She is mine

      — Юна, ты в последнее время стала такой рассеянной, — Тара потягивается в офисном кресле, закончив доклад о нашем сегодняшнем приключении в протополе. Пресловутый странник G-2BW, среди охотников именуемый «зарядником», вытрепал нервы по полной. Вместо положенных трёх раз, эта скотина заряжала свой щит целых восемь. Вот спрашивается, с какого перепугу? Либо EVER вновь делает опыты над монстрами, выпуская успешные результаты восвояси, либо странники мутируют с не пойми чего. — А? — я выныриваю из мыслей и обращаю внимание на подругу. В ответ тяжёлый вздох. Тара подъезжает в кресле ближе, перебирая ногами по полу.       — Говорю, что не слышишь меня, только киваешь головой, вроде как участвуя в разговоре. Я минуту назад тебе сказала, что на на выходных собираюсь узаконить отношения с Вирмлордом. И услышала «угу», — укоризненно выговаривает мне.       Я делаю большие глаза, натягиваю на лицо ошарашенное выражение.       — Блин, какой Вирмлорд? Ты совсем с ума сошла? По мне — Игнис Вирм намного симпатичнее. На спине бы катал, барбекю было бы кому жарить.       — Я тебе серьёзно…       — А если ты серьезно решила, то ну. что могу сказать… Любовь зла, полюбишь и Вирмлорда́.       — Юна! — рот подруги растягивается в улыбке и через четверть минуты мы хрюкаем обе от смеха, подначивая друг дружку на отношения со странниками.       — Знаешь, я однажды такого Альтерума встретила, ух! — я добавляю в голос мечтательности. — А как он ловко двойников делал. ммм… загляденье.       — Бедный Скай, — притворно печалится Тара, — он даже не подозревает, что его девушка сохнет по страннику. Ты очень коварная личность, Юна. Вертишь Скаем, как цы́ган солнцем.       — Чья бы корова мычала, — не остаюсь в долгу я. — Игнорируешь несчастного Неро, а сама Вирмлорду глазки строишь.       Мой телефон взрывается заводным рингтоном из дурацкого, но веселого мультсериала. Несмотря на веселую мелодию, на душе становится тревожно. Ни Киран, ни Люк не звонили прежде, зная, что я на работе. Значит моя догадка насчёт состояния Сайласа была верна, хоть он и не говорил напрямую.       Мне практически сразу стало ясно, что что-то пошло не так. Сперва появились мелочи: слишком долгие взгляды, которые обжигали кожу даже сквозь одежду. Затем полная противоположность — свёл наши касания до минимума, ушел с головой в работу, практически не появляясь дома.       А сегодня утром, когда я успела застать Сайласа вернувшегося с очередных «чрезвычайно важных дел», его правый глаз светился ярче обычного. Красное свечение отражалось в черной поверхности холодильника, будто кухонный агрегат обзавелся ещё одной лампочкой.       Aether Core снова доставляет дискомфорт. Чертово ядро в его правом глазу живёт своей жизнью, питается желаниями других, и, похоже, усиливает желания самого Сайласа до предела. Кроме того, оно может ещё хотеть определенные, понравившиеся вещи, непонятным, но жутким образом пожирать их. О, я помню те экспонаты и что с ними случилось. Наверное, мне должно быть страшно, ведь больше всего оно жаждет меня.       Не просто хочет. Жаждет. Как голодный хищник жаждет добычи. Как акула, почуявшая запах крови в воде.       В первый раз триггером послужила наша вынужденная разлука. Но сейчас то мы живём вместе, значит есть новая причина? Или она и была всегда, просто мы неверно истолковали предыдущий случай.       Я нажимаю кнопку на беспроводном наушнике, принимая вызов. Близнецы встревоженно перебивая друг друга, тараторят в трубку.       — Юна!..       — Придурок, ее надо называть леди-босс…       — Юна звучит короче       — Она встречается с боссом…       — Встречается? Да она с ним живёт!       — Я внимательно слушаю, — с нажимом говорю последнее слово. — Говорите.       — Юна, ты срочно нам нужна, вернее боссу, — оповещает Люк, — он заболел, температура дьявольская.       — И таблетки отказывается пить, — докладывает Киран, забрав у брата телефон. — В ванную горячую полез, потом в халат укутался и закомандовал принести одеял больше.       В трубке слышно шуршание, стук двери, отдаленный звук знакомого голоса. Напрягаю слух, пытаясь разобрать, что же говорит Сайлас. Складывая отрывки воедино, прихожу к выводу, что он собирается к себе в кабинет. Значит стало легче? Жар миновал. Уффф. Слава вселенной, не ядро. Стоп. А если не ядро, так какого лешего он сбегал с дома при каждой удобной возможности? Нет, я не сомневаюсь в Сайласе, он не давал и не даст повода — тут скорее в себе можно начать сомневаться. Но я боюсь, что жажда aether core может оказаться цветочками.       — Я поняла, еду, — коротко завершаю разговор. Тара вопросительно смотрит, ожидая. На ум ничего толкового не приходит, а объяснить причину необходимо. Обидится же.       К счастью, на горизонте появляется Неро, шагающий к нашему столику. Не дожидаясь, пока он начнет говорить, подмигиваю Таре — лови свой шанс — и спешу к лифту. Надо будет по дороге набрать капитану Дженне, повиниться, за уход на час раньше.       Близнецы встречают меня на первом этаже, отчитываются о состоянии, уведомляют, что босс-мэн с кабинета не выходил, но и к себе никого не пускал. Отправляю парней восвояси, говоря, что сегодня у них выходной. Скептически задумываюсь и кричу вслед, что завтра тоже. А вообще Сайлас позвонит, если появится задание.       Вхожу в его кабинет, он стоит у стола, спиной ко мне, плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. Даже не оборачивается, когда я закрываю дверь.       — Мне надо побыть одному, — голос звучит глухо, будто через силу. — Сейчас не лучшее время, котёнок.       Молча поворачиваю ключ в замке. Звук бесшумный, но Сайлас улавливает и замирает.       — Что ты делаешь?       — То, что ты не решаешься сделать сам, — я подхожу ближе. — Сколько ты уже мучаешься? Три дня? Четыре?       — Неважно, — он всё ещё не поворачивается. — В этот раз я справлюсь.       — Нет, не справишься, — останавливаюсь в паре шагов от него. — Ты только делаешь хуже. Чем дольше сопротивляешься, тем сильнее становится голод. По-моему, прошлый раз было предельно ясно.       Наконец он оборачивается. Правый глаз пылает алым огнём, зрачок пульсирует то расширяясь почти на весь радужку, то сужаясь до крошечной точки. А левый… левый смотрит на меня с такой мукой, с таким отчаянием, что сердце сжимается.       — Ты не понимаешь, — шипит сквозь зубы. — Оно хочет тебя. Не просто близости. Оно хочет поглотить. Взять всю, без остатка.       — Тогда не останавливайся, — делаю ещё шаг. — Перестань сопротивляться. Возьми то, что тебе нужно.       — Ты не знаешь, что говоришь, — он отступает, прижимается спиной к окну. Впервые вижу, как Сайлас отступает. — Я могу сделать тебе больно, потеряв контроль.       — Значит, я верну тебе контроль, — я уже совсем близко. Чувствую жар, исходящий от его тела. Лихорадка. Он горит. — Сай, посмотри на себя. Сколько ещё ты продержишься? День? Два? А потом что? Ты всё равно сорвёшься. И будет хуже, потому что ты вымотаешь себя до предела. И мне, — добавляю последний аргумент, — мне тогда точно сделаешь хуже.       — Ты не понимаешь…       — Понимаю, — перебиваю и кладу ладонь ему на грудь. Сквозь тонкую ткань черной рубашки чувствую, как быстро колотится его сердце. — Я не боюсь тебя. Не боюсь того, что внутри тебя. И если единственный способ успокоить ядро — дать ему то, чего оно хочет, то…       Поднимаюсь на цыпочки и целую его. Сайлас замирает, не отвечая на поцелуй, губы дрожат под моими, пытаясь сдержаться.       