Город революций

Откровенно говоря, с окончанием дела серийного убийцы Сергей думал, что его общение со всякой чертовщиной закончится. Но Лера упорно искала приключений на свою задницу и спуталась с тем чудиком из Эрмитажа, а он все чаще начинал верить, что более адекватным после исчезновения Птицы не стал. В пятницу Сергей нашёл несколько дел по домашнему насилию, не доведённых до суда, два нападения на журналистов из независимых СМИ, и пять случаев исчезновения. Люди преимущественно пропадали в центре. Следов не было, родные поднимали шум, но полиция пока не нашла ни свидетелей, ни тел. Он прочесал камеры по всему периметру, где пропадали люди, и нашёл только одну зацепку. После этого, пожалуй, стоило вспомнить адрес Лады. *** Лада несла из магазина свежие овощи, клубнику и мороженое. Она планировала тихий спокойный ужин: приготовить десерты, накормить кошек и дворового, отвлечься от всего, однако планы сорвались, стоило войти в подъезд. У девочки, сидевшей на лестнице, были заплаканные глаза и порванный игрушечный заяц. Лада сняла с плеча сумку и подошла к ней. — Привет, — осторожно начала она. — Ты здесь одна? Как тебя зовут? Девочка не ответила. Она вся сжалась, словно хотела исчезнуть. — Тебя кто-то обидел? Я могу помочь? Девочка покачала головой. Лада присела на корточки, их лица оказались на одном уровне. — Я могу поговорить с твоими родителями? — Не надо! — Тогда могу сесть рядом? Она кивнула — тонкие руки в просторной пижаме задрожали. Лада оставила пакет на ступеньках и пристроилась рядом с ней. — Какой у тебя красивый заяц. Девочка погладила его по ушам. На одном из них разошлись нити, оно едва держалось на голове. — Как его зовут? — Валера, — ответила она. — У меня ещё медвежонок есть, но он сейчас… Девочка посмотрела наверх. Квартира, скорее всего, находилась этажом выше. Лада прислушалась. Крики отскакивали от стен, квартира тряслась от негативной энергии. Раздался грохот — разбилось стекло. Лада мягко погладила ее по голове. Зашуршала пакетом, вытащила пломбир. — Давай я схожу за твоим медвежонком, а ты пока поешь мороженое? Ее попытались остановить. Она аккуратно усадила девочку и поднялась по лестнице. Нужная квартира принадлежала бабушке, живущей в Москве, и последние ее жильцы съехали пару недель назад. Новые арендаторы о спокойствии соседей, видимо, не задумывались. Она постучала в дверь. Никто не ответил. Лада потянула за ручку и вошла. Порог встретил ее осколками стекла под ногами. Они затрещали под подошвами ее ботинок. Сосредоточившись на этом звуке, она не сразу заметила взгляд. — Кто ты, блять, такая? Это был взрослый мужчина, его черты угадывались в лице его дочери, сидящей в лёгкой пижаме на ступеньках. Сбоку от него стояла женщина, волосы у дочки были от неё. А красные борозды на руках — от мужа. — Я даю тебе один шанс, — сказала Лада. — Извинись перед ними. Стань образцовым мужем и отцом. — Ты совсем ебнулась? Какого хрена зашла? Он пошёл в ее сторону. Замахнулся. Лада не дрогнула. — Успокойтесь. — Да пошла ты… Договорить он не успел. Его жена вскрикнула, когда Лада ударила его коленом в живот. Мужчина согнулся, но тут же попытался ответить. Целился ей в лицо. Лада перехватила руку и сжала. Затрещали косточки. Он закричал. Она ударила его по колену, локтем — по лицу. Мужчина упал на пол и больше не двигался. — Тихо, тихо. — она приблизилась к его жене. Та затряслась, вжалась в стенку. Лада коснулась пальцами искалеченных предплечий, синяков на ногах. Женщина задрожала, но не отшатнулась. Лада провела пальцами по ее щекам вверх, к вискам. Ее глаза закатились, она осела на пол. В квартире пахло пережаренным ужином и кровью. Отвратительный запах — он преследовал ее на протяжении многих лет, веков, это никогда не менялось. Всегда они были: вечно недовольный муж, разъярённая жена, плачущий ребёнок. Брак, который трещит по швам. Травмированные родители порождают травмированных детей — замкнутый круг, даже ей и ее сёстрам с этим не справится. — Чудесное представление. Человек на пороге поприветствовал ее аплодисментами. Лада надеялась больше не слышать этот голос. — Что ты здесь делаешь, Сергей? Он не изменился — всего две недели прошло, хотя сейчас ей кажется, что сходство со змеем становится все