты совсем разошелся в мыслях о своей неожиданной любви. У нас есть работенка, так что потом помечтаешь о своей очаровательной особе. Ротто! Ло’ак! Выдвигаемся.       Илу немного забеспокоились, видимо им подсказывало шестое чувство, что плывем мы сегодня не в самое приятное место. Я постарался успокоить своего и осторожно погладил его шею. — Ну-ну, приятель. Всё хорошо. — Это оружие небесных людей? — обратился ко мне Икалу, когда проплыв в паре метрах.       Я тут же опустил взгляд на свой ремень, к которому прикрепил кобуру с револьвером. Отец утром выдал мне и Ло’аку по огнестрельному оружию, ссылаясь на безопасность. С пистолетом мне и правда было спокойнее, мне неизвестно, что может нас ждать в океане.       Оружие не единственное из того, что мы взяли. Из предусмотрительности мы не забыли и о передатчиках. Но они не так бросаются в глаза. — Это пистолет, — ответил я как можно равнодушнее. — А что, лук и копья не подойдут для простого патруля? — Для простого и нож карманный подойдет. Это для подстраховки.       Наш диалог на этом закончился. Аонунг и Ротто, как лучше всех знающие дорогу, поплыли впереди, следом мы с Ло, а Икалу плыл замыкающим.       До Скал-близнецов было недалеко плыть, мы бы добрались туда относительно быстро, однако нас сильно замедляла наша осторожность. Патруль — не прогулка. Каждому из нас пришлось отринуть легкомыслие подальше как только мы оказались за пределами рифа. Теперь вокруг нас — неспокойный бескрайний океан, что таит в себе немеренное количество опасностей.       По мере приближения к месту патрулирования, Аонунг и Ротто замедлились под водой. Они перекинулись парой фраз на местном языке жестов, после чего Аонунг позвал меня следовать за ним, тогда как Ло и Икалу поплыли вместе с Ротто в другую сторону. Они задумали оплыть территорию, разделившись на группы. Что ж, так действительно мы быстрее проверим безопасно ли тут.       Я не мог надолго задерживать дыхание, мои легкие уже изнемогали от недостатка воздуха, так что вместе с илу поплыл к поверхности. Там меня встретил не только яркий свет, от которого щипало в глазах, но и три скалы. Они возвышались над океаном молчаливыми стражами и вместе с мрачноватой тишиной они словно отгоняли отсюда зевак. Но сегодня им придется терпеть наше присутствие. Где-то здесь на глубине захоронен человеческий корабль. — Вдохни побольше воздуха, — выплыл за мной Аонунг, — Проверим эту штуку. — Корабль здесь? — Прямо под нами. Поблизости никаких людей я не увидел. — Хорошо. Поплыли, — я глубоко вдохнул и нырнул.       Илу плыл быстро, но мягко, не старался разорвать нашу связь. Наверное его пугало это место. Когда мы спустились достаточно глубоко, чтобы увидеть затонувшее судно, даже у меня по спине пробежал холодок, и это не от холодной воды.       Перевернутый, местами подбитый корабль выглядел откровенно плохо. Даже если бы люди задумали выудить его отсюда, он не подлежал ремонту. Что только на руку нам. Сколько жизней тулкунов было отнято благодаря этой железной лодке?       Я позвал Аонунга за собой. Мы слезли с илу и подплыли вплотную к кораблю. — Поплыли внутрь, — сказал я на языке жестов и уже собрался оттолкнуться за ближайший поворот, как рифовый задержал меня за плечо. — Подожди, это может быть опасно, — нервно выдал Аонунг. — Просто ни во что не врежься. Мы недолго.       По всей видимости я сумел его убедить или он наступил на горло своим опасениям. Хотя они были напрасными. Как я и сказал мы были совсем недолго. Ничего интересного в раздутых от воды трупах нет. Разглядывать жуткую картину ни у меня, ни у Аонунга желания не было.       