III Стратегия Темпоса

Дыхание у Николетт перехватило, ладошки вспотели, сердце клокотало в груди, разнося по телу и без того, всегда, высокоградусный жар. Он стоял за её спиной, обдавая неким ароматом корицы и апельсина, таким незнакомым, но таким приятным. Фламмель не знала во что верить. Мог ли он столь сильно измениться? Сладкие ощущения, которые можно было испытать от близости с ним ничуть не стали другими. Это она уже осознала наверху, в отличии от головокружительных ароматов, что источало его естество сейчас. — Даже слова не скажешь? — Прошептал любимый, мужской голос, тембр которого скользнул вблизи её кончика уха до самого плеча. — А ещё минуту назад ты орала, как ненормальная… Николетт всё ещё стояла как вкопаная, боясь обернуться. Так вот каким ароматом в действительности обладал её «золотой» мальчик, когда не пил? Однако даже умопомрачительный запах тепла и уюта не должен был сбивать её бдительности. Желание. Сильное и жгучее желание треснуть его по самым чувствительным местам должно было стократно преобладать над ней. Оно обязано было наполнять каждую клеточку её тела, жечь яркой агонией во внутренних органах, разливая злость и боль. — Так вот что мне нужно было сделать, чтобы ты объявился? Орать, как ненормальная твоё имя, только произнося его правильно? — Резко развернулась Николетт, намериваясь высыпать на него шквал желчных негодований, но слова буквально застряли в горле так, что она едва не поперхнулась, издав лишь срывающийся, шоковый, гортанный всхлип. Аурум был вовсе не похож на себя. Вернее, это был тот самый парень, в которого она до сих пор была столь сильно влюблена, но он очень изменился. Плечи стали шире, рост намного выше, а черты лица… Из шаловливых, шкодных и воровитых они превратились в мужественные, серьёзные и до жути привлекательные. Нет. Перед ней стоял уже вовсе не парнишка - разгильдяй лет двадцати. Это был неописуемо красивый мужчина с темно - золотыми, послушными кудрями, возраст которого подходил к тридцати на вид. Фламмель сделала резкий шаг назад, застыв в неком ступоре, не сводя с него изучающего взора. Небесные глаза девушки заметно растерялись, взор, невзначай, задел стоящих позади него. Ребята всё ещё были застывшими, подобно замороженным. Они так и продолжали не шевелиться, словно у них кровь ушла из-под вен. Сила Темпоса была необыкновенно мощной, распространившись, в данный момент, на весь особняк. — Аурум… — тихо произнесла Николетт, собравшись с силой воли, вновь поднимая на него свой растерянный, ошеломлённый взгляд. — Темпос, — кратко поправил её он, отразив на лице ту самую, добрую, тёплую улыбку, словно ласковое солнце, выглянувшее из-за чёрных туч. — КАК ТЫ ПОСМЕЛ ПОСТУПИТЬ СО МНОЙ ПОДОБНЫМ ОБРАЗОМ?! — В следующее мгновение разразилась криком она. Мужчина заметно дёргнулся, словно не ожидал подобной реакции. Глаза цвета янтаря молниеностно округлились, а спустя пару секунд, зал Сальваторе разразился заливистым, громким смехом. Он заложил руки в карманы кремовых брюк, несдержано запрокинул голову и продолжил хохотать, в полной мере наслаждаясь её реакцией. — Да как ты смеешь?! — Вспыльчиво заявила Николетт. — Я рад, что ты не изменилась… — в следующую минуту вновь своим фирменным, добрым голосом заявил он. — Зато ты изменился! — Продолжила палить она, чувствуя, что вскоре вот-вот разразится огнём. Буквально. — Ты… посмел покончить с собой, — Продолжила эмоционально жестикулировать девушка. — Бросил всех нас, заставил меня думать, что я больше тебя никогда не увижу. Ты не дал даже намёка на то, что остался жив. — Это для вас моё «остался жив» можно называть подобным образом, маленькая моя. — Ласково ответил Аурум, слегка склонив голову, — но для всего мироздания я — переродился, а