Сквозь тернии к Passion

На улице была глубокая ночь. Девушка всё никак не могла заснуть. Триш винила во всем недавний конфликт, который у неё произошёл с преподавательницей по вокалу. Женщина накричала на ученицу, мол «с талантом надо родиться, не каждому суждено», «то, что ты хрепишь, а не поёшь не моя проблема». Девушку очень рассердилась. Она будет работать над голосом сама, благо ещё помнит мамины уроки. В новой школе Триш старалась отвлечься от лишних мыслей, вступила в кружок по игре на пианино, а в будущем хотела научиться играть на гитаре. Неприятный осадок от ссоры заставил усомнится в собственных возможностях. Что если мечте не суждено сбыться? «Уверена, у мамы были ситуации похуже. Она ведь как-то справилась! А если они правы и я безнадежна? Это мне кажется, что получается неплохо, а на деле… Эх, Джорно, мне бы твою уверенность и целеустремленность» Воспоминание о матери заставило сильнее вжаться в одеяло. Из-за проблем с мафией у неё толком не было времени отгревать по маме. А надежда поговорить с ней снова медленно угасал, ведь дон Джованна, кажется, забыл о её просьбе. «Я хочу знать где похоронена моя мать», — так она ему сказала, когда они вышли из поезда. Парень всё понял и сказал, что обязательно исполнит её просьбу как только станет новым руководителем мафии. Время шло, уже две недели Триш не видела друзей из «Passion». Она понимала, что сейчас у них дел невповорот, но всё равно у неё было стойкое ощущение покинутости и брошенности. В глазах начало предательски щипать, а губы сами собой задрожали. Если бы дело было только в воспоминаниях о матери… Недавний нервный срыв тоже внёс свою долю. После всей этой неприятной истории Триш меньше всего хотела быть похожей на своего отца. Стоило ей один раз после водных процедур засмотреться на себя в зеркале… Пути назад не было. Девушка испытала сильную волну отвращения к себе. Как бы она не старалась увидеть в своём лице черты матери, постоянно видела только Дьяволо. Слёз было выплакано не меньше, чем в Колизее. Вскрылась старая рана. В детстве её постоянно обижали из-за необычной красоты. Но разве красиво быть похожим на ужасного монстра, коим оказался родной отец? Ответ на вопрос нашелся в виде дешёвой краски, что сожгла все волосы. Сначала девушка осветила волосы, затем покрасила их в каштановый. Краска бурого цвета была везде, впиталась в кожу и еле вымылась с поверхности ванной. Вот что бывает, когда краска дешёвая, а у парикхмахера эмоции бьют через край. Триш утешала себя тем, что она больше похожа на маму, чем на чудовище. Если бы дело было только в воспоминаниях о матери и нервном срыве… События в Риме всё никак не отпускали. В глазах стояли слёзы, девушка спрятала лицо в подушку, чтобы приглушить всхлипы. Она думала, что выплакала всё в Колизее. Ошибалась. Эта рана никогда не заживёт. Боль утихнет, но будет напоминать о себе. Триш была настолько погружена в свои мысли, что не заметила как её обняли. Spice girl ощущала весь спектр эмоций своей хозяйки, ей хотелось помочь. Руки стенда обвились вокруг талии девушки. Как бы сильно Триш не винила себя во всех бедах банды Бучеллати, она понимала, что это был только их выбор пойти против системы. Её вины здесь нет. Бруно точно хотел бы, чтобы она перестала морально истязать себя. Печаль стала ещё сильнее, а поток слёз и не думал прекращаться. Перед глазами ярко всплыли события того рокового дня.