Уже на поверхности я смог рассмотреть насколько сильно побледнела кожа приятеля. — Это отвратительно, — выдавил из себя он такими же бледными губами. Как будто замерз. — Да, приятного мало, — мне и самому живот неприятно скрутило, — Как насчет того, чтобы сделать маленькую передышку на острове? — Хорошее предложение.       На острове стояла такая же всеобъемлющая тишина, что буквально давила на разум своим напряжением. Однако лучше безмолвие, чем людские голоса, переговаривающиеся о том, как бы изловить побольше бедных тулкунов. На острове ничего удивительного мы тоже не нашли, за исключением одной неприятной вещи. — Нетейам, смотри, — я не знал куда указывает мне Аонунг, но по его голосу вмиг понял, что там точно не единороги.       Труп. Еще один труп.       Это мужчина-аватар, вернее рекомбинантный организм. Солдат из отряда Куоритча. Ему не позавидуешь. Его застрелили. Не знаю, кто именно, но целился он довольно метко. С его смерти прошла примерно неделя, из-за жары и влажности тело уже порядком сильно подверглось разложению.       Краем глаза заметил, как Аонунг скривился от приступа тошноты.       Мне захотелось подойти поближе. Я сделал пару шагов к трупу, но когда до него осталось метров пять, приятель дернул меня назад за миг до того, как передо мной возросла огромная фигура. Остров оглушил утробный вопль. Икран. Он не подпускал нас к мужчине.       Я и Аонунг застыли на местах, боясь сильнее разозлить животное. Нам пришлось очень медленно отступить назад. Лишь когда расстояние оказалось достаточным, чтобы не действовать хищнику на нервы, мы выдохнули.       Первым заговорил рифовый: — Навряд ли кто-то из клана вышел на сушу ради этого. Скорее всего это кто-то из твоей семьи. — Да, и кажется, у меня есть несколько вариантов, кто это мог быть. — Жуть, сколько он уже тут валяется? — Неделю, примерно, — ответил я, продолжая пристально смотреть на икрана, не отходившего от трупа. От своего духовного брата, — Икрана жаль. — Он выбрал не того всадника. — И в этом нет его вины.       Икран выбрал своим братом врага. Можно ли судить его за то, что он обрел братские узы? Конечно нет. Но почему же ты выбрал его, гордый зверь. Почему?       Икран завыл. Мы оставили его наедине со своим горем. Либо он улетит отсюда сам, либо по своей воле умрет рядом с братом.       У Скал-близнецов мы пробыли почти до самого вечера. За это время мы проверили всю территорию и хорошо, что не наткнулись на неприятности. Они и без того нас рано или поздно настигнут, пока есть угроза небесных людей, так к чему тогда самолично лезть в пасть акуле? Незачем.       Кстати об акулах, благо и они нам тоже не повстречались, хотя вполне могли.       Уставшие мы поплыли домой. Нас с Ло’аком, помимо утомления, в деревню гнало желание поскорее поговорить с друзьями. — Натерпится вернуться домой и наконец связаться с ребятами, — радостный пролепетал брат, когда Ава’атоу показалась на горизонте. — Точно, — выдавил я из себя улыбку, — Как думаешь, они уже связались с родителями и сестрами? — Очень может быть, поэтому давай быстрее.       На берегу Ло бесцеремонно оставил своего илу и поплыл к берегу. Но не тут то было. — Ло’ак, куда это ты собрался?! — крикнул ему Ротто, пытающийся удержать непоседливое и голодное животное, — Помоги. — Опять?! — брякнул брат. — А кто будет снимать ремни?! — Чертов замкнутый круг! Я сейчас, не уходи без меня, — кинул мне Ло и поспешил на помощь приятелю, — Держи его, Ротто!       