В следующую секунду руки хватают меня — резко, грубо, с силой, которая оставит синяки. Разворачивает, толкает вперёд, прижимает спиной к окну, накрывает ртом мой рот. Жадно, отчаянно, будто тонет, а я — единственный глоток воздуха.       От неожиданности мои губы размыкаются, и он пользуется этим, углубляя поцелуй. Язык скользит в мой рот, требовательный, не оставляющий выбора. Одна рука впивается в мою талию, другая зарывается в волосы, запрокидывая голову назад.       — Ты всё ещё можешь передумать, — рычит он мне в губы, и я вижу, как правый глаз пылает ещё ярче. Красное свечение заливает его лицо дьявольским светом. — Последний шанс уйти, котёнок.       Я отодвигаюсь на сантиметр, но не отрываю взгляд. Мои пальцы отыскивают край ремня и тянут, расстёгивая пряжку. Опускаются ниже, касаются скрытого под тканью напряжения. Сжимаю твердый орган, продолжая смотреть на Сайласа, провожу ладонью вверх-вниз. Он стонет низко, гортанно, Evol реагирует мгновенно — одна из нитей выстреливает из его пальцев, обвивает мою руку, мягко, но твердо прижимая её к его телу, заставляя двигаться медленнее, растягивая момент.       — Ты играешь с огнем, — шепчет, но не останавливает меня. Добираюсь до молнии ширинки, собираясь расстегнуть и ее. Не успеваю — нить Evol сжимается, отводит мою руку в сторону, и Сайлас подхватывает меня под бедра сам. Я обхватываю его ногами за талию. Он несёт через кабинет, минуя кресло, игнорируя довольно удобный диван. Одним движением сметает всё с поверхности рабочего стола. Бумаги летят на пол, ноутбук с грохотом падает на ковёр.       Опускает меня на стол, встаёт между ног. Не спешит продолжать, отступает на полшага. Evol оживает по-настоящему: красно-черные нити вырываются из его ладоней, как щупальца, обвивают мои запястья и мягко, но неотвратимо поднимают руки над головой. Пытаюсь пошевелиться — нити сжимаются чуть сильнее, не давая сдвинуться. Это его контроль, его способ удержать себя… или меня.       Расстёгивает мои джинсы — торопливо, нетерпеливо, пальцы дрожат от напряжения. Я помогаю, извиваясь, чтобы стянуть их вниз вместе с бельем. Холодный воздух кабинета касается обнаженной кожи, но жар от ладоней Сайласа сразу прогоняет озноб. Одна из нитей Evol скользит по моей ноге, обвивает лодыжку и настойчиво раздвигает шире, фиксируя позицию.       — Сай, — шепчу, когда губы находят моё горло. Он целует, кусает, оставляет метки, которые будут видны ещё неделю. Зубы впиваются в кожу, не до крови, но достаточно, чтобы вспыхнула сладкая боль. И мне это нравится. Я хочу, чтобы он оставил следы. Хочу носить доказательство того, что он потерял контроль со мной. Мои руки до сих пор связаны его умением Evol сверху, так что я могу только выгибаться навстречу. Пальцы скользят по груди, сжимают, дразнят соски, и в этот момент еще одна нить присоединяется. Обвивает мою талию, приподнимает бедра чуть выше, подстраивая под его рост, делая меня ещё уязвимее, ведь фактически я зависаю в воздухе.       То, что происходит дальше — не нежность. Это жадность, голод, отчаяние. Его руки везде — сжимают грудь, проводят по ребрам, спускаются ниже. Губы не оставляют ни сантиметра кожи нетронутой: он целует ключицы, соски, живот, оставляя влажные следы, остро реагирующие на дыхание.       Я выгибаюсь под его прикосновениями, цепляюсь за… ничего, потому что руки зафиксированы. Ногти впивались бы в его спину, но вместо этого могу только стонать. Он так и не снял рубашку полностью, слишком торопился, теперь её пуговица упирается прямо в сосок.       