MLP: Восход Империи ночи

Глава 10

Кризалис вернулась в столицу 4 дня назад. Её весьма смущало идти на встречу с другими королевами Ульев, но ей придётся пойти, так как это часть её королевских обязанностей. Когда она вошла в зал, обнаружила там уже королеву Аргиннис и Вракса. Аргиннис была одной из высокомерных королев, она управляла всей военной промышленностью чейнджлингов. Аргиннис выглядела нежнее, чем Кризалис, у неё были алые волосы, а её панцирь не выглядел таким грубым. Также она носила дорогую одежду высокого сословия. Кризалис присела на своё место, как Аргиннис начала диалог: — слышала, ты удовлетворяла свои потребности на фронте? – с лёгкой ухмылкой произнесла она Кризалис это явно злило, она, наверное, желала бы сейчас её здесь убить. Но двери вновь открылись, и вошла королева Ауранция. Она хорошая подруга Аргиннис. Неудивительно, они занимались почти одним делом. Ауранция владела всей гражданской промышленностью чейнджлингов. Кризалис наблюдала, как две девчонки приветствовали друг друга, будто тысячу лет не виделись, хотя это не удивительно, ведь из-за королевских обязанностей они не могут видеть друг друга в любое время. Ауранция была немного сильнее и менее нежнее, как Аргиннис. У неё были зелёные волосы, а панцирь был сильнее, чем у её подруги. Кризалис молча сидит и дожидается других. Она посмотрела на Вракса, который, так же, как и она, просто ждёт. Следующей заходит королева Хельвия, её Кризалис уважала больше остальных дур. Она владела всеми верфями Империи чейнджлингов, но при этом не была такой наглой, как остальные. Она имела жёлтые волосы и постоянно носила небольшую корону, а её панцирь был также неплохим, как у Кризалис. Она могла спокойно, не опасаясь за свою жизнь, находиться на фронте, что она иногда и делала, к примеру, посетила Ванхувер после его падения. После вошла королева Ярия, самая скромная из всех королев. Её улей был весьма малым и находился севернее остальных, от чего её чейнджлинги были приспособлены к морозу. У неё были белые волосы, да и, в отличие от других, её панцирь был слегка синеватым. После зашёл наконец-то последний чейнджлинг, это был Васпир Орн Кладисиум, или же, как его иногда называют, «Великий никто» начальник внешней и внутренней разведки. Он носил офицерскую фуражку, а выглядел как стандартный чейнджлинг. Иногда Кризалис думала: если снять с него одежду, то отличить его от обычного трудяги невозможно. Совет начался. Тяжёлый гул голосов наполнил зал. Каждый из правителей ульев, от Аргиннис до Ярии, пытался вытянуть как можно больше ресурсов под свои проекты. Одни требовали стали и топлива для заводов, другие деньги на верфи и новые корабли. Кризалис, сидевшая во главе стола, слушала молча, опершись рукой на подлокотник стула. Она почти не вмешивалась, но каждый раз, когда кто-то пытался напрямую поставить себя выше остальных, её взгляд вонзался как нож и спор быстро стихал. Все знали, в конечном счёте решает только она. Аргиннис чувствовала себя особенно уверенно. Война всегда кормила её заводы, и потому она не тратила время на лишние оправдания: — Мне и так ясно, что моё направление приоритетное, — бросила она с лёгкой усмешкой, и даже не смотрела в сторону Кризалис. Кризалис сжала губы, но ничего не сказала. Её раздражение повисло в воздухе, и зал на мгновение притих. Остальные продолжили спорить: кто-то требовал расширить верфи, кто-то вложить средства в новые шахты. Словно стая голодных волков, королевы грызлись за каждый кусок бюджета. И только один молчал. Васпир Орн Кладисиум, «Великий Никто». Начальник разведки сидел спокойно, будто всё происходящее не имело к нему отношения. Он дождался, когда спор утихнет, бюджеты будут распределены, и тогда наконец поднялся. Тишина легла мгновенно. — Уважаемые королевы, — произнёс он мягко, но так, что слова вонзились в зал, — всё это… оружие, заводы, пушки… бесполезно, если мы не подорвём сам дух врага. Он сделал паузу, и даже Аргиннис перестала постукивать пальцем. — Вторая линия обороны пони, серьёзная угроза. Но не стены делают армию сильной. Её делают имена. Ганнибал. Найтмер Мун. Их генералы и губернаторы. Они символы. Убей их, и стены рухнут сами. Кризалис прищурилась. — И как же вы собираетесь это провернуть? — холодно спросила