Вторая линия.

В Москве сегодня, как назло, было до дрожи холодно и мокро. Дождь лил всю ночь без остановки, словно говоря: «Это плохая идея!!! Оставайся сегодня дома, в тепле, спокойствии и безопасности.» Лена упрямо шагала вдоль тротуара, жмурясь, когда особо крупные капли попадали на ресницы. Капюшон не особо спасал и без того намокшие рыжие кудри, а в кроссовках уже практически хлюпало. Девушка так старательно вышагивала против ветра и дождя, что не сразу заметила, как дошла. Остановившись, едва не пройдя мимо, она взглянула на здание, уже не замечая слякоти и холода. Трёхэтажное кирпичное здание, совсем неприметное в этот пасмурный день, серого цвета и с множеством окон, возвышалось над ней. Большая, немного потрескавшаяся со временем вывеска, гласила: «Государственный Дворец Молодёжи им. Н.А. Улановой.» В столице танцевальных коллективов было навалом, на любой вкус и цвет. Но лишь название одного всегда произносили аккуратно, почти шёпотом. Не потому, что боялись, а потому что уважали. В «Контуре» всё было не так, как у других. Там танцы были не «просто секцией после школы» или занятиями «для здоровья». Всё было приравнено к спорту. Тренировки до изнеможения, травмы, соревнования и строгий тренер. Это не звучало привлекательно. Но все, включая Лену, знали абсолютно точно — там успешные. Девушка очень любила танцы, она была уверена, что это – дело всей её жизни. Она не была идеальным танцором, не супер пластична и гибка. Но жила движениями. Сейчас, стоя возле дверей ДМ, она была до ужаса не уверена в себе. Конечно, она занималась в другом коллективе несколько лет, и была действительно счастлива. Она бы и не подумала уходить, если бы не осознание, что она не просто топчется на месте, а катится назад. Их тренер, Любовь Александровна, была совсем молодой, от этого и бросила коллектив. Женщина ушла в декрет, отдавая свою группу новому преподавателю, который оказался никаким. Лена очень пыталась принять изменения, но всё полетело. Новый тренер (честно говоря, она даже имя не запомнила), был слишком мягким и унылым. В самом коллективе пошёл разлад, и даже Катину, которую всегда все любили – стали задирать. Для неё это был зелёный свет, чтобы забрать документы. Она собиралась бросить совсем, но мама настояла. —Ты же помнишь, как они танцевали на том фестивале в ноябре!! Раз уж даже у меня мурашки бежали, хотя я-то, – Инесса мягко улыбнулась, опустив голову, – ничего в этом не понимаю.. Лена так легко вспомнив радостную маму, когда та согласилась сходить на отбор, тоже слегка улыбнулась и наконец, подошла к двери советского здания. Мама заставила дочь пообещать, что если её и не возьмут сюда, она попробует попасть в другие. Куда её бы точно взяли, конечно же. Толкнув тяжёлые двери, она сразу ощутила, насколько, оказывается замёрзла. Щёки обдало теплом, и она съёжилась. Она оказалась в большом холле, где потолок, как в театре — будто резной, весь в цветах и завитках. Внутри пахло деревянным полом и побелкой, но вовсе не противно. Повернув голову налево, она увидела гардеробную и вахтёршу, сидевшую там и не обратившую на Лену никакого внимания, листая газету. Справа же, была широкая лестница, очевидно, главная. Для неё это всё было таким чужим, что, услышав девичий смех из коридора сбоку от лестницы, она снова поёжилась. Тихонько шагая, она хотела обратиться к пенсионерке, которая сидела за вахтой, но та её опередила. –Ты куда? - громко спросила женщина, ни разу даже не подняв глаз. Она выглядела так, словно была здесь не просто главной, а сама строила здание и воспитывала всех ребят. –А…где