***

6 апреля, 2001 год — Это — Реквием. То, что ты видишь, реально. Да, ты видишь действия, созданные твоей способностью, но тебе ни за что не достичь того момента, когда они станут реальны. — роботизированный голос стенда пробирал до мурашек. Дьялово почувствовал ранее неизвестную ему эмоцию — страх. Он не понимал, почему предсказание его King Crimson не сбылось. Незнание и неопределенность пугали его больше всего, — Какой бы способностью не обладал стоящий предо мной, ему не достичь того момента. Такова сила Gold Experience Requiem. Ты будешь страдать в той же мере, что страдали все они. Ты даже собственную дочь не пощадил. Ты всего лишь жалкий кусок подсознания, обретший собственный разум. Ты даже не полноценная личность. А потом всё началось по новой, с момента, когда сработало предсказание. Дьяволо отказывался принимать такой конец. Он всегда считал себя непобедимым, потому что никто до Джорно Джованны не мог дать ему отпор. Его самоуверенность привела к поражению. Он всё не сдавался, даже когда чуть не утонул в холодном течении реки. Он до конца не верил в реальность, даже когда его пырнули ножом наркоманы под мостом. Босс мафии стал жертвой собственных дел, какая горькая ирония. Он осознал, что что-то не так, когда острая боль прошла и он оказался в морге. Лишь для того, чтобы снова почувствовать боль. Нет ничего страшнее, чем когда тебя вскрывают без наркоза. Затем ещё одна смерть и ещё одна порция боли — его сбила машина. Только тогда он осознал, насколько могущественен Requiem. Его лицо исказил неподдельный ужас. Затем была ещё одна смерть. А затем ещё одна, и ещё. И так до бесконечности. Дьяволо познал вечные муки. — Нужно немедленно найти его! — Триш опёрлась на перила, чтобы не упасть в воду. Это не были слова сердечной доброты, — Мне будет спокойнее, если мы убедимся, что он мёртв. — Его больше нет, поверь. — голос Джорно звучал с ноткой тревожности, — Не знаю что случилось, но я никому не пожелаю его участи. Его конец в том, что конца нет. Requiem сказал мне это. Мне даже жаль Дьяволо в какой-то степени. Он был монстром, но заслужил ли он всё это? На нашем пути встречались люди гороздо хуже него… ДжоДжо мог дальше филосовствовать, но его вернули с небес на землю. Пока он летал в облаках Миста и Триш уже успели помириться. — Слушай, прости меня. То, что я тогда сказала… Ну, про запах. Я от волнения начинаю говорить гадости. Видимо, у меня такой защитный механизм. Не каждый день попадаешь в чужое тело! Сейчас уже всё нормально. Ты стал ощущаться каким-то…родным? А вот пальцы у тебя всё равно страшные. — Ты тоже извини. Я не хотел на тебя срываться. Просто твои слова были весьма обидными, а мне хотелось отомстить. Так-то я бы никогда не стал тебя трогать. Мы друг друга стоим, да? Дуэт оскарбленных обиженок. После этого послышался радостный хохот. Эти двое приняли недостатки друг друга и простили недавние обиды. Миста умел перевести всё в шутку, а в виду простого характера не держал на людей зла подолгу. Вот только сохранит ли он эти качества, когда они придут в Колизей? Ведь он и Триш были в приятном незнании, в отличие от Джорно и Польнареффа, в их сердцах таилась надежда, что Бучеллати всё ещё жив. Они вернулись в Колизей. Миста предложил залечить раны их лидера с помощью способности Джорно и был крайне удивлен, когда тот ему отказал, ссылаясь на бесполезность. Лицо стрелка выражало смесь недоумения и возмущения, а глаза горели гневом. — Что значит «бесполезно»? Ты смерти его хочешь? — Он уже давно мёртв, Миста, — если бы Джорно умел плакать, он бы уже давно это сделал. Юноша с самого детства уяснил, что слёзы ни к чему не приведут. Бесполезно. Вместо того, чтобы открыто выражать свою печаль, он привык дрожать. Прямо как сейчас. Его слегка потряхивало, а пальцы правой руки больно впились в стержень стрелы. Точнее в то, что от него осталось. Каким бы безэмоциональным он не казался, смерть друга глубоко тронула его. Слова «он уже давно мёртв» въелись в сознание Триш. Её тело, словно парализовало, дыхание перехватило. Она начала медленно оседать, опускаясь на колени. «Это не может быть правдой. Скажи, что ты шутишь, Джорно» — Джорно, если это шутка, то она не смешная. Лечи его, быстро! — Миста становился всё более агрессивным. ДжоДжо начал что-то объяснять ему в ответ. Завязалась словесная