отчетливее. Ухмылка его резала, глаза улыбались — обещанное свидание с демонами в его нутре. Он наслаждался представлением. Ее квартиру нашёл не случайно, наверняка нарыл на неё все, что мог. От этого снова появилось ощущение, будто она жук в стеклянной банке, которую трясёт капризный ребёнок. — Не рада меня видеть? — Только если ты по делу. — Как хорошо, что я как раз поэтому. — он расправил плечи. Широкое пурпурное пальто сидело на нем как влитое — тот самый случай, когда человек красит одежду, а не она его. — Дай мне пару минут, — вздохнула она. — Я открою тебе свою квартиру, подождёшь там. Он не стал спорить. *** Когда Лада закончила и вошла в прихожую, ее встретил вопрос: — Помочь избавиться от тела? — С ума сошёл? — она нахмурилась. — Я его не убивала. — Почему? Ей не нравился этот разговор. Не от ее недоверия, скорее от растерянности. Сергей задавал вопросы не для того, чтобы задеть, ему было интересно. Как учёный, столкнувшийся в открытием, — Лада была чем-то новым, куском неизведанного мира, который Сергей хотел изучить. — У тебя не возникало проблем, когда ты почти убила того полицейского. — продолжил он. — Почему сейчас остановилась? — Потому что он не убийца, — ответила она. — Кирсанов убивал, этот — калечил. Я не говорю, что он хороший человек, но смерть он не заслужил. — И что же ты с ним сделала? — Отослала подальше, чтобы жена и дочь… не беспокоились. — уклончиво ответила Лада. Возможно, чуть позже она расскажет об этом ему, Сергей слушал с искренним интересом, и это подкупало. Лада осознавала, с какой легкостью он завоевывал сердца людей, когда был просто обаятельным владельцем соцсети, а не чокнутым маньяком, поджигающим город. Ее кухня была просторной — первый критерий, по которому она выбирала квартиру. Здесь она хранила запасы высушенных трав, настоек, отваров. Ей нужно было пространство для ворожбы. Шкафчики были темно-коричневыми, как и полки — на них Лада держала специи в высоких стеклянных баночках. На стене висели кухонные приборы, а на широком белом столе стояла молочная ваза с подсолнухами. На подоконнике — кактус и орхидея. Плита была чёрной, чуть выбивалась из общей цветовой гаммы, но Ладе все равно здесь нравилось — ее дом, ее место. Сергей устроился здесь до обидного легко — уже налил себе чай и даже откопал ее запасы шоколада в шкафу. — Что тебе нужно? — Даже угощения не предложишь? — Ты уже со всем разобрался, — ответила Лада. — А я не люблю долгих разговоров. — Да, я заметил. — он отпил глоток из чашки. — Я взял тот, что был в чайнике. Ромашка? — Мелисса. И валериана. — она все же открыла холодильник, вытащила из него банку варенья, вылила в горшочек. Он кивнул. — Тот мешок в квартире, — Сергей говорил медленно, будто раздумывал, стоит ли вообще поднимать эту тему. — Его же ты оставила? — Да. — Почему? — В нем успокаивающие травы. — И зачем? Лада вздохнула. Он ведь… почти как ребёнок, которому хотелось докопаться до сути. И как человек, который привык не доверять другим: поступок ее для него — трюк, не больше и не меньше. Лада не собиралась ничего объяснять. — Чего ты хочешь? Сергей хмыкнул — смена темы его не устроила, но он пошёл на поводу. — Да так, подумал, что в этом городе снова нужно восстановить справедливость, а ты, кажется, хочешь этого. — он повернулся в сторону входной двери, намекая на то, что произошло несколько минут назад в подъезде. — Почему ты вмешиваешься? Потому что мне небезразлично — не подойдёт. Дело было не только в этом. Дело было в ней самой: в ее силах, в ее предназначении, в ее имени. — Потому что это моя обязанность. — Вот как? — Сергей вздёрнул бровь. Лада вздохнула. Потянулась к чайнику, налила кипяток в кружку. Беседа затягивалась, но она не чувствовала беспокойства, — только странное ощущение, почти интимное, какого она не испытывала уже очень давно. Лада отвыкла от общения с людьми, от того, что можно просто разговаривать на кухне, пить чай, рассказывать о себе. — Я названа в честь моей покровительницы. И она оберегает тех, кто ее почитает. — Богиня семьи и брака, — сказал Сергей. Лада кивнула. — Брак — это… тяжело. Женщины идут замуж, чтобы быть под защитой, но в итоге угроза висит над ними в их собственном доме, а не за его пределами. Так было испокон веков. — И испокон