Его пальцы наконец оказываются между моих ног. Собирают влагу, скользят вверх, находят клитор — и я вздрагиваю, будто по мне прошёлся разряд. Круговые движения — медленные, уверенные, с лёгким нажимом. Мне хочется двигаться в такт, прижаться крепче, впитать это тепло, а ещё лучше — ощутить внутри его член, пока твердоватая подушечка большого пальца ласкает сверху.       В какой-то момент пальцы исчезают. И появляются губы. Горячий язык сегодня не собирается играть. Он настойчиво проходится по клитору, вдавливается в него. Губы обхватывают, втягивают с громким звуком, отчего мои щеки покрывает краска смущения. Не могу привыкнуть к этим звукам, они очень смущают. Обычно Сайлас посмеивался, когда видел, как в процессе я доставала из-под подушки наушники.       Evol сползает с запястий, найдя себе другое развлечение — обвиться вокруг сосков. В сочетании с языком, интенсивно нажимающим на самое сокровенное, это сводит с ума. Вскрикиваю, впиваюсь пальцами в край стола, чувствую как влага усиливается, как сейчас я вот-вот, уже почти… почти…       — Ещё… — прошу, не в силах больше терпеть. Он поднимает голову, смотрит на меня. Одна из нитей отрывается от лодыжки, поднимается по внутренней стороне бедра. Достигнув клитора, начинает слабо вибрировать.       — Сайлас… — я притягиваю его голову, удерживая, глубоко дышу. Кровь стучит в ушах, тело напрягается, замирает перед последним рывком и оргазм накрывает, волна за волной. На самой высшей точке язык вновь проникает в меня, вытягивает каждую секунду, пока я не начинаю дрожать от переизбытка.       Он входит в меня одним толчком — резко, глубоко, не давая времени привыкнуть, несмотря на влажность там. Нити вокруг талии приподнимают меня в ритме, делая толчки глубже, точнее. С каждым движением уходят и остатки контроля. Ритм становится быстрее, жёстче, отчаяннее. Стол скрипит под нами, края впиваются в бёдра. Я обхватываю его ногами крепче — насколько позволяют нити.       — Ты убиваешь меня, sweetie, — выдыхает между толчками. — Твои стоны, твоя влага… Не могу больше держаться…       — Тогда не держись, — шепчу ему в губы. — Отпусти. Дай мне всё.       Пальцы поднимают мой подбородок, губы грубо целуют, зубы прикусывают нижнюю губу. Член покидает меня лишь затем, чтобы вонзиться сильнее и сильнее. Несколько резких толчков — и Сайлас зарывается лицом в моё плечо, кусая кожу, глуша собственный крик.       Мы замираем, тяжело дышим, тела сплетены так тесно, что не понять, где заканчиваюсь я и начинается он.       Красное свечение в его глазу медленно гаснет. Не до конца — ядро всё ещё там, всё ещё голодное — но уже не пылает.       — Ты… — начинает он, но я закрываю ему рот ладонью.       — Если скажешь «прости», я тебя стукну.       Тихий смешок щекочет руку.       — Я хотел сказать «ты невероятная», — целует мою ладонь. — И безумная. Абсолютно, чертовски безумная.       — Возможно, — улыбаюсь, и он осторожно выходит из меня.       Поднимает на руки — на этот раз нежно — и несёт в спальню. Укладывает на кровать, ложится рядом, притягивает к себе.       Я чувствую себя разбитой. Тело ломит в самых неожиданных местах. На бёдрах синяки от его пальцев. На шее — следы зубов. А по венам растекается теплое удовлетворение.       — Оно успокоилось? — спрашиваю тихо, вспоминая, что прошлый раз понадобилось куда больше.       — Почти, — отвечает, зевая. — Я не пускаю его на второй круг.       — И зря, — лукавлю, ибо даже после одного но интенсивного раза мне хочется отдохнуть. И уснуть. Правда на часах семь вечера откуда-то взялось, поздновато для сна будет, ночью потом не усну. — В общем, в следующий раз не мучай себя так долго, просто скажи мне. Буду твоим лекарством.