III Стратегия Темпоса

Сидя на пятой точке на полу затхлого, холодного подвала, Люси продолжала всхлипывать в перемешку с надрывными страданиями, обняв свои острые коленки цепкими руками. Даже Елена Гилбет, со своей мягкостью и чуткостью не могла успокоить эту тринадцатилетнюю девчушку. Фред и Джордж с мрачным выражением лица, продолжали наблюдать за этой отчаяной картиной. Казалось, всё должно было быть довольно понятным: Мейтнериум был для Люсинды практически братом, по крайней мере, из самого рассказа подростков о себе. Вместе они объдинялись в могущественное и сильное существо — Полярис, вместе прибыли из будущего, преодолев такой путь, чтобы защитить всех их, поэтому, подобный жест со стороны Мэтта можно было считать чистым предательством, которое Люси не могла принять. Да и никто, наверное, не принял бы. Однако это — лишь наглядные факты. Помимо боли, разрушевшей картину крепкого доверия и чувств, было кое-что ещё… Особняк Сальваторе. Недры подвала. Часом ранее. — Теперь можешь стоять? — осторожный, приглушённый голос повелителя Металла обратился к наследнику дома Огня. Мейтнериум сжал в ладони янтарь Аарона, придерживая того под мышку. Когда будущий сын Гермионы и бывшего наследника Земли, Аурума Тера, остался с ненавистным всеми Пруэттом наедине, первое, что он попытался сделать это, конечно же, снять камень, что повелитель Молний без труда позволил. Аарон вообще никогда не сомневался в преданности Мейтнериума своему отцу. И ему уж точно не хотелось раньше времени откинуться, поэтому он старался качественно кочевряжется насколько позволяло его состояние, сидя, как крыса в подвале и дожидаясь именно его. Агония боли жгла бывшего гриффирдорца до самих костей, заставляя сцеплять зубы, в глазах словно ощущались иглы, несмотря на то, что янтарь уже надёжно располагался в руках Мэтта. Нужно было скорее убираться отсюда и, по словам Металла, как можно скорее найти того, кто исцелил бы Аарона, а именно — полубога из измерения Олимпийцев и не чёрт знает какого, а сына самого Аполлона или, хотя бы, как Цезарь — внука. Думал ли он, что подавленное сознание Рона в нём может очнуться и возобладать над ним? Конечно, и не единожды. Уж об этом Аарон думал постоянно и даже боялся подобного, цепляясь за свой филосовский камень, как за спасательный круг. Вот только, после того, как Кай Паркер впился в него своей смертоностной силой сифона, выкачав часть энергии, спасательный круг, закрепляющий сознание Аарона в теле, превратился в свинцовый, таща его вместе с собой на дно. У него просто не оставалось выбора, кроме как позволить союзнику освободить его от него. Мейтнериуму же, своё же состояние, разбирать по косточкам, вовсе не хотелось. Явно было не до этого. Однако, пришлось. Пришлось затрагивать ту тему, которую он хотел избежать больше всего. И, эта самая «тема», успела ворваться в комнатушку, где под надёжным замком, держали Пруэтта. Как не во время. — Что это ты делаешь, Мэтт? Острые, голубые глаза девчушки недоуменно вперились в раскинувшуюся картину. Повелитель Металла, придерживая бывшего гриффирдорца, собирался как раз открыть портал в другое измерение и, с этим он явно собирался торопиться, пока его зелёный гранат, похоже, не исчез из-за временнóго наложения другого. По сути, того же самого камня, который ранее принадлежал Ауруму. Использовать для открытия воронки янтарь Аарона, Мейтнериум не решился бы, судя потому, что энергия камня явно была нестабильной. Почему же остальные пошли на столь опасный шаг с использованием, для подобной манипуляции, лазурита Сапфира, чтобы открыть портал сюда из Сумеречного измерения, Мэтт не знал, но догадывался, что, возможно, просто из-за дикого отчаяния, ведь его отчим, на тот момент, находился в куда более плачевном состоянии, нежели сейчас Аарон, а быть