Оно того стоит.

В парадные двери дома нетерпеливо постучали. В эту ночь Иноичи не спал, предчувствие беды не отпускало его уже несколько часов. Поэтому ночной посетитель не стал для него неожиданностью. Яманака лишь понадеялся, что он не разбудил жену и дочь. За дверью оказался дежурный ирьенин. — Яманака-сан, срочно! Госпиталь, тридцать шестая палата, Сакура Харуно. Больше информации Иноичи не требовалось. Уже через три минуты он открыл дверь, ведущую в палату подруги его дочери и обомлел от представшей картины! Несколько мужчин ирьенинов с силой удерживали Сакуру. Ее тело била крупная дрожь, оно изгибалось, вырывалось и светилось от чакры, глаза девочки были приоткрыты и бегали из стороны в сторону с немыслимой скоростью. На лбу проступила испарина. Главный врач и несколько его помощников сканировали тело Сакуры. В палате царила атмосфера паники. К нему подбежала Мирико: — Яманака-сан, у Сакуры наблюдается сильнейшая психическая активность. Мозг и тело похоже не справляются с нагрузкой. И откуда то невероятные запасы чакры и сила, мы еле ее сдерживаем. Успокоительные не действуют, ее чакра нейтрализует их. Иноичи подбежал к девочке, приложил руки к ее голове, и ужаснулся! Психически-информационный поток, загружаемый в ее мозг, был огромен! Поразмыслив две секунды Яманака принял решение — рискнуть. Он закрыл глаза и сделал выдох, погружаясь в подсознание Сакуры. Мощная темная сила безжалостно вытолкнула его обратно. Иноичи почувствовал, как стылый холод пробежался по телу. Та тьма, что защищала воспоминания Сакуры, теперь окутывала весь ее разум! Он снова приложил руки к ее голове. Если не получается изнутри, то можно попробовать помочь Сакуре снаружи, но это сложнее, намного сложнее. Руки Иноичи засветились и он увидел всю нервную систему Сакуры, еще усилие и он углубился, нервная система увеличилась в объемах перед его глазами, теперь он был способен увидеть каждый нейрон ее мозга. У Яманака перехватило дыхание от картины, что предстала перед его взором! Мозг Сакуры справлялся с потоком! Это было восхитительное зрелище — сотни миллиардов нейронов образовывали новые сплетения и соединения, иногда, словно повинуясь чьей-то воле, они изменяли свой рисунок. Размер нервной системы Сакуры и объем ее мозга становились как у полноценного взрослого человека. Невероятно! Но…у всего есть последствия, ведь в нашем теле все взаимосвязано! Иноичи содрогнулся от осознания того, какие именно последствия повлекут за собой такие изменения! Истошный крик Сакуры пронзил палату. У Иноичи сжалось сердце от ужаса. — Ее тело видоизменяется! Никаких обезболивающих и успокоительных, иначе покалечим ее! Она должна справиться сама! — Закричал он. У ирьенинов тут же засветились руки. Они стали скользить по всему телу Сакуры, отслеживая процессы. Яманака отошел от девочки, сейчас он ни чем не мог ей помочь. Оставалось лишь сжать кулаки и наблюдать ужасную картину — Сакура менялась. Ее жуткие крики сопровождали изменения черепа. Ее голова должна была стать больше, чтобы уместить весь необходимый объем новой нервной системы и мозга. И вместе с головой менялось и все остальное тело. Ноги и руки вытягивались, кости становились длиннее. каждый палец претерпевал изменения, и все это под ужасающий крик. Никогда прежде Яманака не видел ничего подобного… однако стоп! Нет, видел! Много-много лет назад… внезапно в памяти мужчины всплыл холодящий душу образ четырнадцатилетнего шиноби. Да, это было очень похоже на то, что происходило сейчас, вот только тот парнишка не выдержал, открыв глаза он больше не был прежним собой. Яманака содрогнулся вспоминая, как поймал его взгляд, казалось, что левый глаз мальчишки принадлежал одному человеку, а правый другому. Тогда он просто помогал отцу спасти этого пацана. Но кто знал, что на судьбу Иноичи выпадет еще один такой случай. Того парня он больше никогда не видел. А теперь перед ним Сакура, и Яманака понял, что он больше всего на свете боялся увидеть у нее те же безумные глаза. Дыхание Сакуры замедлилось, она больше не вырывалась. Тело