веков существовали вы? — Мы называем себя хранителями. — Не сказал бы, что вы выполняете свой рабочий график. — В городах нас почти не осталось, — резко ответила она. Лада сама понимала, что они не могли спасти всех — ни тогда, ни сейчас. Но не человеку тыкать в нос их ошибками. Люди всегда вредили друг другу больше, чем помогали; все ее боги не могли защитить от тех, кто жаждал войн, грабежа, насилия, страха. — От моих богов отказались, их почитателей преследовали и убивали, люди жаждали власти и подчинения. Всех хранителей мира не хватит, чтобы обуздать эту жажду. — Я верю тебе, — он поднял руки перед собой, словно сдался. — Поэтому и пытаюсь восстановить справедливость. Справедливость — это не казнь, хотелось сказать ей, но она промолчала. На одну ночь конфликтов хватало. — Что за дело? Сергей вытащил из кармана пальто телефон и положил перед ней. — Хотел проконсультироваться с тобой. Это запись с камеры наблюдения. Лада посмотрела на экран. Морщинка пролегла на ее переносице. Колдовские бездушные глаза, бледные руки, зовущие с собой. На камере почти непонятно, что происходит, картинка смазана и рябит, создавалось впечатление, что девушка зовёт своего молодого человека искупаться в реке. Перламутровое свечение на поверхности Невы Лада уловила слишком отчётливо. Настолько, что сомнений не оставалось. — Он пропал без вести четыре дня назад. О девушке ничего неизвестно. Я подумал, что она может быть… — Одной из наших? — Да. Лада постучала пальцами по столу. Этого не должно было случиться. Баланс в мире менялся: человек убивал других во имя богини Лели, чтобы вытребовать ее силу, люди пропадали без вести. — Она действительно из наших, — ответила Лада. — Это русалка. — Русалка, — повторил он таким тоном, будто в психиатрической лечебнице держали ее, а не его. — Не издевайся. — И не думал, — Сергей ухмыльнулся. — А ты зла. Лада сама не заметила, как сжала пальцы на кружке. — Они забываются. И, пожалуй, стоило напомнить о том, что мир давно изменился. *** Когда он допил чай, Лада проводила его вниз. Девочка с зайцем уже была с матерью в своей квартире, ни одна из них не вспомнит о том, что случилось в этот вечер. — Неуютный у тебя двор, — сказал Сергей. — Мне все нравится. Но она понимала, почему у него возникало такое чувство. Если хозяин не жаловал гостя, спокойствия не жди. Стоило им покинуть подъезд, как Сергей споткнулся и едва не упал на землю. Лада вышла следом за ним и укоризненно посмотрела на дворового, который поставил подножку. — Чёрный человек, — прошептал он. — Опять, — сказал Сергей. — Скажем так, тебя тут не жалуют. — Как неприятно, двор не рад меня видеть. — он отряхнулся, поправил пальто. Дворовой тем временем собирался пнуть его по ноге. — Прекрати! — шикнула Лада. Сергей посмотрел на неё вопросительно, но быстро понял, что обращается она не к нему. — Он мой гость. — Незваный гость — это вторженец, — возразил дворовой. — Я его пригласила, не трогай. — Я тебе не мешаю? – спросил Сергей. — Мешаешь, — ответил дворовой. — Дедушка, — возразила Лада. — Он друг. — Такие дружат только сами с собой и Чернобогом, — ответил он, но поковылял в свою коморку, оставляя их одних. — Я… должен задать какие-то вопросы? — медленно спросил Сергей. Лада перевела взгляд на него и усмехнулась — вроде бы он всегда старался казаться уверенным, Сергей привык добывать информацию и использовать ее, чтобы опережать противника; но ее мир ожидаемо ломал его представления. — Это был дворовой. Почти как домовой. — И это из-за него я все время спотыкался? — Да. — Чудесно, — вздохнул Сергей. — И чем я ему не угодил? Машину не в том месте припарковал? — Он не любит машины, — ответила Лада. — Но считай, это твоя дурная репутация. — Прекрасно, обо мне слухи и среди хтони ходят. — Ты невероятно популярен, Сергей. Он внезапно улыбнулся. Лада замерла, словно в свете яркого фонаря. Улыбка не обманывала, но обезоруживала; наверняка своей внешностью он вводил в замешательство даже тех, кто знал о нем правду. — Спасибо, что сообщил. — сказала она. — Я разберусь с этим. — Хорошо. А я, разумеется, влезу в это, читалось в его глазах. Лада на заостряла на этом внимание — ей хватало проблем за вечер, чтобы начинать ещё один спор. Завтра предстояла трудная ночь.