Тихо посмеявшись с него, я закончил снимать ремни с илу и отпустил зверушку на заслуженный отдых. Выходя на сушу, с горем пополам почувствовал как от непривычки дрожат ноги, весь день в воде дается мне куда тяжелее, чем сутками по деревьям лазить. — Как же жаль, что Киала улетела…       Я не знал, как Икалу оказался рядом со мной на берегу, но стоило ему ни с того ни с сего произнести её имя, как я впал в ступор. С чего вдруг он о ней вспоминает, ещё и с таким показным придыханием? — Жаль, она бы не упустила возможности снова побывать за рифом, — с настороженностью отозвался я, следя за чужой реакцией, — Ей нравится изучать новое.       Этот морской павлин чуть ли не засветился. — Она занятная девушка. В красоту подобную ей и поверить сложно, особенно когда та переплетается с дерзким характером. Большинство женщин моего клана спокойны и покорны, они заинтересованы в сильном партнере, так что готовы на многое, чтобы связать себя с таким. Они настырны, не трусливы, но совсем не как Киала, она… словно бросает вызов. Но оттого эта девушка только интереснее. Укротить такую — особое удовольствие. Нетейам, ты согласен со мной? — Что?       Он что, нашел во мне приятеля, с кем может обсудить Киалу? И о каком таком удовольствии он толкует? — Я говорю, что Киала как раз из тех девушек, укрощение которых особенно приятно и, что уж умалчивать, ценно, — он заткнулся на минутку, и я уже было решил, что навсегда, но просчитался, — Она ведь близка с твоей семьей, не так ли? Как много ты о ней знаешь? — Зачем тебе? — Я подумал, что ты бы мог мне помочь узнать о ней побольше, может бы тогда… — Ты сильно ошибся, — перебил его я. Во мне не осталось сил терпеть его бред.       Он сын вождя Улунуи и последнее что нам сейчас нужно — разборки с ним. Нужно немедленно закончить разговор, иначе я не ручаюсь за то, в какое русло он направится.       Впрочем, Икалу, похоже, придерживался иного плана, раз не умолкал: — Да брось ты. Вид у тебя сейчас крайне оскорбленный… неужели мои слова тебя задели? Быть может она тебе тоже нравится? Даже не отвечай, всё и так видно, — его ухмылка заставила меня нахмуриться сильнее прежнего, — Но прости, я не намерен отступать. Да и она слишком красива, чтобы принадлежать одному. Не жадничай.       «Не жадничай»? Мои руки неосознанно сложились в кулаки. — Заткнись. — А то что? — меня раздражало его невинное и в то же время злорадное выражение лица, хватит пары секунд и щепотки насилия, чтобы его подправить, однако я держал себя в руках. Киала просила меня не трогать его, она знала, какие могут быть последствия, — Не думаю, что вы близки. Это маловероятно. Будь это так, то она бы упомянула тебя в нашей с ней недавней беседе.       Он говорит с таким знанием дела, что ему впору было бы прикусить свой язык. — В той, в которой она тебя обставила?       Его ничуть не задели эти слова, наоборот, кажется он развеселился пуще прежнего. — Вот именно, в той, в которой меня обставила она. Не ты.       Он надеется задеть могу гордость? Для этого ему понадобиться нечто большее, чем пустая провокация. К тому же успехи Ки меня только несказанно радуют. — Она легко может наподдать кому-то, для этого ей не нужно упоминать мое имя. — Эта девица способна взбудоражить, не стану спорить. До сих пор вспоминаю её злобный взгляд. Так вспыльчива и темпераментна. Даже слишком. Она у тебя совсем от рук отбилась. — Кто она по-твоему? Акула? Ки не зверушка с повязанной на шее веревкой! — В моем племени даже акул ловят, так что ко всему можно отыскать подход. Еёпылкий нрав и дерзкий язык легко можно простить, если их верно использовать. Я бы не отказался попробовать подрессировать такую как она. Может быть я дам тебе несколько советов, как…       Его тон стал той самой искрой, которая полетела прямиком на политые керосином поленья.       