она. Васпир не отвёл взгляда. — Мы ударим прямо в сердце. Лунный замок. Мы освободим пленниц: Селестию, Каденс и Твайлайт. Их появление вызовет хаос и отвлечёт Ганнибала. А Найтмер Мун убьём во время налёта. Её смерть подорвёт мораль Империи. Возможно, это даже откроет для них второй фронт. Слова прозвучали просто, без лишнего пафоса. Но в зале повисло ощущение, будто разведчик бросил на стол карту с уже выигранной партией. Кризалис нахмурилась. Мысль о том, что её подчинённые собираются выпустить Селестию, вызывала отвращение. Но она быстро прикинула: Селестия слаба, её легко снова сломить. А вот моральный удар по Империи, бесценен. Она медленно поднялась. — Хорошо, — сказала наконец. — Ваш план одобряется. Мгновение, и на лицах королев отразилось удивление. Кризалис почти никогда не принимала чужие предложения так быстро. Обычно её приходилось уговаривать, убеждать, доказывать. Но сейчас, этого не пришлось делать. — Заседание окончено, — резко закончила она, ударив рукой о стол. Лунный Замок Луна проснулась рано, как всегда. Огромные своды замка больше давили на неё, чем радовали. Раньше ей казалось, что величие дворца даёт силы, теперь оно лишь напоминало о рутине. Бумаги, подписи, доклады. Она даже знала, что её ждёт за завтраком: длинные документы приказов и жалобы губернаторов. Но сегодня к привычной рутине добавились слухи. Советники осторожно упомянули, что в народе говорят: будто её муж был замечен в непристойностях с самой королевой Чейнджлингов. Луна сперва фыркнула. — Глупость. Вражеская пропаганда. — отрезала она. Однако мысль застряла. Она помнила, каким похотливым был Ганнибал. Может, он и не сошёлся бы с Кризалис, но… способен ли он изменить, пока война держит их в расстояние? Она отогнала сомнения и вернулась к делам. На сей раз бумаг было меньше: советники, заметив, как сильно вырос её живот, решили разгрузить правительницу. Беременность делала её медлительной, ей после каждого шага хотелось отдышаться. Поэтому многие дела переложили на помощников. Тем более сам Ганнибал приказал перенаправить большую часть казны, что была наполнена кредитом, на линию «Найтмер Мун» всё ради фронта, хотя Луна не знала об этом. После обеда Луна смогла впервые за долгое время прилечь днём. Лёжа в покоях, она вдруг вспомнила: в темнице томятся пленницы. Муж часто заходил туда, но узнать зачем, так и не успела спросить. Интерес взял своё, и она решила наведать пленниц, хотя не очень хотела видеть свою сестру Она спустилась в темницу Когда двери скрипнули и тяжёлые шаги эхом прокатились по каменному коридору, пленницы подняли головы. Впервые за долгое время в темницу вошла не стража, а сама Императрица Ночи. Воздух сразу наполнился напряжением. Луна молча окинула их взглядом. Она выглядела величественно, но её лицо не скрывало усталости. Селестия приподнялась, улыбнувшись с холодной насмешкой: — Сестра… всё ещё играешь в правительницу? Скольких ты предала ради этой игрушечной короны? Луна не ответила. Но взгляд пленниц заметил кое-что другое, её живот заметно округлился. Рарити и Флаттершай переглянулись, потрясённые переменами. Селестия сузила глаза и тихо, но так, чтобы каждое слово резало воздух, произнесла: — Ах вот оно что… Ты решила удержать не только власть, но и мужа. Но скажи мне, Луна… ты хоть знаешь, сколько раз твой Ганнибал навещал нас здесь? Луна прищурилась: — Чтобы что? Смотреть на исхудавших и грязных пленниц? — в её голосе звучала резкость. Рарити не выдержала и выкрикнула: — Мы не мылись целую вечность! Дай нам хотя бы искупаться! Луна бросила на неё быстрый взгляд. Она вспомнила, какой чистоплотной была Рарити, как та любила ухаживать за собой, и сжала губы. Селестия, уловив паузу, ударила сильнее: — Ты сама-то веришь в это, сестра? Что он просто приходил любоваться нашими цепями и грязью? — её голос стал тише, но ядовитее. — Когда он смотрел на меня, я видела совсем другой взгляд. Он скучал по теплу, которого ты ему не даёшь. И, может быть… находил его здесь. Луна вспыхнула: — Довольно! — её крылья дрогнули. — Хватит твоих грязных игр. Селестия лишь наклонила голову и едва заметно улыбнулась: — Игры? Нет, сестра. Это реальность. Просто ты слишком боишься в неё взглянуть. Луна резко развернулась, почти закрыв дверь, но у порога остановилась. Не