перепалка. Миста был эмоционален, на грани истерики, а Джорно старался донести до друга одну простую мысль, которую тот отказывался принимать. Триш молча сидела около бездыханного тела, не сводя с него взгляд. Она не заметила как по щеке скатилась одинокая слеза. Затем ещё одна. Кожа вокруг глаз покраснела, как и кончик носа. «Почему? Почему ты решил оставить нас? Меня? Я не понимаю», — краем уха она услышала разговор Мисты и Джорно. Кажется, Миста угрожал другу расстрелом. Она вернулась в свои мысли, — «Так ты был мёртв уже давно… Ещё там, в Венеции. Ты ведь тогда меня спасал, да? Зачем надо было рисковать ради спасения абсолютно незнакомой взбалмошной девицы?» — ответ она уже знала, это было больно. Ещё больнее стало от того, что она так и не призналась в своих чувствах. У неё уже не было сил сдерживаться, она ревела навзрыд, — «Да потому, что тебе было не всё равно! Любой бы закрыл на это глаза, но не ты. И я живу только благодаря тебе. Ты всегда будешь для меня первым мужчиной в моей жизни, который отнёсся ко мне нормально. Ты всегда будешь для меня особенным человеком, изменившим мою жизнь» Триш продолжала лить слёзы около бездыханного тела своего кумира. Она любила этого человека за его доброту и отзывчивость. Триш знала, что не сможет испытать такие же чувства к кому-то другому. Бучеллати ворвался в её жизнь, спас и, сам того не подозревая, украл девичье сердце. Подростковая влюбленность бывает беспощадной. Триш ощутила подбадривающий хлопку по плечу. Миста опёрся на одно колено, опустился рядом с ней. Видимо, закончил спорить с Джорно, вспомнил про неё. Сам Джованна стоял неподалеку, голова его была чуть опущена. Можно было подумать, что он испытывает стыд или изучает брусчатку. Он горевал, просто делал это по-своему. У него тоже есть чувства и эмоции. Он тоже потерял сегодня близкого человека, наставника. По лицу Триш всё ещё текли слёзы, а из-за того, что тушь потекла, они были мутными и оставляли следы на щеках. Триш уже не ревела и не всхлипывала, лишь нервно дышала и изредка шмыгала носом. Миста понимал, что она в шоке. Решил, что лучше увести её отсюда. — Триш, вставай. Нам нужно идти, — он старался говорить мягко. У него было опасение, что девушка отреагирует бурно и неадекватно. Но она молчала, продолжала сверлить взглядом тело Бучеллати. Тогда Миста решил чуть надавить: он аккуратно взял её под локоть и попытался встать. Триш дернулась. — Отстань, я хочу быть с ним, — её голос был тихим и дрожащим. В ней поднялась волна раздражения, когда Миста что-то сказал и снова попытался поднять её. Она не выдержала: повернулась к ниму и оттолкнула в сторону. — Миста, не надо её трогать. Дай ей время, — Джорно подал голос. Стрелок решил прислушаться к другу. Встал, отошёл в сторону, поодаль Джорно. Не хотел с ним разговаривать. Всё ещё держал обиду. «Она не отойдет в ближайшую неделю. Чем дольше она это наблюдает, тем хуже. Я понимаю твоё стремление, Миста. Нужно дать ей время попрощаться с ним», — мысленно подумал блондин, смотря то на друга, то на девушку. Бруно Бучеллати значил для Триш слишком многое: фигура отца, спаситель жизни и первая влюбленность. В то, что его нет, не верилось даже когда они ехали домой в Неаполь на поезде. А есть ли вообще этот «дом»? Триш была в бегах месяц, прежде чем её передали команде телохранителей. В их с мамой старой квартире уже живут другие люди. Бабушкин пригородный дом Донателла давно продала, чтобы получить деньги. Идти было некуда. «Я могла бы жить в другой стране. Могла бы жить в роскошной загородной вилле. Могла бы быть богатой дочерью, от которой отец откупается деньгами. Но мне всё это не нужно. Он получил всё своё имущество страшными методами. Я не хочу жить на костях. Мне противно всё, что связывает меня с этим человеком. Если Джорно спросит меня про наследство, я откажусь. Я не хочу ничего от своего отца. Своей любви он мне не дал, есть ли смысл говорить про что-то ещё?» Веки слипались. Смотреть в окно поезда уже было невыносимо. Она отпрянула от окна, развернулась спиной к своим попутчикам, неудобно устроилась на нижней полке и, свернувшись калачиком, легла спать. Джорно и Миста молчали. Всю дорогу от Рима до Неаполя компания из троих ехала молча. Польнарефф также молчал, изредка говорил что-то Джорно. Что именно Триш не слышала. Не интересовалась.