Удар произошел быстрее, чем я оказался способен его предотвратить. Так же безнадежно дело — гоняться за молнией. Но после того, как мой кулак врезался в челюсть Икалу первый, а затем и второй раз, я вперемешку испытал резкую, плавно перетекающую в тянущую боль в костяшках и небывалое облегчение на душе. Гора с плеч свалилась и произошло полное удовлетворение одной, резко всплывшей потребности — заткнуть морского На’ви.       Ярость охватила таким цепким хватом, что и у меня на несколько мгновений помутнело перед глазами. Как себя чувствовал Икалу я вполне мог представить, но не нашел в себе ни капли сочувствия к нему.       Самообладание вернулось ко мне ровно в тот момент, когда я уже приготовился ещё больше изуродовать лицо самонадеянного парня. Вероятно, я бы проигнорировал этот здравый порыв, уж больно руки чесались отвесить ещё пару ударов, но как нельзя вовремя подоспел Аонунг, он-то и отдернул меня от морского На’ви, да так резко, что я чуть не запутался в ногах. — Нетейам! Эй, эй-эй! — Аонунг, уловив мое намерение снова приблизиться к Икалу, преградил мне путь и схватил за плечи, чуть встряхивая меня. Он вынудил меня посмотреть ему в глаза. Приятель взывал к здравомыслию, — Успокойся, ладно? Он уже свое получил.       Прислушаться к нему мне удалось лишь спустя секунд пять бесполезных попыток выбраться. Рифовый упорно стоял на ногах и слишком крепко держал меня. Поняв, что с таким яростным настроем не выберусь, я кивнул ему. Аонунг на мой жест отреагировал скептично, не ослабил хватку. — Не трону я его, — я постарался придать своему тону убедительности, но слова получились насквозь пропитанными злобой, да и в целом звучали под стать саркастичной угрозе. — Ты не подумай, — начал рифовый шепотом, — Мне совершенно не сложно тебя отпустить и позволить тебе задуманное, но нам сейчас лучше не ввязываться в передряги, тебе и Ло’аку — в особенности. Поубавь пыл, Икалу просто провоцирует тебя.       Я знал, что приятель был безоговорочно прав. Знал это, но, черт, как же я хотел заставить этого болвана проглотить собственный язык. — Аонунг, да оставь ты его. Парень вспылил, с кем не бывает? — проговорил Икалу, держась за кровоточащие нос и уголок губ. — Икалу, ты бы сейчас помалкивал! — С чего бы? Разве я сказал что-то обидное, а, Нетейам? Тебя так вывели из себя мои слова о Киале, зачем же так сердиться из-за… — Если я услышу от тебя ещё одно слово про неё, то пеняй на себя, — возможно, мои слова и не звучали любезно, но мне было глубоко всё равно на это, — Ты и пряди волос её не заслуживаешь тронуть, я уже не затрагиваю остальной отвратный список твоих больных фантазий. Киала не вещь, чтобы кому-то принадлежать. Не зверушка, которую можно приручить. И никто, вроде тебя, не будет болтать о ней с таким пренебрежением. — Пошли-ка отсюда, — с этими словами Аонунг потащил меня подальше от пляжа и Икалу, у которого не прекращалось кровотечение из разбитого носа и губы. Кровь особенно контрастно смотрелась на его светлой яркой коже.       Нас нагнал Ло’ак. И он, мягко сказать, был ошеломлен. — Какого… — запнулся он, — Магического жезла, спрашивается, там произошло?! Я отошел от вас всего на десять минут. Десять минут! А ты за это время чуть было не отправил к праотцам этого… как там его? Из Улунуи. Какого черта, я спрашиваю?! Я слышал как ты упомянул Киалу. Она-то тут каким боком? — Я не хочу об этом говорить, — отрезал я, грузно шагая к деревне. — А я вот очень даже. Это из-за неё? — продолжил допытываться Ло. — Так, дальше сами, — подал голос Аонунг и развернулся обратно, — Пойду найду этого идиота.       Если идиот это Икалу, то у меня нет возражений. — Он оскорбил её, — наконец утолил я любопытство брата стоило нам остаться наедине. — А я предупреждал. — Что? — взглянул я на него с особым интересом, но он лишь отмахнулся от меня. — Да так, ничего.       