оборачиваясь, холодно произнесла: — Накормите их. Дайте воды. Пусть искупаются. Кроме неё. — голос звенел, как сталь. Дверь захлопнулась. В темнице повисла тишина. Вернувшись в свои покои, Луна впервые позволила себе признать: слова Селестии ранили. В её сердце поселились сомнения. Верен ли ей муж? Или всё это время… Луна на миг задумалась: может стоит отправить двух преданных ей пони шпионов, чтобы те проследили за Ганнибалом? Но, взвесив всё, она отбросила эту мысль. Ганнибал Тем временем сам Ганнибал не терзался сомнениями. Его мысли были заняты куда более простыми вещами. В палатке ещё витал запах вина и тяжёлого дыхания. Ассистентки лежали, раскинувшись на простынях, волосы прилипли к вспотевшим шеям. Одна из них устало простонала, закрывая глаза, но на её губах всё равно оставалась довольная улыбка. Ганнибал, поднялся и застегнул ремень. Он шагнул наружу, в ночной воздух. Свежее дыхание ветра обожгло кожу, и он на секунду прикрыл глаза наслаждаясь контрастом. Перед ним раскидывался фронт. Где-то далеко на горизонте слышны были взрывы, воздух дрожал от глухого грохота артиллерии. «Речные укрепления» некогда гордость фортификации Лунной империи, теперь лежали в руинах. Чейнджлинги методично разрушали их артиллерией, и линии обороны приходилось откатывать всё ближе к «Найтмер Мун». Толл Тейл оставался единственным надёжным оплотом. Настолько крепким, что даже осторожный Вракс не рискнул бросить туда свои силы. — Хитрая тварь, — усмехнулся Ганнибал, глядя на горизонт. — Знает, где можно ломиться, а где голову потеряет. Он закурил сигару, глядя на тянущееся к небу зарево. Война становилась всё жестче, и его это только заводило. Каждое новое сражение он воспринимал как вызов, как игру с высоким ставками. Позади палатки ещё доносились приглушённые женские голоса, но он уже не слушал. В его голове складывались планы, карты и манёвры. Он выдохнул дым и ухмыльнулся: —На фронте всё решаю я. Конфедерация Южных Штатов. Юг Эквестрии В доме Роберта царила тяжёлая тишина. За окнами ночное небо темнело, а в гостиной на массивном дубовом столе лежали карты и бумаги. Лампа едва освещала лица троих заговорщиков. — Сто шестьдесят тысяч, — произнёс Роберт, постукивая пальцем по карте. — Всё, что я смогу собрать. Но у правительства будет не меньше двухсот пятидесяти тысяч. Если выйдем в лоб, нас сметут. Эпплджек нахмурилась, глядя на цифры. — Это почти вдвое больше. Мы и половины страны не пройдём. Пинки Пай, которая до этого молчала, вскинулась, заговорив быстрее обычного: — А если привлечь бизонов? Я могу поговорить с их вождями. Ну… они любят свободу, а тут как раз отличный повод встать против диктаторов. Это даст нам… двадцать тысяч, может. Роберт скептически приподнял бровь. — Двадцать тысяч против двухсот пятидесяти? Капля в море. — Но иногда именно капля переливает чашу, — с упрямством заметила Пинки. Эпплджек тяжело вздохнула: — А Дэринг Ду? Она могла бы поддержать нас. — Нет, — покачал головой Роберт. — Её войска увязли в джунглях с коммунистами. На неё рассчитывать не стоит. Повисла тишина. Затем Роберт, поднявшись, указал на карту столицы. — Мы ударим прямо в сердце. Захватим столицу мгновенно. Первым делом, здание конгресса и глава Конфедерации. Если он падёт, большинство командиров сложат оружие. Но придётся ввести в город как можно больше солдат под прикрытием… иначе нас заметят ещё на подступах. — А что с разведкой? — спросила Эпплджек. — Глава внутренней службы ведь не с нами. — Именно, — холодно ответил Роберт. — Он самая серьёзная угроза. Сначала нужно обезвредить его. Без этого плана не будет. Пинки и Эпплджек обменялись тревожными взглядами. Всё становилось слишком опасным, но пути назад уже не было. Закончив обсуждение, они остались в доме. Роберт великодушно выделил им комнату для отдыха. Но уснуть не получалось, из-за тонких стен раздавались женские стоны. Хозяйка из прислуги, кажется, не однажды кричала от удовольствия. Пинки закатила глаза, спрятавшись под одеяло: — Ну вот, теперь даже спать невозможно. Эпплджек только натянула шляпу на лицо и буркнула: — Терпи, Пинки. Война, не самое романтичное дело. Но в её глазах тоже мелькнула тень сомнения: сможет ли этот жеребец, проводящий ночи в утехах, действительно возглавить переворот?