***

Воспоминание закончилось. Триш всё ещё была зла на Джорно и Мисту за то, что они запретили ей появляться на похоронах. Не только на похоронах Бучеллати, Наранчи тоже. Якобы в кругах мафии ей лучше не появляться, а то привлечет лишнее внимание. Друзья хотя бы сказали ей где покоятся тела умерших друзей. И на том спасибо! Плач Триш перешёл в жалобные всхлипы. Spice Girl всё так же обнимала её. — Я стану звездой, — эта идея пришла в голову девушки ещё в детстве. Она с юного возраста следила за матерью, за её выступлениями на сцене. Донателла пыталась учить дочь игре на гитаре, а иногда и вокалу. Жизнь была разрушена, так почему бы не создать новую? — Зачем тебе это? — Spice Girl пусть и была отражением души своей хозяйки, но сознание имела обособленное. Она думала, что будет лучше, если Триш не будет появляться на публике. Будет вести тихую мирную жизнь. В этом плане мнение стенда было похоже на мнение Джорно и Мисты. — Мне нечего терять, — её голос звучал уверенно, несмотря на недавние слёзы. Она точно знала, чего хочет, — Я начну всё с начала. В тот момент Триш Уна переродилась. Позже она напишет о своём перерождении не одну песню. А также посвятит не одну песню людям, что спасли ей жизнь. И конечно же, напишет несколько песен о своих родных людях, хотя одного из этих «родных» лучше не вспоминать. У альбома будет символичное название «Memento Mori». Но всё это будет позже, а пока Триш ждёт ещё один тернистый путь. На этот раз путь к славе.

***

Если не считать тяжелых душевных мук, то жизнь шла своим чередом. Триш ходила в школу, а жила в общежитии при этой же школе. За прошедший месяц у девушки скопилось немало стихов, которые можно было превратить в песни. Правда вот, содержание этих стихов было несколько депрессивным. Некоторые из них были чуть более радостными. Триш нужно было куда-то вылить свою боль. Она занялась творчеством, чтобы заживить свои раны, отвлечься. Музыка — лучшая терапия для души. Маленькими шагами она двигалась к заветной цели. Девушка была полностью погружена в повседневные заботы. В новой школе у неё появились подруги. С ними можно было душевно поговорить, сходить в кафе, пройтись по магазинам. А самое главное: девушка не чувствовала в них дурных намерений. Ни корысти, ни подлости. Агнеса и Паола оказались добрыми девушками, помогли Триш освоиться на новом месте. Иногда к их компании присоединялась Элеонора — скромная девочка тоже хотела иметь друзей и быть в комфортной компании. Уна даже почувствовала в ней что-то вроде родственной души. «Новая» Триш старалась поступать по совести и быть примером для других. В первую очередь она старалась быть честнее к самой себе. Она всё так же была прямолинейной и могла съязвить, если того требовала ситуация. Если чему её и научила банда Бучеллати, так это помогать людям и быть справедливой. Жизнь шла своим ходом. Однако, прошлое дало о себе знать в самый неожиданный момент.

