Через объектив

Разве Агнес может быть предателем, нет, звучало глупо. Юджин знает её вдоль и поперёк, от первой влюблённости до проблем с родителями. Уж не верилось. Аддамс, казалось, наговаривал на его подругу. «Плохо влияет на тебя» — что, блять? С каких пор ему стало не плевать? — Больше никаких разговоров с Агнес, — казалось, Паксли потерял границы в край. Он говорил слишком уверенно, как будто ему не могли отказать. — Агнес знает слишком много, это может мне помешать. Если ты отказываешься — твои фото пойдут по всем фронтам. Твои любимые матушки, вся школа. Возможно, даже весь штат, если я подключу для этого нужных людей. Какие нахрен фото? Что, блядь, происходит? Что он имеет в виду? Всё перевернулось вверх дном. Это ведь манипуляция, в чистом, епт твою мать, виде. Всё внутри замерло. — Что ты имеешь в виду??? — голос дрожал, Агнес была права. Он уже в ловушке. — Вчера я накачал тебя наркотой. Разве не видишь, что тебя шатает? Юджин посмотрел на свои руки. Они дрожали. Всё плыло перед глазами. А он делал вид, что всё в порядке. — Потом угадай, что было. Ты такой беззащитный на этих фото, прям возбуждаешь. Невинный Оттингер, попал в мой капкан, дурачок. И что теперь делать будешь? Агнес не поможет, а если попробует — вы оба будете в пизде. Я могу рассказать такое, что она будет жалеть, что связалась со мной. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя подруженька страдала? Ну что теперь скажешь, пчёлка? — Каждое слово било по лицу, как кулаком. Аддамс сунул ему перед глазами фотоаппарат. На снимке — он. Связанные руки. Голый по пояс. Одно бельё. А лицо... его лицо было чужим — мутные глаза, больная ухмылка. Похотливое и жалкое. Всё выглядело как обложка порнофильма. Его затрясло. Всё опрокинулось. Стало ясно только одно: Агнес была права. На все сто. И теперь уже ничего нельзя было исправить. — Есть и другие, похуже. Но тебе и этого хватит. Выбора нет. Удаляй её номер. Сию секунду. Прямо на моих глазах. — Удаляй. Одно слово. Плоское, как приговор. Юджин чувствовал, как поджилки подкашиваются. Он попытался сглотнуть, но во рту было сухо, как от пыли. Его пальцы, всё ещё дрожащие, нащупали в кармане телефон. Он доставал его будто миноискатель — одно неверное движение, и всё взорвётся. Экран ярко вспыхнул, ослепив его. Он видел всё через какую-то мутную плёнку, сквозь туман в голове. — Я... я не могу, — выдохнул он, и это прозвучало как детский лепет. — Можешь, — Паксли не повышал голос, но в нём слышался лёгкий, почти насмешливый тон. — Или ты правда хочешь, чтобы все, кого ты знаешь, увидели вот это? Юджин зажмурился. Его палец дрожал так, что он едва попал по экрану. «Удалить контакт?» Палец потянулся к кнопке, которую никогда бы не хотел нажать. Экран на секунду потемнел, а затем список контактов обновился. Пустое место там, где только что было её имя. Просто... ничего. Всё внутри оборвалось. Он только что собственными руками отрезал себя от единственного человека, который пытался его предупредить. Который был на его стороне. Он опустил телефон, не в силах больше смотреть на экран. — Молодец. Видишь, как всё просто, когда не сопротивляешься? Юджин не ответил. Он смотрел в пол, чувствуя, как по щекам ползут горячие, предательские слёзы. Он проиграл. И Агнес... он только что сам предал её, чтобы спасти свою шкуру. — А теперь, — Пагсли взял его за подбородок и грубо заставил поднять голову. — Улыбнись. У нас ещё много работы.