Когда мы пришли в нашу маруи, немного удивились тому, что она пуста. Зато это дало возможность Ло’аку продолжить допрос. Я подошел к включенному ноутбуку. Никаких звонков сегодня не было. — Ты понимаешь, что Ки если узнает, никому из нас продыху не даст. Тебе особенно. Она ту ещё лекцию закатит… «Тей, так нельзя. Тей, это плохо» и бла-бла-бла, — он вцепился в меня, как клещ какой-нибудь. — Закрой рот и она ничего не узнает, — нервно проговорил я, отпихивая Ло в сторону.       Он схватился за локоть как если бы я не рассчитал силу. От меня не скрылось его намерение сморозить очередную глупость, однако, нас обоих заставил остолбенеть голос Ки: — Сейчас я немедленно всё узнаю, даже не сомневайтесь в этом, — её злость можно было почувствовать почти физически даже через экран. С нами в детстве часто случалась схожая ситуация ступора, когда мама замечала нас за очередной проделкой. — Ки-и-и, как неожиданно… — первым из оцепенения вышел Ло’ак, — Эм, а что собственно ты узнаешь? Связь что-то барахлит, должно быть, ты ослышалась. А! Я, кажется, понял, хочешь узнать, как у нас дела, так?       Она не повелась на его дешевую игру в увиливания. — Что случилось? Вам лучше мне всё рассказать добровольно, иначе… — она замолчала, после чего с тревогой вскрикнула: — Нетейам, что это у тебя с рукой?!       Я незамедлительно кинул взор на окровавленные костяшки своих пальцев и с опозданием завел руку за спину, так, чтобы Ки её больше не могла видеть. Как я не заметил раньше?       Я приблизился к экрану с надеждой установить с Киалой зрительный контакт и успокоить. — Киала, это… — неловко начал я, но остался без возможности продолжить. — Кровь! Это совершенно точно кровь! — оторопело прервала она меня. Из-за замешательства её голос поднялся на октаву выше. — Да, но не моя кровь. Ки, не переживай, — предпринял попытку воззвать к ней.       Киала смогла взять себя в руки. — Не твоя?.. А чья тогда?! Эйва милостивая, что у вас там произошло? — Давай сам, — когда запахло жареным, Ло’ак тут же поспешил ретироваться подальше от экрана ноутбука и картинки Киалы на нем.       Я и не удивился такому исходу. Уже заранее подготовил себя к двум вариантам развития желанного разговора с возлюбленной: первый — милая, непринужденная беседа о погоде, перелете, чувствах… и второй, менее приятный и более хлопотный — объяснения своего поступка. Киала мне не мать, чтобы выслушивать мои оправдания и отчитывать, но она переживает за меня, а потому я знал, что объясняться придется в любом случае. — Ты только не переживай. Это всего лишь последствие небольшой драки, — лучше обойтись без лжи. Даже благой. — Что? Ты подрался? С кем?.. — Киала заговорила тихо, и от этого мне захотелось провалиться сквозь маруи, в пучины океана. — Сомневаюсь, что это можно назвать дракой, твои два яростных удара явно это опровергают. Скорее уж насилие с твоей стороны, — Ло’ак снова возник рядом со мной.       Я грозно уставился на него, ещё немного его комментариев и пострадает от моих рук не только один надоедливый морской На’ви, но и один надоедливый младший брат. — Спасибо, Ло’ак, может быть дальше я сам?       Он поднял руки в защитном жесте. — Как пожелаешь, я всего лишь помочь хотел.       Я поглубже вздохнул и продолжил: — Икалу вывел меня из себя, за что и получил по лицу. — ЧТО?! — вскрикнула Ки, — Ты врезал ему?! — Причем смачно! — уж чересчур браво и довольно прозвучал Ло. — Ло’ак! — рыкнул я, — Я и так из кожи вон лезу, чтобы изъясниться как можно деликатнее.       