может… они всей толпой просто были не осведомлены, что их могло занести, даже Хаос не пойми, куда? Всё же, единственный, человек, Элемéнтар, знающий об этом, а именно сам Сапфир — мучился в предсмертной агонии. — Аарону Фламмелю нужна незамедлительная помощь, — сухо ответил Мэтт, краем глаза стрельнув в Люсинду, казалось, пытаясь, как можно более деликатно ответить, а ещё лучше — замаскировать правду, чтобы она просто отстала. — В данный момент они зляться на него, да. За то, что он уже не тот Рональд Уизли, но… думаешь моя мать или же её дружок Гарри Поттер, а также братья принца Огня, обрадуются, в последствии, если он умрет? В особняке Сальваторе помощи ему не найти. — Ты не имеешь права принимать такое решение один! Об этом должны знать все! — Острым голосом возразила Люси. И вот как ему стоило теперь выкручиваться? Взять и прямо объяснить ей то, что она вот-вот скоро исчезнет? Попросту перестанет существовать потому что он, вместе с Беллатрисой Лейстрендж, по приказу Пламена Фламмеля, до того, как они явились в особняк, убили её отца, Элайджу Майклсона? Ведь именно по этому Мэтт столь пристально взирал на неё ещё в кухне, всё время выглядел настороженным, словно ожидал, что это могло произойти в любой момент, даже будучи осведомленным о законах Темпоса и временном отрезке, отведённому какому-либо предмету или же существу до того, когда время сгладит свою власть. Это ведь он был тем самым мальчишкой в болотной капюшоне, надёжным шпионом Альянса, на собрании последователей Хаоса, где безумная, в прошлой жизни бывшая пожирательница (о чём прекрасно помнил Рон, перенеся с ребятами своё сознание в эту временную параллель) с пеной у рта распиналась о том, что не доверяет ему. Мейтнериуму Крионису, воспитанному Сапфиром Крионисом и Гермионой Грейнджер в прошлом. Или же в скором будущем… Ох уж эти причудливые завихрения времени. Он должен был сейчас стоять и рассказывать ей, что её дни уже сочтены, из-за его, якобы правильного выбора, в котором она оказалась лишь ненужной погрешностью в уравнении, что следовало незамедлительно исправить, дабы Хаос мог навести порядок? Хаос и порядок?! Мейтнериум явно сбрендил. Из-за семейных проблем, лишённых когда-то ценностей, по разным причинам, а так же любви матери и приёмного отца, в чём старший сын Гермионы чётко был уверен — виноват его младший брат Аметúстос, у него просто поехала крыша. Вот так вот, сдвинулась на всех извилинах не в том направлении, что даже Люси не смогла заметить, насколько в его душе всё было плохо, а ведь она чувствала его эмоции, когда они становились Полярисом, хоть он и прилагал много усилий, чтобы подавлять их. Эта тринадцатилетняя девчушка была единственной, кто сливаясь с ним, на магическом уровне, в одно целое, понимала его, а он поступил с ней таким зверским образом. И уж за свой неисправимый, ужасный поступок, он не просто не хотел рассказывать ей о подобном, предупреждать или же как-то беседовать о сотворившем. Он попросту, даже не хотел смотреть ей в глаза, отсчитывая в душе лишь приблизительно, отведённое ей время. И тогда уже не нужно было бы о чём-то гадать, задумываться, возвращаться мыслями к своему поступку, сомневаться в правильности своего решения и выбора. Просто пух — и, словно, не было её… Всего один поступок, как объяснил ему Пламен Фламмель, кому он поклялся в верности, после того, как они с Люсиндой оказались в прошлом, а уже настолько переписанное будущее, которое Люси, как составляющий ингредиент великого, могущественного ритуала, носящая прозвище Свет, могла полностью перекрыть будущее для Хаоса и Пустоты — якобы константы в которым безоговорочно нуждалась вселенная, ибо в ней всё должно было быть сбалансированно. Как же легко можно было манипулировать подростком, имеющим детские травмы, обделённым и израненным, так