наконец-то закончило свои болезненные трансформации. Теперь казалось, что девочке лет пять-шесть. Глаза ее все еще безостановочно двигались. Губы Харуно шевелились. Яманака вслушался в слова. — Я… Сакура Харуно…– сбивчиво шептала девочка, — я люблю…рисовать…люблю лес…собак…дождь…люблю своих друзей… люблю маму и папу…и я люблю…люблю… Конец фразы Иноичи не услышал, девочка провалилась в сон. Ее слова были странными, словно Сакура напоминала себе о том, кто она. И Иноичи бы соврал, сказав, что это не напугало его до чертиков. — Кажется страшное позади, — сказала главный Ирьенин. Но Яманака не почувствовал облегчения от ее слов, он не был уверен ни в чем. — Яманака-сан, спасибо Вам за помощь. Вы можете идти. Здесь родители Сакуры, они будут рядом с ней. И Мирико будет следить за состоянием девочки всю ночь. — Я останусь, — голосом не терпящим возражений сказал Иноичи. Но потом смягчился - это территория госпиталя, а Сакура не его дочь. Его слова тут ничего не значат, — Позвольте мне остаться, девочка пережила невероятный стресс, ее тело изменилось, даже лицо стало другим. Неизвестно как информационный поток подействовал на ее психику. Мы уже наблюдали не типичную для нее силу, мощь чакры и медицинские способности, с помощью которых она выжигала успокоительные и обезболивающие. Я хочу удостовериться, что с ней все будет в порядке, я дождусь когда она проснется. Ирьенины нехотя согласились. В палату вбежали родители Сакуры и побледнели, увидев свою изменившуюся дочь. Мирико стала рассказывать им о произошедшем. А Яманака, наблюдая за четой Харуно, понял, что Сакура не единственная, кому может понадобится его помощь. … «Уже утро?» В голове зияла пустота. Тело ныло, покалывало и выкручивало. Я открыла глаза, рядом оказались родители Сакуры. Ее мать спала на кровати обнимая меня, а отец тихо дремал рядом в кресле… «Нет! Теперь они мои родители!» Воспоминания общих семейных праздников, шуток, ссор, примирений и спокойных тихих вечеров мягким потоком окутали сознание. От них стало тепло на сердце. Ощущение рук матери дарили невероятное спокойствие и чувство защищенности. Теперь я их дочь. Я провела в роли их дочери девятнадцать лет в своем подсознании. И пусть наша реальная жизнь никогда не будет такой, какой она была у настоящей Сакуры, это не помешает нашему счастью. Я заметила еще одно кресло, в нем сидел Яманака, но он не спал, читал книгу. Я уже поняла, что произошло. Я полностью интегрировала жизнь Сакуры, смогла сохранить свою личность, и теперь у меня был полный доступ к ее памяти, навыкам, умениям, знаниям и чувствам. И со всем этим мне предстояло разобраться. Я потянулась, давая понять, что проснулась. Тут же вокруг меня началась суета. Родители стали обнимать и целовать в щеки, задавать множество вопросов. И я с восторгом осознала, что легко понимаю их речь, и так же легко могу отвечать. В перерывах между потоками любви от родителей я успела поймать взгляд Яманака. Все это время от мужчины исходило напряжение вперемешку со страхом, но когда наши глаза встретились, я почувствовала, словно огромный камень упал с его души. Он радостно улыбнулся мне. Мирико провела осмотр, сказала что состояние стабильное. Общая атмосфера была радостной, но я чувствовала - от меня что-то скрывают. Я не собиралась играть в игры и прямо спросила, что происходит. Вместо ответа меня подвели к зеркалу. И посмотреть было на что. Я изменилась. Лицо стало другим, сначала мне показалось, что тому виной впалые щеки и синяки под глазами… но нет! Исчез знаменитый широкий лоб Сакуры, исчезли вздернутый нос и пухлые губы. Черты лица стали более тонкими, спокойными. Видимо то, что я смогла сохранить свою личность, пережив жизнь другого человека трансформировали мое тело… Можно сказать, что я победила, вот только смотря на свое новое лицо, я не знала что чувствовать… однако в груди зародилось робкое чувство гармонии. Новые черты словно больше соответствовало моему внутреннему состоянию. Исчезли упрямые агрессивные линии, их сменили плавные, но кое-где прослеживалась