значит, в действительности умер на тот момент. Для меня это второй жизненный цикл. В прежний, к сожалению, я вернуться не могу. — Тебя не было больше суток… — сглотнула Николетт. — На самом деле чуть больше восьмидесяти миллионов лет, — спокойно ответил он. — Восьмидесяти… что? Ты пьян? Бывший Тер заметно сцепил зубы, услышав подобный вопрос, тут же напрягся, со свистом выдохнув. Впрочем, чего именно он ожидал даже от неё? Он ведь забрал у неё самые нужные воспоминания касательно причины своего обильного, беспросветного клюканья. Для Николетт и всех остальных, кто его знал, Аурум был просто бездарным пьяницей, не имеющим цели и не способным остановиться. — Время относительно, любимая. Тем более для Темпоса, — продолжил серьёзно изъясняться мужчина, будто его и не задел её вопрос, по-прежнему стоя на том самом месте, не приближаясь к ней. — Когда я переродился, нужно было почистить кое-какие моменты в развитии цивилизаций. Я был очень занят. К тому же, в моём офисе сейчас царит полная неразбериха. Предыдущий Темпос свалил на меня много своей работы. В некоторых столетиях я, в действительности, проживал целые века, без прыжков во времени и это лишь относительно этой реальности. Есть и бесчисленное множество других, Летт, ответственность которых ложится на плечи Светлых, Верховных Элемéнтаров. Тебе даже не представить, что в одной из таких устроили варианты местных Платинума Тера и Инверно Криониса… — с протяжной усталостью выдохнул Аурум, огорчённо опуская в пол свои янтарные глаза. — Путём опаснейших замышлений они поставили под угрозу существование всей мультивселенной! Каждая существующая реальность могла исчезнуть. Тех, кого ты знаешь годами могло просто не существовать. — Ты мог хотя бы намекнуть, что вернёшься… — обиженно возразила Фламмель, нарочито пропустив сквозь уши столь серьёзную информацию, будто специально эгоистично просеяв её, как муку через сито. Она понимала масштаб катастрофы, как и то, что для него, похоже, пробежали многие и многие годы, если и не целые тысячелетия, когда для неё прошли лишь сутки, а сердце всё равно обиженно и ущемленно грохотало в груди. И это он ещё не успел промолвить следующего, что вырвалось из его уст. — Я не вернулся. Присутствие Смерти в этом доме вызвало меня, — дежурным, даже каким-то отстраненным голосом, произнес бывший Тер. — То есть ты… — Теперь я — верховный Элемéнтар, Летт. Это ставит запреты на любое вмешательство в жизни, как смертных так и любых других существ в любых измерениях, включая и Элемéнтаров, — пониженным голосом ответил Аурум, продолжая пристально взирать на неё, столь обиженно отводящую от него взгляд. — Тогда… что …это было наверху? — Запнувшись, спросила Фламмель. — Часы остановились, я не могла и шевелиться… а после… — Я сказал, что не могу быть рядом, — мгновенно перебил её он. — А не то, что не хочу. — Тогда как? Дешёвая лазейка?! — Смерть пробралась в особняк, занеся некоторых членов Ордена в свой список и, за этим исключением, я имел полное право вмешиваться, чтобы помочь вам справиться, но опять же… не напрямую. — Я должна поблагодарить за свои незабываемые ощущения с бестелестным призраком Каргу с косой, которую ненавидит Деймон? — Заложив руки на груди, вперила свои свирепые глаза в него девушка. — Но ты ведь кончила. В его словах не было задающего вопроса. Произнося подобное твёрдым заявлением, новоиспеченный Темпос смотрел на неё так, словно для него это было первостепенной задачей: знать, что на тот момент в горячей постели, ей было невероятно хорошо. — Ты… Ты невыносим! — Вопиющей громогласностью выдала Николетт. — Беспардонный ушлёпок! — Я тоже очень сильно люблю тебя, Летт. До сих пор. Моё положение более не позволяет находиться рядом, но