и не успевшем познать материнской и отцовской любви. В одночасье, соль на рану успел ему насыпать даже Дамблдор, сомневающийся в его идеях и решениях, недоверяющий ему, к которому он, казалось, проникся симпатий, после того, как они с Люси попали в прошлое. Который, казалось, мог стать для него опорой и поддержкой, чем он был с самого детства обделен, словно ошибка, незапланированно появившаяся в системе, испортившая его матери все надежды и мечты на перспективное будущее. — Ты снял с него камень? Снова без труда? — Ошеломленно округлила глаза Люси. Ей показалось, что случай с Каем Паркером мог быть простым совпадением. Всё произошло настолько быстро, что Люси не стала задаваться какими-либо вопросами. Жизнь самого Мэтта была под угрозой, куда уж извольте, спрашивать, как у него могло получиться сделать это? На тот момент члены Ордена собирали себя едва не по частям и она решила, что разберёться во всём позже, что у них будет достаточно времени для обсуждения деталей, но… — Ты ведь не подумала, что я, вдруг, стал обладать какой-то таинственной силой? — Выгнул в её сторону бровь Мейтнериум всё ещё не решаясь смотреть ненастоящей сестре в глаза. — Я стащил их, потому, что их камни доверяли мне, или… доверяют, как сейчас это и делает камень Аарона. — Мэтт… — Я ведь говорил, что не ошибся в сделанном выборе, Лу, — сглотнул парень, казалось, огромный, застрявший в горле ком. Дьявол, поскорее бы это уже случилось. — Припоминаешь нашу вылазку с Драко и Ньютом? — Потупил свои карие глаза Мэтт, взирая в пустоту пространства. — Когда мы впервые узнали, что Дамблдор скрывал от нас правду касательно янтаря Вивьен? Такие красивые, такие проникновенные глаза… В точности как у его матери, понимания которой ему всегда так не хватало. Он стоял, всё ещё не решаясь поднять их на неё, в мыслях постоянно молясь всем верховным Элемéнтарам, чтобы она скорее уже исчезла из общей системы бытия. — Ты ещё задала мне вопрос, что именно я имел в виду? А ведь это была последняя капля, опустившаяся в полный стакан злости, отчаяния и несправедливости. Он был до верха полным... — Мэтт… — Мы с тобой уже всё равно не увидимся, Лу, — твёрдо отчеканил юноша, собравшись, наконец, с силой воли, чтобы встретиться с ней взглядом. — Тот шпион это… ты. — Горько прошептали её уста. Ладонь девчушки от шока схватилась за дверной косяк, дыхание моментально участилось. — Элайджа Майклсон — мёртв. Было сложно, но мы с Беллатрисой позаботились об этом, — взирая на неё своими пустыми глазами, сказал Мэтт, даже не моргнув. — Она немного ранена, зла на меня, как обычно, но вскоре это пройдёт, потому что главной была цель. Ты. Никто уже не сможет вмешаться. Даже Темпос. Отматывать время вспять, чтобы спасти одну жизнь — это прямое нарушение правил. Он на это не пойдёт. — Сузил свои карие глаза юноша, придерживая слегка качнувшегося Аарона. — Тебе не долго осталось, вот, что я тебе скажу. Когда именно ты исчезнешь, я пойму по связи Поляриса. Всё чем мы когда-то были, чего хотели добиться, к чему стремились — уже ничего из этого не важно. Прощай. Промолвив столь сухо, столь отчужденно и столь безразлично подобные слова, Мэтт взмахнул ладонью в пространстве, матереализуя малахитовую воронку, пока его камень ещё был на это способен, и нырнул в неё вместе с Аароном Фламмелем, без раздумий, оставив девчушке после себя лишь колыхание воздуха, а ещё страх, бессилие и боль. *** — Кто-нибудь ещё хочет сдохнуть? — Саркастично усмехнулся Деймон вместе с грязной лопатой вернувшись в особняк и наглухо заперев ту в шкафу, а то мало ли, вдруг бы она вознамерилась скакать и прыгать, пыряя собой всех, оказавшихся на пути. — На всякий случай я ещё вырыл пару ям, чтобы потом не напрягаться, — продолжал криво усмехаться вампир. — Это вовсе не смешно, Деймон, — строгим