Лёд

Гедеон, зашедши в комнату, швырнул с помощью тёмной материи первое, что попалось под руку — и это оказалась сумка с учебниками. Повезло, что хоть компьютера в ней не было. Хотелось швырнуть что-то ещё, но когда чистокровный увидел, как эта сумка пролетела рядом с аквариумом с рыбками, то остановился. Злость не перестала бушевать внутри него, но разбить то, что осталось от матери, точно не хотелось. — Холодный душ. Мне однозначно нужен холодный душ. С этими словами он направился освежиться и привести мысли в порядок. В душе, он начал думать, что делать дальше, и перечислять плюсы и минусы сложившейся ситуации — вроде так ему когда-то советовал психолог. «Если вы чувствуете, что эмоции берут над вами верх, постарайтесь начать мыслить логически. Когда работает логика — эмоции притупляются». В голове начали выстраиваться плюсы и, в основном, большая часть минусов. — Так, что мы имеем. Плюс — я не безразличен Готье. Минус — я не безразличен Готье. Гедеон со всей мощью выкрутил воду на самую холодную. — Минус — мне не безразличен Готье. Плюс — я только что его оттолкнул от себя. Минус — я только что оттолкнул его от себя! Гедеон с такой злостью начал наносить себе шампунь на голову, что казалось, у волос нет ни единого шанса остаться на месте. — Минус — всё, что происходит в моей жизни, и всё, что связано с Готье. Плюс — Готье в моей жизни. Гедеон вышел из душа и с такой яростью вытирался, что кожа покраснела. — Что, чёрт возьми, я сделал… Я знаю, что мне не нужно сближаться с ним. Мне нельзя. Гедеон облокотился на стену. Да, ему нельзя — это для его же блага. И, конечно, для блага Готье. Он не его родной брат, он — наследник Бёрко, который станет правителем этой страны. А у правителя не может быть никаких друзей и никакой семьи — есть только подчинённые и доверенные лица. Гедеон ударил кулаком по кафелю. — Он не заслуживает такой жизни. Нет, Гедеон не хочет, чтобы его брат (ну ладно — не родной брат) прожил такую жизнь. Он заслуживает лучшего. Он заслуживает любящую семью, настоящего брата, хороших друзей и беззаботной жизни, где не будет страдать от чужой лжи, предательств и потерь. А ведь всё это в будущем его это ждет. Он — будущий правитель, будущий король… А у правителей не бывает беззаботной, хорошей жизни. И у его родной семьи тоже. Если он сблизится с Готье, то младшему будет больнее от осознания, кто он на самом деле, и что ему все эти годы нагло врали. Кроме того, Гедеон и его отец окажутся под прицелом, когда всё станет известно. А он, вместо того чтобы делать всё как разумный человек, выдаёт: — «Я хотел с тобой поговорить как младший и старший брат». А потом — «А мы с тобой кто?» Что-то этот способ не рабочий, подумал чистокровный. От такого «анализа» ему захотелось не только переломать все вещи, но и желательно черепа тех, кто всё это придумал. Он вышел из ванны в халате, и сил держать злость внутри себя уже не было, поэтому он начал швырять всё, что ни попадя, в противоположную стену от рыбок. Досталось всему — от помятых и разбитых корешков книжек до сломанного стула, разбитого стола, дверцы шкафа и полок. — Фуух… Чистокровный плашмя упал на кровать и посмотрел на обстановку в комнате. В голове проскользнула мысль, что это ещё не его худший результат — бывало и гораздо масштабнее. Он пролежал ещё минут десять, после чего решил, что на сегодня с него хватит — хоть сейчас и было только начало дня. Раздался звонок. Это был звонок телефона — и, конечно же, звонил Люмьер. Ну а кто ещё? Звонок продолжался, и Гедеон всё-таки решил взять трубку. — У меня для тебя есть много чего рассказать. С чего начать — с мяса или с драмы? Послышалось шуршание, а после на телефон пришёл запрос на включение камеры. Гедеон отклонил его. — Только два дня прошло с последнего нашего созвона. Кто на этот раз тебя отлупасил? Хитклиф услышал, как Люмьер цокнул. — Во-первых, не меня, а я. А во-вторых, включи камеру. Гедеон закатил глаза. — Нет, обойдёшься. Язык может работать и без глаз. Сейчас Гедеон выглядел, конечно, «презентабельно»: весь растрёпанный, разгорячённый, в халате, лежавший на кровати. Да, такое людям лучше не видеть. — Я тебя видел голым, а также в розовых чепчиках. Думаю, стесняться тебе нечего. — Чего?! Откуда?! — Гедеон ошарашенно уставился на телефон. — Твоя мама показывала фотографии ещё до того, как ты их сжёг или раскромсал на маленькие кусочки. Хотя первое на тебя больше похоже. Чёртов Люмьер. Сраные розовые чепчики. Он схватился за голову и издал уставший вздох. — Я сейчас отключусь. — Нет-нет, постой! Я ничего не видел. О чём мы сейчас вообще говорили? — О твоих подвигах в пажеском корпусе. — А, точно. Начну с мяса, как ты любишь. Дуэль прошла лихо. Помнишь этого идиота, который твердил, что Бёрко всегда были за разделение классов, а ещё нёс глупости про королевскую семью? Так вот, сегодня… Гедеон про себя взвыл и подумал, что сегодня он точно не готов слушать ничего про Бёрко и королевскую семью. А если, не дай бог, он что-то скажет по этому поводу Люмьеру — придётся слушать в два раза больше. Иногда такой фанатизм друга наводил на Хитклифа ужас. — В общем, он умер. Неожиданно. Ну ладно. Гедеон аж подавился. — Прости, что?! Люмьер замолчал, а после паузы спросил: — Что? — Ты убил человека на дуэли?! За то, что он оскорблял королевскую семью?! Люмьер, это уже ни в какие ворота не ле… — Ты в своём уме?! Ты меня вообще слушал?! — Люмьер перебил его и продолжил: — Гедеон, повторяю: меня выгнали из пажеского корпуса за то, что я покалечил этого урода на дуэли. Кто знал, что его дядя — друг какого-то там главного! У меня день назад умер мой дядя, и поэтому я хотел тебе сказать, что возвращаюсь в центр Октавии и, скорее всего, вступлю в академию Святых и Великих. Завтра уже приеду. Встретимся? Гедеон от шока открыл рот. Люмьера выгнали из пажеского корпуса, его дядя умер, и он так спокойно об этом говорит? Нет, Гедеон всегда знал, что отношения с дядей у него были не лучшие, но всё же он был его опекуном всё это время после смерти отца. Гедеон только и смог из себя выдавить: — Ты как? Люмьер после долгого молчания ответил: — Меня больше интересует, как ты. Ты там что, в облаках летаешь? Как можно было всё прослушать? — Не знаю… Я просто... Гедеон растерялся, и для него это было крайне необычное чувство. Такое он мог позволить себе только с Люмьером. — Я тебя понял. Завтра приеду в 13:00. Встретимся — и ты мне всё расскажешь. Нам ещё нужно будет кое-что обсудить. — Ладно. Пока, — Гедеон был всё ещё растерян, и понимал, что приезд друга может перевернуть всё с ног на голову — особенно всё, что касается Готье. — Давай, до встречи. И после этих слов звонок закончился.