и строгость. Я вспомнила прошлую ночь и поморщилась. Ощущение, как вытягиваются собственные кости, было отвратительным. Похоже костная ткань брала чакру на то, чтобы растить себя. Об этом свидетельствует мое состояние, которое я оценила, как чакроистощение. А еще мышцы… Мышечная масса была критической — я напоминала ходячий скелет. В памяти тут же всплыла информация, что мышечную ткань можно нарастить лишь естественным образом - еда и физические нагрузки. На этом сюрпризы не закончились. Оказалось, прошлой ночью я продемонстрировала свои способности ирьенина, и теперь всех интересовал вопрос: как это возможно? Пришлось делать то, что я терпеть не могла - врать. Опять! Скоро нужно будет записывать, что и кому я солгала. Я сочинила историю, что смогла наконец-то прорваться сквозь тьму к воспоминаниям, но там оказались не только они. Из тьмы на меня обрушился огромный информационный поток, о теле человека, о медицине, о техниках ирьенинов и о многом другом. История повергла всех в шок. Мирико стала задавать разные по сложности вопросы своей специализации. И чем больше правильных ответов я давала, тем выше поднимались ее брови. Последний вопрос был уровня «Цунаде». На него могли ответить лишь единицы. И после моего правильного ответа, ирьенин повернулась к родителям: — Это невероятно! Я уверена, что уровень знаний Сакуры превышает даже мой! Однако родители ее радости не разделили, скорее обеспокоились еще больше: — Что это значит? — Ваша дочь гений! Она сможет проходить практику в больнице уже в столь юном возрасте, и если у нее получится сдать экзамены, то она станет настоящим ирьенином! Это заявление совершенно не понравилось Мебуки и Кизаши. Я почувствовала, как они напряглись. И не удивительно, вчера они чуть не потеряли дочь, а сегодня им говорят о карьере для нее. В четыре-то года. — Мирико, я думаю, сейчас рано говорить о чем-то подобном, — мягко проговорил Яманака, разряжая напряженную атмосферу, — сейчас главное для всех нас — это здоровье Сакуры. — О, простите меня, — поклонилась ирьенин, — я была слишком поражена знаниями Сакуры. Мирико рассказала дальнейший курс моего выздоровления. Рацион, физические нагрузки, медитации, обследования, через две недели, если никаких происшествий не произойдет, я уже буду дома. И я почувствовала дикую радость от этой новости. Как же сильно устала от целого месяца в больнице! Мне так хотелось САМОЙ увидеть мир за окном! Жить в этом мире, но уже свою собственную жизнь! И я взмолилась, чтобы эти две недели пролетели очень быстро! На следующий день меня навестили Ино и Саске, они с шоком разглядывали новую меня. Моя история их одновременно напугала и восхитила. Они стали просить показать им различные техники, но я их огорчила сказав, что вся моя чакра уходит на восстановление тела. Чистая правда! Теперь я могла с легкостью видеть и контролировать чакропотоки. Я в свою очередь наслаждалась общением с детьми без языкового барьера. … Тренировки не были сложными, но нехватка мышечной массы давала о себе знать, тело тряслось словно листик на ветру от малейшего усилия, но я тренировалась не жалея сил. Уже через неделю я перестала походить на свеженький скелет и стала просто худощавой. Мирико не смотря на неодобрение родителей взялась меня обучать медицине. Я была не против, чем быстрее получу лицензию ирьенина, тем лучше. Обучение не сказать чтобы было эффективным, уже очень быстро стало понятно, что ничему новому Мирико научить меня не могла. Однако она не расстроилась, а повела меня к главному врачу Ямари. Та выслушала рассказ Мирико, и скептически осмотрела меня с ног до головы. После чего достала огромную папку и передала мне в руки. Я уже знала что это, и мои глаза вспыхнули азартом! Письменный экзамен на Ирьенина первой категории. — Если сдаст, допущу к практике, — с хитрой улыбкой объявила Ямари. Мне понравилась эта женщина, ей было лет 70, по ее глазам было видно, что она повидала очень многое. Канонная Сакура ее не встречала. Лицо Мирико периодически мелькало в воспоминаниях, а вот главного ирьенина