Я вижу, но какова цена?

*** Ночь прошла как в тумане. Точнее, в смутных очертаниях и линиях. Какие-то из них были неспокойные и яркие, выжигали неподготовленные глаза и заставляли злиться. Какие-то были лишь слегка дëрганными, такими же тëмными, как окружающая тьма, поглощающая Найтмера изнутри. Голос почти ничего не говорил. Извивался где-то в груди и ждал, когда же Кошмар привыкнет к нестандартному окружению. Монстр скорее ждал страшного откровения, которое ждëт Мара при первом столкновении с людьми. Твари вокруг уже не так пугали младшего, те почтительно расходились при виде него и Найт был более чем уверен, что так будет всегда. Он жестоко ошибался. После блужданию по пустым (оказалось, что улицы никогда не бывают пустыми) переулкам, он, наконец, наткнулся на то, чтобы предпочëл никогда в жизни не встречать. Огромная фигура, скрюченная и перекошенная. Еë белые очертания были похожи на то, как теперь Кошмар видит себя, но у этой твари не было своего демона внутри. «Это обычный человек... Его сущность мне видна во всей красе. Теперь и ты еë видишь», - вытянутое лицо, впалые чëрные глазницы вместо белков глаз, раскрытый рот, будто в немом крике и медленное движение головой по часовой стрелке, похрустывая позвонками или... Чем может похрустывать эта тварь? Абсолютный гигант обладал нечеловеческой худобой и не имел никаких гендерных признаков. Голое, но абсолютно никакое тело. И Мар хотел бы от него сбежать, отказаться от контакта, избежать его. Но только парень отступил назад, как голова застыла в полу подвешенном состоянии, еë перекосило в бок, но уже через мгновение впадины черноты были направлены в сторону Найта. Открытые в безмолвном крике губы зашевелились, но слов было не разобрать.  «Нечистые никогда не станут мне понятны и милы. Ты тоже не можешь их слушать, но... Ты можешь избавиться», - тело онемело от ужаса, когда нечто на своих дрожащих и еле устойчивых ножках побрело к нему, при этом издавая звук, похожий на захлëбывающегося в озере зверя, который лишь отдалëнно кажется неподготовленному путнику похожим на человеческие мольбы. Тело стало ощущаться иначе, с каждым приближающимся шагом, до этого спокойные линии стали будто реагировать на звук, становясь острыми и хаотично движущимися. В горле пересохло, а потом где-то в животе появилась мучительная пустота, требующая чего-то большего, чем просто человеческая пища.  «Поглоти его... Ты же чувствуешь, что мы голодны», - это должно было вызвать ужас и отторжение. Найтмер не должен хотеть убить это нечто, не должен думать об этом, как о выходе. Но внутри всë скрутилось, а странное чувство превосходства стало всепоглощающим, когда руки потянулись к твари, идущей к нему неторопливым, неустойчивым шагом. Словно пьяница, а не монстр, хотя... Одно другому не мешает. Дальше перед глазами только отрывистые сценки, резкие кадры, окраплëнные ещë одним цветом, который Найт смог определить сам: красный. Он не знал, какие цвета ещë были вокруг него, но красный он не перепутает ни с чем. Глаза он открыл, когда уже был в постели. Поднимая дрожащие руки, он увидел, что изменился. Просветы между телом стали в разы меньше, белый цвет стал темнее или это из-за красного? Кошмар впервые подумал о зеркале, о той вещи, которую ненавидел всей душой за бесполезность, но теперь чувства были иными. Он мог видеть, но не хотел думать о том, как же на самом деле выглядит его тело. Если он хоть сколько-нибудь похож на то чудовище, то видеть себя он точно не хочет.  «Ты будешь видеть в разы хуже при дневном свете, они не любят его», - и правда, оглянувшись по сторонам, он уже не увидел рук из ковра, тëмную фигуру в шкафу и другого рода монстров в округе. Днëм безопаснее и тише, никакие монстры... Стоп, монстры. В воспоминаниях сразу же всплыло имя: Дрим. Его нежный и ласковый голос, тепло его тела, черты лица, ямочки на щеках, лëгкие еле осязаемые морщинки по уголкам рта. Если это всë окажется миражом. Если выйдя из своей комнаты на кухне он увидит нечто, столь же уродливое, что и тот монстр... Сможет ли он отказаться от страха? Сможет ли он принять это нечто, сможет ли слышать его? Эти вопросы были настолько навязчивыми, что не давали покоя после первой ночи «зрячего» человека. Голос в голове исчез, будто