***

8 июня, 2001 год День рождения — особенный день для каждого человека. Кто-то любит отмечать с размахом, кто-то развлекает себя сам и довольствуется несколькими поздравлениями от друзей и родственников, а кто-то предпочитает никак не отмечать вовсе. Триш относила себя ко второй категории людей. Обычно мама устраивала семейные посиделки, за которыми ели торт и дарили имениннице подарки. Сейчас такого тепла и уюта уже нет. Триш это очень печалило. Её мать больше никогда не сможет поздравить её. Настроения для праздника не было. Подружки предлагали ей пройтись по магазинам или сходить в какое-нибудь кафе, но девушка отказалась. Было принято решение собраться вместе в другой раз. Триш пришла домой, в общежитие. На входе её остановила старушка-вахтёрша, заметив имя девушки на пропуске: — Вы Триш Уна, верно? Вас тут искал один молодой человек. Шапка у него была ещё такая странная. Я сказала, что не пущу без пропуска. Он попросил меня Вам передать, — она достала из-под стола небольшую коробку, — Я нехотя согласилась, запрещено уставом. Он был уж очень настырным. Согласилась я на свою дурную голову. Вот, держи, — она передала небольшую посылку девушке. Самую интересную часть истории старушка, конечно же, умолчала. Нечего ей знать цену вопроса. Девушка могла лишь гадать кто был таинственный отправитель. Открыв коробку, она увидела небольшую веточку с розовыми цветами миндаля. Рядом с цветами лежал аккуратно сложенный лист бумаги. Она внимательно прочитала письмо. У неё защемило где-то в груди. «Я, Джорно Джованна, всегда держу свои обещания» В письме помимо поздравлений с шестнадцатилетием и «привета» от Мисты было указано местоположение могилы Донателлы Уны. И прилагалась фотография. Каким-то чудом, Джорно удалось раздобыть ту самую фотографию с Сардинии. Триш была готова сорваться на плач, но её внимание привлекло кое-что ещё. Под письмом и цветами в коробке лежал свёрток. Очевидно, это была какая-то вещь, запакованный в элегантную черную бумагу. Триш с любопытством развернула свой подарок. Сначала было удивление, которое быстро сменилось смесью благодарности и печали. В груди снова защемило, можно было уже не сдерживаться. В бумагу была упакована белая куртка, покрытая маленькими черными каплями, с вырезом на груди и декоративными застёжками-молниями на плечах. На куртке лежала ещё одна записка. Всего одно предложение: «Думаю, ты хотела бы такую». Такую же куртку носил Бруно Бучеллати. В этот момент из глаз Триш упали одинокие слезинки. Она дрогнула, прижимая к себе новый предмет гардероба. Ей хотелось придушить Джорно за напоминание об этом человеке. Рана ещё не зажила. В то же время, она была ему безумно благодарна. Благодарность смешалась со стыдом. «Чем я заслужила такой подарок? Тем что помогла пробиться к власти в мафии и отказалась от папочкиного наследства? Джорно, вот зачем… Нет, понимаю, что от самого сердца, но зачем же так… Она явно сшита на заказ. Дорогущая!» Мысли путались. Самый спокойный и тихий день рождения оказался самым ценным и запоминающимся. Эта куртка слишком дорога, чтобы носить её каждый день. Но в момент волнения и страха, эта вещь придаст сил. На свой первый крупный концерт будущая звезда наденет именно эту куртку. Со вторым подарком всё было куда проще. Триш решила посетить могилу Донателлы после экзаменов, когда можно будет на время забыть про учёбу. К тому же, ей есть чем поделиться с мамой.