не было вовсе. Возможно, это потому что главой больницы, когда Сакура проходила обучение, была уже Цунаде. И как только Пятая все успевала? — Но Ямари-Сама, вам не кажется, что это слишком? — возмутилась Мирико. — Пусть девочка ответит, — сказала глава своей подопечной, а потом повернулась ко мне и посмотрела прямо в глаза, спросив, — это для тебя слишком, Сакура Харуно? — В самый раз, — уверенно ответила я, не отводя взгляда. Женщина довольно фыркнула. Стоит ли говорить, что экзамен был сдан мною превосходно. Став Ирьенином первой категории я могла делать несколько вещей: Первое — мне разрешалось оказывать медицинскую помощь за пределами больницы, в частности раненым. Второе — я могла использовать медицинские техники в защите, а после выпуска из академии шиноби и в нападении. Третье — я могла работать медсестрой в больнице и получать зарплату, но в моем случае с разрешения родителей. Работа предполагала в основном помощь врачам, но и практики было достаточно. Уговорить родителей не было сложной задачей, они лишь удостоверились, что мне действительно этого хочется. Следующую категорию спец-ирьенина я могла получить только после звания чунина. … Еще одна неделя прошла невероятно быстро. Я стала помощницей Мирико. Помогала ей во второй половине дня с приемом пациентов, вносила данные в карты и в систему, подавала нужные инструменты. Иногда советовала шепотом нестандартные, но более эффективные методы лечения. Пациенты удивлялись столь юной помощнице, многие хвалили, но были и те, кто относился с недовольством. Но на таких я не обращала внимания. Таких было много и во времена, когда Сакура уже стала героиней и главным врачом госпиталя, таких не переубедить, что ни делай. Мирико же не могла на меня нарадоваться, и говорила, что меня ждет большое будущее. А я думала о том, что эта женщина удивительно чиста душой и сердцем. В скором времени я узнала, что ей больше пятидесяти лет! А выглядела она на тридцать! Мирико потеряла первого мужа на войне, во второй раз вышла замуж только через десять лет и у нее есть взрослый сын, он и ее муж держат небольшой ресторанчик в Конохе. Я поставила заметку, что обязательно посещу его однажды. День моей выписки наступил внезапно. За мной пришла мама. Выйдя на улицу через главные ворота госпиталя, я почувствовала настоящее счастье! День выдался жарким и солнечным. Мы шли по небольшим улочкам, вокруг было много деревьев и цветов, чему я не могла нарадоваться. За очередным поворотом мы вышли на одну из главных улиц Конохи и я увидела их - Лица Хокаге! Они величественно возвышались над деревней и у меня появилось чувство, словно они за ней наблюдают. Восторг и восхищение вихрем закружились в теле. Несколько шиноби ловко бежали по стенам зданий и перепрыгивали с крыши на крышу, они держали путь к главному штабу. Ветер подхватил листья с деревьев и понес им в спины, словно подгоняя. От представшей картины у меня перехватило дыхание, а в глазах появились слезинки. «Настоящее! Все вокруг настоящее! Я настоящая! Я живая! И я здесь!» — Сакура, не отставай, — заботливо окликнула меня мама, и я поспешила ее нагнать. На главных улицах было оживленно, я с интересом рассматривала прохожих, магазины, ресторанчики, жилые дома и странные постройки. Все было знакомым и новым одновременно! Мы остановились у нашего двухэтажного дома. Внутри все было привычно, но от этого не менее уютно. Я поднялась наверх в свою комнату, милая обстановка идеально подходила для девочки 4х лет, но совершенно не подходила для меня. Ничего, это поправимо. Я посмотрела за окно. Там находился тот самый балкон, с которого мы с Итачи прыгнули в море… Мы не виделись с ним с того самого дня. От Саске я узнала, что Итачи отправили на длительную миссию. Стало немного совестно, что за прошедшие недели я ни разу не обдумала наш дальнейший план. Я легла на кровать. Потолок комнаты был идеально белым, как в больнице и я намеревалась это исправить, как и многое другое. На губах у меня расцвела улыбка, не предвещающая ничего хорошего для нервов семьи Харуно.