найти Ивана Николаевича? - Лена, чуть растерявшись, сразу опомнилась, зачем она шла сюда в такую погоду. –Шаповалова… - аккуратно добавила она, когда вахтёрша недовольно и оценивающе посмотрела на девочку. –У «Контура» уже закончилась тренировка, - она недовольная вздохнула и цокнула, – Сходи на третий этаж, в триста шестой кабинет, должен быть там ещё… Лена слегка нахмурилась, подумав, что бабка какая-то слишком высокомерная, и натянуто улыбнувшись, развернулась в сторону лестницы. –Только со сменкой! Куртку здесь вешай - женщина шикнула, останавливая девочку, и встала. Женщина приподняла тяжёлую гардеробную створку - деревянную, отполированную, с облупленной краской на краю. Наконец, переобувшись в сухие кроссовки и повесив мокрую куртку, Лена направилась по лестнице на третий этаж, как ей и сказали. Она быстро нашла нужный зал в конце коридора и потупила взгляд. Тёмная двустворчатая дверь блестела в неосвещенном коридоре, только бежевая табличка «ХОРЕОГРАФИЧЕСКИЙ ЗАЛ» с номером 306, выбивалась ярче. Катина поправила лямку портфеля на плече, и потянула дверь, оказываясь прям в центре зала. –Здравствуйте.. -девочка смело шагнула в зал, где на неё сразу же уставился мужчина, приподнимая брови. Иван Николаевич даже выглядел серьёзным. Густые брови были чуть нахмурены, наверное, всегда, а глаза недоверчиво сужены. На вид ему было около 40 лет, но точную цифру Лена не знала. Он забавно сидел на чёрном стуле с обивкой, повернув его на 180 градусов, расставив ноги по бокам, а руки закинув на спинку. В зале, который, судя по всему, должен был быть светлым, было наоборот, тускло и почти мрачно. –Ты кто?- тренер «Контура» выразительно выгнул бровь, крайне озадаченно и выразительно смотря на рыжую девочку. Лена почти была готова уже убежать. –Я…Лена Катина, мне сказали, что можно подойти на просмотр, -она подошла и вручила Ивану папку, где были документы и справки, также характеристика от её прошлого тренера, которую она попросила написать. Иван шмыгнул носом, постучал пальцами по спинке стула, как только открыл папку, сразу сказал: –Вообще-то, я никого не ждал, -Лена тут же опустила взгляд, неловко топчась на месте. –Тебе 16? -спросил тренер, наконец посмотрев на девочку, и когда та кивнула, снова нахмурился, –Почему без родителей пришла тогда? Лена не знала, что ответить. Извиниться? Сказать, что мама работает на двух работах? Что папа бросил их? Ну или что она просто не подумала? Нет. Так, Иван подумает, что она глупая или безответственная… Наверное, девушка так долго молчала, что Иван сдался. Уже пролистав всю папку, он оглядывал невысокую девочку с ног до головы. Рыжие кудри она заплела в небрежный хвост, который чуть распушился из-за дождя. –Ладно, -он тяжело вздохнул, и встав со стула, оттащил его к двери, –Сделай разминку, как дома делаешь. Хочу посмотреть, как тело работает. Лена оживилась, сбросила сумку и сделала обычные движения. Наклоны, повороты туловища, прыжки. Иван стоял у двери молча, сложив руки за спину. – Теперь покажи диагональ. Шаг-прыжок, с вращением. Отбежав в угол кабинета, Лена быстро сделала то, что он просил. Она наверняка чуть торопилась, боясь, что он передумает смотреть. Когда под диктовку мужчины Лена выполнила всё, что он просил, она остановилась перевести дыхание. –Спина у тебя странно работает. Где занималась? -Иван задумчиво снова оглядел девочку, уже прикидывая, что ей придётся чуть похудеть. Катина реагировала на каждое слово, хоть и не внешне. Сердце билось где-то в ушах. Она осознала, как ужасно сильно хотела сюда. Пускай будет тяжело. Пускай будет