***

Триш серьезно занялась поисками лейбла и продюссера. Продавать свои стихи ей не хотелось — слишком личное. Никто не сможет спеть это так, как чувствует сам автор. Она начала с малого: попросила у брата Элеоноры ноутбук, с его разрешения закачала туда программу для записи и попробовала сама создать свой первый трек. Сначала записала мелодию, сыгранную на синтезаторе, затем своё пение. Тяжелее всего было свести и обработать всё это дело. Триш решила не оставлять одно пианино и добавила ещё звуковых эффектов. Первая композиция называлась «Requiem dell'alba». Меланхоличная песня о том, что после темной ночи наступит рассвет, несущий новую надежду. Для первого раза вышло совсем неплохо. Триш тут же отправила небольшой отрывок в несколько лейблов. Действовать надо было аккуратно, а то ещё украдут её идею! Маленького кусочка из основной песни должно было хватить. «Кто-то обязательно ответит. Должен найтись хоть один продюссер. А если не ответят, я сделаю это снова. Я буду пытаться до тех пор, пока не получится. Я стану звездой!» К несчастью Триш, за месяц после записи и отправки первого трека ей никто так и не ответил. Она решила, что дело в лирике и в направлении. «Песня слишком медленная и меланхоличная, такую даже на радио не поставят. Чувствуется неопытность. Нужно что-то другое, что-то яркое…» Все свои депрессивные идеи она убрала в папку «на потом». Чтобы привлечь внимание слушателя нужна сенсация, нужна бомба. Нужен поп, такой, чтобы с первых секунд хотелось покорить танцпол. Триш не останавливалась. К концу лета у неё уже было записано пять полноценных синглов. Один раз на неё обратил внимание один менеджер, пригласил к себе. Это был полный провал. Триш была так рада, что её наконец заметили, что не подозревала о настоящих намерениях мужчины. Он был впечатлён не столько её голосом, столько миловидной внешностью девушки. Хотел надавить на неё, пообещал золотые горы в обмен на близость. К счастью Триш, которая перестала соображать из-за шока и страха, у неё была Spice Girl, которая вовремя защитила хозяйку. Уна внесла агенство этого менеджера и его самого в «черный список», а в дальнейшем хотела засудить. Она понимала, что ей просто повезло, всё могло сложиться гораздо хуже. А сколько других девушек клюнуло на его удочку? Как после такого верить людям? У Триш были сомнения, но она снова и снова находила в себе силы не сдаваться. Она хотела добиться славы честным путем. На остальные её запросы по-прежнему никто не стремился отвечать. Но даже после самой темной ночи настанет рассвет.

***

Уна не могла знать о том, что на уме у этих людей. Увидев, что письмо с демо версией отправлено некой «Триш Уной», продюссеры сразу же отказывались от этого проекта. Вкладываться в дочь Донателлы Уны озаначало создать вторую Донателлу. Зачем вкладываться в посредственность, когда можно найти более талантливого артиста? Шоу-бизнес жесток, но и на него можно найти управу. Надо лишь знать как надавить. Невидимая рука мафии хотела подсобить Триш в её деле, благо, это не потребовалось. Один смельчак всё же нашелся. Неро Кольтэлло не сразу взялся за проект под названием «Триш Уна». Он долго колебался, взвешивал все «за» и «против». Решил дать девочке шанс, начал работу из чистого энтузиазма. Или дело было совсем в другом? Может, он стал единственным, кто сумел разглядеть внутренний мир девушки через её слова? Понял, что это та самая сенсация, которую так долго искали? Сложно сказать, но чем-то эта девушка его покорила. Начинающая певица не сразу приняла его предложение. Её доверие уже и так было предано. Где гарантия, что история не повториться? Она долго думала, прежде чем поняла, что это её счастливый билет. В прессе писали, что Кольтэлло был авторитетным продюссером. И он был женат уже долгие годы. Она доверилась ему и не прогадала. Сам Кольтэлло убедился в правильности выбора, когда Триш приехало к нему на студию. Он осознал весь потенциал её таланта. Контракт был заключён в тот же день. Работа над первым альбомом шла полным ходом. Спустя шесть месяцев совместной работы Триш Уна, взявшая себе псевдоним «Spice girl», чтобы избежать сравнения с матерью, и Неро Кольтэлло выпустили первый альбом под названием «Raggio d'oro di fama». Некоторые песни из альбома стали танцевальными хитами, покорили радио чарты и сердца людей. Также у Триш вышли простые песни под гитару, напоминающие классику 50-х и 60-х годов. Шарм был в простоте и чувственном тексте. В прессе писали о «новой звезде, покорившей Италию своим необычным стилем». Триш хотела закрепить свой дебют небольшим концертный туром по всей Италии. Маршрут она составляла сама. Только одной ей была известна правда, скрытая за этими гастролями. Время отдать дань уважения людям, без которых весь этот путь к успеху был бы невозможен.