Он закатил глаза. — О какой деликатности вообще может идти… — Что у вас тут за крики? Снаружи аж слышно, — послышался голос Ады из динамиков ноутбука. Её незамедлительно поддержала взявшаяся из ниоткуда Кири: — И не говори, Ада. Эти оболтусы мастаки только в драку лезть да горлопанить. — Кири, а мы уже вернулись, — Ло было полез к сестре за объятиями, но она выставила перед собой руку. — Да вижу я.       Киала устало выдохнула, украдкой кидая на меня взгляд. Ей всё ещё было необходимо разузнать все причины и подробности случившегося, но в такой толпе она лишь вымотает все свои нервы. — Тей, там рядом лежал планшет Джейка, — проговорила она.       Я полез искать упомянутую вещь, которую нашел относительно быстро. — Да, он тут. — Возьми его, я брошу тебе прозвон. Поговорим наедине. — Сам предложить хотел, — я едва сдержал улыбку. Ну прямо мальчишка. — Отлично, ребят, пока сами, мы скоро, — Киала уступила место Аде и Пауку, сама же начала рыскать в вещах в поисках своего планшета. — Ну да, ну да, кому мы сдались, когда тут любовь, — с нотками обиды выпалил Ло’ак. Ему не хватало только губы надуть. — Ло, мы наболтаемся с тобой чуть позже, — пообещала Киала, после чего сверкнула хитренькой улыбкой, — Расскажешь мне как там Цирея поживает. — Катитесь уже!       Снаружи маруи было не прям чтобы тихо, но окружающие звуки действовали успокаивающе. Был слышен детский смех, а где смеются дети, там счастье. Я подключал планшет к сети, терпеливо ожидая долгожданного звонка. — Тей, как слышно? — наконец показалась Ки на экране. — Хорошо. — Класс, эти штуки не так безнадежны. И-ита-ак. Ты подрался с Икалу… нет, не так. Ты врезал ему! Воу, вот этого я за день точно не ожидала.       Она цела. И она такая красивая даже когда волнуется. — Ки, ты прости, я помню твои слова, но в тот момент… не знаю, как с цепи сорвался.       Ки стиснула свои губы, склонила голову набок. — Мне не за что тебя прощать, не мне же ты вдарил.       Меня как ледяной водой окатили. — Я бы никогда!..       Её смех, тихий и бархатный, разлился по динамикам. — Конечно знаю, глупый. Я пошутила, — она приложила к губам ладонь, желая скрыть свое веселье. Мне захотелось попросить её не делать так, не прятать от меня свою улыбку, — Ты принес Икалу свои извинения? — Нет, и я… — И не вздумай! — … не стану, — договорил я одновременно с ней, сразу после ухмыльнувшись, а Киала, переварив мои слова, прыснула со смеху. Настала моя очередь удивляться, — Такого я не ожидал, думал, ты попросишь меня раскаяться.       Киала выгнула темную, аккуратную бровь. Меня всегда забавляла её мимика, яркая и живая, она не скрывала эмоций ни когда радовалась, ни даже когда злилась или негодовала, а человеческие брови лишь придавали ей особое очарование. Я на секунду зачарованно засмотрелся на неё. — Перед кем? — тем временем оскорбленно вопросила моя жена, — Перед этим напыщенным нахалом? За кого ты меня принимаешь?..       У меня вырвался смешок. Тридцатью минутами ранее я беспокоился о том, как же отреагирует Киала, опасался, что распереживается, вероятно, начнет осуждать. Последнее отравляло мои мысли сильнее всего. Мне не хотелось слышать осуждение от неё. Кто угодно мог меня осудить, раскритиковать, ткнуть лицом в ошибки, и я не придам этому значения, но если это сделает Киала… я даже не мог представить, что бы почувствовал в этот момент. — Сама говорила, что бить нельзя. — Если ты, приняв ранее во внимание мои слова о сдержанности, все же ударил его, — ты то, Нетейам! — значит, он этого заслужил. Правда вот, чем именно он заслужил твоей злости… не поделишься?       Настала моя очередь хмуриться. — Не держал язык за зубами. — М-м, хотелось бы конкретики. Не говори мне, что он лез к Кири. Всем святым клянусь, если это так, я нашлю на него порчу на… — Нет, он ни с того ни с сего завел разговор о тебе.       