взглядом воззрилась на него Бонни, продолжив шептать свои защитные заклинания на неизвестном ребятам языке. Шутка что ли? Вовсе нет, если кого-то занесли в список леди Деф. Сальваторе старший собрал губы в импровизированную трубочку, нехотя покосился на шкаф в котором находилась лопата и хмыкнул себе под нос, уже проходя в гостинную. Разумеется, Деймон знал, что сама по себе лопата никак не могла бы ожить и носиться по округе, вознамерившись спилить кому-то головы, если же ей целенаправленно кто-то не орудовал. Однако, рисковать вампир всё же не стал, припомнив, как Малфой дважды хватался, как ненормальный за качергу. Всё же, оказавшись в чьих-то руках этот огородний предмет мог быть потенциальным оружием. Да и желающих использовать его было в достаточном количестве. Тем более, у старшего Сальваторе ещё даже толком не было возможности познакомиться с теми прибывшими, подозрительными подростками, одного из которых, по близости, уже и не было. А ещё говорят, что совпадений вовсе не бывает, ведь Деймон и подумать даже не успел о девчонке с именем Свет и парнише с прозвищем Металл, как из-за угла в обнимку с одной из подростков, шла Елена, жестом пальца прикасаясь к губам и невербально давая возлюбленному понять, чтобы отставил какие-либо колкости. Позади обоих прошаркали, без особого энтузиазма, Фред и Джордж, синхронно взвалившись на диван. Елена решила одну проблему, как решил вампир, и тут же успела взвалить на себя следующую. — Что произошло? — Нахмурился Стефан, встревоженно подходя к обоим и ловко перехватывая девочку к себе. — Люси, почему ты так сильно плачешь? Рассказ мисс Майклсон был не очень длинным, в бóльшем колличестве дополнен словами Елены, из-за слабого состояния Люси вновь пересказывать одно и тоже. Так же, ужасные новости были приправлены парочкой злобных фраз Фреда и Джорджа, в отвращении корчивших физиономии. Услышав подобные слова о скором исчезновении Люсинды с лица бытия, а так же о бегстве Пруэтта ещё и вместе с Мейтнериумом, Бонни резко перестала бормотать заклинания. Николетт, тут же подскочив с пола на ноги, подошла ближе, не в силах издать и звука от шока, а Деймон дважды успел пожалеть о всех своих саркастичных шуточках. На мгновение, в гостинной Сальваторе повисла гробовая тишина. Только Люси продолжала рыдать навзрыд, не способная утихомирить свой плач. Она была столь невинна и столь юнна, чтобы готовиться проститься с жизнью так скоро и, каким, оказалось образом с ней решила расправиться Смерть? Предательством того, кому она доверяла и любила? От существа, который значил для неё больше, нежели сама жизнь? — ДЬЯВОЛ! Деймон в один присест оказался напротив стола с пустыми бутылками спиртного, зашвырнул его через всю гостинную, так что тот вдребезги разбился об стену и злобно выругался, едва слышимо, но вполне понятно. Кто бы минутой ранее так заботился о безопасности обитателей особняка, учитывая, что Деф могла воспользоваться таким удобным случаем и повтыкать разлетевшиеся, острые предметы во всех в кого не лень. Или же она приготовила, оставшимся членам Ордена нечто куда более пикантное? Люсинда, на мгновение, даже успела вздрогнуть, от столь мощного удара пришедшего столом об стену и притихла от шока, но после снова разрыдалась, хоть и не так громко. — Значит Элайджа Майклсон, твой отец? — Осторожно спросила Бонни, подходя к девочке, касаясь своими тёплыми ладонями её холодных рук, — а твоя мама? Люси, в очередной раз всхлипнув, медленно перевела заплаканные глаза на Фламмель, стоящую неподалёку. — Николетт? — Удивлённо задался вопросом Стефан. В силу природы вампира, младший Сальваторе был очень наблюдательным. — Она твоя мама? — Что? — С ужасом забегала глазами маг Огня, пытаясь осознать услышанное. Деймон, в очередной раз, фыркнул нечто нелицеприятное, после