его никогда и не было. Ощущение было странное, будто ничего и не происходило сегодня ночью, но... Очертания вещей он теперь видел. Хотя... Это всë таки с натяжкой можно было называть зрением. Парень лежал неподвижно, будто боялся узнать правду, хотел отложить знакомство с отвратительной реальностью «истинного» лица брата. Но на кухне уже гремела посуда, в теле ощущалась ломка от недостатка еды, юный организм не привык голодать. Поднявшись с дивана, Найтмер решил сначала заглянуть в ванную. Идти по коридору и видеть очертания двери было чем-то новым для него. Скрип показался оглушительным, на мгновение младший застыл, боясь привлечь внимание «монстра». Глаза почти тут же устремились в пол, ведь Мар знал, что прямо напротив двери висит зеркало. Он взглянул налево. В неровных очертаниях стиральной машины он не увидел ничего особенного, но вот ванная... Он видел красный. В тазу была замочена одежда, он понял это, прикоснувшись к очертаниям красноватой воды, она была холодной... Он пытался избавиться от красного. Резко опустив руки в воду, он достал спальные штаны и кофту, стараясь выжать из них всю возможную краску. Он и не знал, что его пижама чëрная... Но по сравнению с тьмой вокруг, еë цвет был даже чуть светлее. По бортикам ванны он видел разводы. Были ли это реальные разводы или же это его чуткое зрение вновь видит то, чего не видит обычный глаз... В любом случае, попытка стереть разводы не увенчалась успехом, поэтому Мару ничего не оставалось, кроме как подойти к раковине. Был огромный соблазны взглянуть в зеркало, но своим неокрепшим умом он понимал, что ничем хорошим это не закончиися. Умудрившись обойти зеркало в ванной, ему предстояло ещë скрыться от себя в прихожей. Парень шëл, громко топая ногами, а что-то внутри него так и твердило о готовности ко всему. То, что может быть на кухне может оказаться уже не его братом. Он зашëл на кухню с нервным кашлем. Найту хотелось бы отложить «знакомство», но бегать от соседа по квартире вечно просто не представлялось возможным. Ему пришлось поднять взгляд и в этот момент ноги подкосились, а дыхание на миг спëрло, не позволяя и мускулу шевельнуться в его теле. Ещë один цвет, который Найт мог с точностью определить был... Жëлтый. Возможно, это даже было то самое тепло солнца: мягкое и тëплое, но обжигающее, если смотреть слишком долго. Но Мару было всë равно, он был готов сгореть в этом цвете. Если прошлое чудовище представлялось ему чем-то, что брат называл «серым», если то чудище было уродливо, то вот Дрим... Его нельзя было описать словами, словно ангел, спустившийся с небес, его ореал тëплого света не позволял заглянуть глубже, а очень хотелось... Он светился так, что едва был виден его чуть тëмный силуэт. Глаза Найтмера заслезились от боли, он закрыл глаза и этот божественный свет перестал его жечь, хотя до этого закрытые веки никак не помогали он картин вокруг.  - Найтмер, что случилось!? - этот голос был таким же как и всегда, но в кубе с этой неземной внешностью... Можно ли это так назвать? Дрим казался божеством, а не человеком и уж тем более не тем уродом, с которым Мару довелось повстречаться на улице.  - Да... Просто... - парень протянул руки, взявшись за лицо старшего. Он видел свои страшные белые обрубки рук, но он также чувствовал тепло чужого тела и это затмевало всë. Впервые Найт трогал не для того, чтобы понять эмоции, а просто потому что ему хотелось прикоснуться.  «Яркий экземпляр... Таких сейчас мало», - голос будто звучал где-то не здесь, Кошмар мало уловил суть его слов и посчитал их не настолько важными сейчас.  - Всë прекрасно... Не против включить какой-нибудь фильм? Ты будешь говорить мне, что в нëм происходит, а я буду слушать диалоги... - на самом деле младший хотел увидеть, как же его зрение будет отображать экран телевизора. Сон, казалось, был обеспокоен, но так же был намерен сделать всë, чтобы Кошмар, который расплакался при нëм, чувствовал себя лучше. Неужели того стали мучать ночные кошмары? Стоит ли обратиться к врачу? А, возможно, дело в Дриме? За всей суетой переживаний блондин не заметил одну очень важную деталь: взгляд брата стал осознаннее, он был направлен ровно на него и это... Должно было напрягать? Пока что нет, но кто знает, что дальше.