больно. Пускай. Она всё выдержит. –в Импульсе, у Любви Александровны…во втором составе. -почувствовав заинтересованность в вопросах тренера, она мысленно порадовалась. Иван прошагал, тяжело вздохнул. Попросил её наклониться назад и положил руку ей на спину. –Ты рыхлая, и спину исправлять надо будет, - Николаевич провёл ладонью по половине своего лица, стирая усталость. –Но мне интересно посмотреть на тебя в работе, тем более Любовь Александровна…хороший педагог, - он снова уселся на стул, –Значит так, побудешь на испытательном сроке, недельки две. Посмотрим, как пойдёт. Лена вдохнула и закивала, не веря своим ушам. Она ведь не показала ничего необычного, от этого было вдвойне неожиданно услышать такое. Даже если и испытательный срок…все равно! Хоть не выгнали сразу. Только сейчас девочка обратила внимание на большой стол. Точнее нет, шкаф-стенка. Огромного размера, до самого потолка, стоял шкаф с множеством дверок, где, возможно, были костюмы. Но внизу была выемка, как стол, где стоял магнитофон. Под «столом» был выдвижной ящик, куда и полез тренер. Покопавшись, он вытащил листок, быстро и размашисто написав там что-то, вручил Лене. Она радостно кивнула, быстро собралась, и попрощавшись, убежала. Иван продолжил сидеть в почти тёмном зале, не включая свет, и только думал: «А зачем?» Он совершенно не понимал, почему дал надежду рандомной рыжей девчушке, с которой ещё повозиться придётся. Наверное, чуйка. Тренерское чутьё на потенциал.

***

На радостях Лена буквально долетела домой. Рассказала всё маме, которая уже вернулась со смены и готовила ужин, и та зацеловала её. Лена сказала, что она сейчас её задушит, и Инесса смеясь, перестала обнимать дочь. –Что ещё сказали?, -уже серьёзно спросила мама, не услышав ничего про расписание и условия занятий. Девушка вспомнила про листок, принялась читать вслух. –Понедельник—Пятница с 16.30 до 20.00, в субботу с 9.00 и до 15.30(обычно, бывает по-разному), -почерк Ивана не был аккуратным, но будущая ученица хорошо его разбирала. –А воскресенье, выходной? -улыбнулась Инесса, помешивая что-то в сковородке. Лена пожала плечами, вспомнив, что вахтёрша ей сказала «тренировка у Контура уже закончилась», хотя сегодня было воскресенье, но продолжила читать. Дальше было написано про форму, обувь и в целом - внешний вид. Никакого макияжа. Волосы собраны. Форма простиранная. Всё как и везде. Лена на секунду позволила себе подумать, что может это самый обычный коллектив? И ничего там сложного или особенного нет. Значит завтра её первая тренировка на испытательном сроке? Понедельник ведь. Лена сразу собрала два портфеля, один - в школу, другой - на тренировку. Она практически не переживала, пока что. Она не хуже остальных. Единственное, что могло заставить переживать так это то, как к ней отнесутся остальные? Новеньких нигде не любят, это не секрет. Так ещё и не одного знакомого человека. Лена не была изгоем, но она по-прежнему была стеснительной и скромной. Наверное, это было плохо для неё, как для человека сцены. Ну, воспитание никуда не денешь. Впрочем, она туда не дружбу водить идёт, а тренироваться и добиваться успеха. Рыжая макушка коснулась подушки, но Лена ещё долго ворочалась, в попытке уснуть. Она все думала о том, как пройдёт завтра? А послезавтра? А через две недели, что будет? Вопросы лезли и лезли, пока наконец она, уже, наверное, от усталости не уснула. Ей ничего не снилось, напряженный мозг был в состоянии только генерировать сценарии того, что теперь для неё будут значить танцы. Но это было и не нужно. Ведь совсем скоро, она и сама узнает.