Её запал подостыл. — Да ладно? Ему хватило наглости?.. — Хватило. А вот мне терпения — нет. — А что говорил то хоть? Что я нагло посмела его обидеть? Или, вдруг, что я очаровала его с первого взгляда? — на счет последнего она конечно шутила, и это можно было понять по её тону, но я не посмеялся. Она не ошиблась. — Да, он назвал тебя очень красивой, — с лица Киалы вдруг сползла улыбка, — Красивой настолько, что с трудом верится. А ещё сказал, что слишком глупо, если такая, как ты будет принадлежать только одному. Он был не прочь… — я почувствовал, как желваки на скулах загуляли, — Подчинить такую строптивую красоту. — И ты поэтому… — она затихла, не договорив. Её глаза, полные волнения, приструнили во мне все дурные мысли. — Черт, Ки, он говорил о тебе, как о вещи. Без собственных чувств и точек зрения, без мнения. Как будто тебя можно взять и…подчинить, — последнее слово пришлось из себя буквально вытолкнуть, настолько оно противило мне, — Поиграться забавы ради.       Киала благосклонно выдержала паузу, дав мне время примириться с собственными мыслями. — Мой Тей, ты так сильно расстроился из-за пустых слов этого морского ежа? Да брось ты… — вот всегда она так. Случись такое с Кири или Адой, она бы самолично вырыла негодяю могильную яму. Но закрывает глаза, когда пытаются задеть её.       Почему? — Нет, Киала. Его слова смогли разозлить меня, а всё потому что он неуважительно отзывался именно о тебе… — Но он и не обязан меня уважать, мы никто друг другу. — Но разве это дает ему право оскорблять тебя, отвешивать в твою сторону двусмысленные фразы или в открытую домогаться? Он не смеет это проворачивать, и больше точно не посмеет. — Ох, Нетейам… и когда ты только успел стать таким вспыльчивым?.. — с улыбкой поинтересовалась моя любовь, — Спасибо… правда. Боже, это прямо как в подростковых романах, вся эта кутерьма с ссорами, разборками из-за отношений, ревностью… — Ты не любишь слащавую романтику, — вырвалось у меня с сожалением.       Киала настолько холодна к романтике в искусстве, что даже фильмы с ней еле как соглашается смотреть. Даже Ада их побольше чем она любит. — Да, но я люблю тебя и поэтому сейчас испытываю некий трепет, что ли… — она смутилась, — Мне приятно, что ты заступился за меня. Ты делал для меня и намного большее, защищая на вылазках, но тут совсем другое, словно мы живем обычной жизнью, радуемся мелочам, любим и мечтаем. Не сражаемся за собственное будущее. — Наше будущее? — почему-то вырвалось у меня.       Киала хохотнула. Её глаза заглянули мне глубоко в душу. — Разумеется… — Ты будешь частью моего будущего? — поинтересовался я не без улыбки. Я просто не мог её убрать, это было выше моих сил. — И не надейся, любовь моя, я ни за что не отпущу тебя. Мы навечно связаны. — Как слащаво… а ведь когда-то одна очень взбалмошная девчонка говорила, что ни за что не влюбится. Не знаешь, кто это был?       Мне удалось заставить её изумиться, чему я был очень рад. Она на несколько мгновений потеряла дар речи, очень мило открывала и закрывала рот, пока выбирала выражения. В конце концов она просто вздохнула. — Неужто Джейк разболтал? — прищурила Райс глаза.       Я оказался вынужден отвести взгляд. — Не сдаю своих. — Кто бы сомневался, — хмыкнула Ки, — Знаешь ли, эта девчонка не виновата в том, что повстречала одного самоуверенного мальчишку, который своим очарованием перечеркнул все её планы.       Мое сердце сделало кульбит. От слов. От направленного на меня нежного взгляда.       Киала обыграла меня в моей же игре. Вынудила незамедлительно признать поражение.