направился прочь из гостинной, в поисках своего мобильника, оставленного в кухне. Нужно было подъяснить парочку важнейших деталей. Что-то не сходилось в том, что наплёл Свету Металл. — Постой я… — Николетт не могла так просто промолвить этих слов. — Я… твоя мать? А отец… Элайджа? Казалось, будто вокруг всё замерло. Юная мисс Майклсон и дочь Николоса Фламмеля безотрывно взирали друг другу в глаза, не решаясь сказать что-либо. Гарри, вошедший в гостинную вместе с Малфоем заметно насторожились. Напряжение, казалось, буквально разрежет своей грузностью воздух, повиснув в пространстве подобным информационным потоком, а как ещё нужно было воспринять подобное? Броситься друг другу в объятия, шепча успокоительные, тёплые слова, вновь разрыдаться, вот только от радости или же взволновано улыбаться, испытывая толику неожиданного счастья? Быть может, но… — Это просто невозможно! Первой в себя пришла Николетт. — Я не стала бы изменять Ауруму! Она явно придумывает. Это очередной бред! — Жёстко выдала, как на духу Фламмель. — А быть может они с сыном Гермионы Грейнджер заодно и это очередная уловка?! Он же помог сбежать Аарону. Этот Мейтнериум! — С отвращением промолвила девушка. — Что ты… сейчас сказала? — Недоуменно уставился на Николетт Драко, пока все пытались осознать выпалившую из неё реакцию на слова Люси. — Да, что услышал! — В той же манере выдала Фламмель. — Мейтнериум — биологический сын Гермионы и Аурума, когда тот был ещё Тером. — Повтори. — Уже как-то яростно выдал Малфой, сжимая руки в кулаках. Первая реакция — Тер обесчестил его Миону, пьяница и забулдыжник, тыкающий, похоже, свой ненасытный причендал по первому стояку, а на Миону у половины Хогвартса вставал большой и крепкий, так что в своих догадках Малфой явно не мог ошибаться. Ярость ослепляла ещё сильнее, когда он думал, где в этот момент мог окалачиваться до тошнотворности отвратительнейший, ледяной принц, когда его девочку насаживали, а быть может, Миона отдавалась обоим? Она ведь не помнила прошлой жизни, их дружбы, некоторых его ухаживаний до того, как их гриффирдорские сознания попали в их параллель. — Геомиона Грейнджер — беременная от Аурума Тера путем непорочного зачатия, Драко, — спокойно произнёс Стефан, пока бледнолиций вновь не схватился за любимую качергу и не стал громить всё вокруг. — Мы ещё не подъясняли детали касательно всего этого у Сапфира или же Николетт, — как можно мягче произнёс младший Сальваторе, обратив внимание на то, что градус злости когтевранца немного снизился. — Сам ведь видишь, после того, как тебе пришло, так сказать, видение от Темпоса, на это просто не было времени. — Времени? От Темпоса? — стиснул от злости зубы Драко, покосившись на Гарри. — Им же сейчас и является этот… Аурум?! — Я узнал о беременности Гермионы, так же, недавно, — серьёзно произнес Поттер, неловко поправив на переносице очки. — Сапфир попросил уравновесить её дзен магией Земли. — А она сама об этом знает? — С нажимом спросил Драко, но ответа на свой вопрос так и не получил. Ни от кого. Люси вновь всхлипнула, но уже от накатившей боли со стороны жёсткого недоверия Николетт, которая ни на минуту не собиралась верить в то, что является её матерью. Да ещё и от Элайджи Майклсона. Она просто закрыла ладошками лицо, ощутив, как бережно и заботливо прижал её к себе Стефан, что всем своим взглядом велел Малфою успокоиться. Вот только, резко развернувшись в направлении второго этажа, Драко скорым шагом ретировался, за которым сею минуту помчался и Гарри. В гостинной, по-прежнему, стояла мертвецки напряжённая обстановка. Только Фред, решив сменить унылое положение, поднялся с дивана, вознамерившись направиться в кухню, чтобы налить себе стакан воды, но внезапно, споткнулся об кресло, теряясь в пространстве и громко начал кашлять. Кровью.