поверь, это не значит, что я никогда не захочу ласкать тебя и что никогда не захочу прибегнуть к лазейкам. Теперь же Фламмель хотела треснуть его ещё сильнее. Вернее, её разрывало неуёмное чувство между тем, чтобы хорошенько врезать ему и слишком горячо поцеловать, сорвать с него эту модную, офисную одежду, жарко изучая прикосновениями усовершенствованное тело. Он был… таким отстранённым и в то же время давал ей понять, что всегда мог быть доступен, прибегая к всевозможным ухищрением, делая то, что мог делать лучше всего и всегда до своего перерождения — безудержно владеть ей. Её любимый, самый желанный мужчина во всех доступных и недоступных измерениях. Он изменился и не изменился одновременно. Гад. Николетт устало закрыла веки, пытаясь привести в порядок дыхание, горько прикусила губу, потянув носом тяжёлый воздух. — Почему Гермиона Грейнджер? — тихо спросила она, в следующую минуту, распахнув глаза и обиженно устремив их на него. — Святые Стихии, Аурум… Гермиона Грейнджер! — Закон вселенной. — Кратко, но более мягко произнёс он. — Ко мне это не имеет никакого отношения. Не ревнуй. Услышав подобные слова, Фламмель более не нашла никаких слов. Из её глаз просто брызнули слёзы. Безмолвные, одинокие и до жути горькие. Как он мог так отчужденно говорить о таком? Что вообще о себе возомнили эти Верховные, могущественные Элемéнтары, отрицая такие очевидные вещи и, неужели она совершенно не понимала, как функционировала система мироздания? — Металл — твой сын. Как это, по-твоему, не имеет к тебе никакого отношения?.. — звонко скрипнула зубами маг Огня. — Вселенная могущественная, о чём я думала, связываясь с тобой, вообще, каким-либо образом? Почему я прощала тебя бесчисленное колличество раз, зная, что ты всё равно сделаешь мне больно?! Однако, в этот раз ты сделал больно не только мне. Ты не подумал о Сапфире. — Есть вещи, которые от нас не зависят. Судьба решает многое задолго до того, как мы что-либо хотим предпринять. Даже мы — верховные Элемéнтары, — буднично говоря, ответил на негодования Николетт Аурум, как всегда цепко блуждая своими янтарными глазами по её утонченной фигуре. — Именно исходя из того, что Судьба склоняется то к Светлой, то к Тёмной фракции, в мирозданиях постоянно такая бесконечная неразбериха. Это даёт Хаосу большое преимущество, а так же наделяет всепоглощающими возможностями Пустоту. Даже Смерть, не взирая на то, что ограничена данным измерением — несёт вам сейчас большую угрозу. — Замолчи… — тихо всхлипнула Николетт, всё ещё больно кусая губы. — Не хочу ничего подобного слышать! — Значит я был прав в своих действиях. В данный момент, Фламмель вовсе не понимала, что имел в виду её возлюбленный. С одной стороны ей так сильно хотелось, чтобы он был рядом, но с другой — в мыслях всё время всплывало желание чтобы он исчез и ещё весьма долго не возвращался, сколь сильнá была на него обида, по всем имеющимся параметрам, не покидающая её естество. — Подчищая некоторые события из прошлого, я взял на себя ответственность изменить и события нашей первой ночи. — Мягко проговорил бывший наследник Земли. Он шагнул по направлению к Николетт, когда она даже не успела ничего сообразить, неподвижно стоя перед ним, и тепло коснулся ладонью её щеки, своими прямыми действиями, переходя довольно запретную черту. События которых не было… они хлынули потоком в её сознание, сбивая привычные стены воспоминаний. Их первая ночь. Разваливающийся дом в Новом Орлеане под горячим зноем, опустошенная река и витиеватая кровать из упругих лиан, созданная им. Незабываемые ощущения их любви заставили девушку перехватить дух, едва устоять на ногах, не в силах контролировать головокружения. Николетт пошатнулась, оступившись, тело ослабло, дыхание стало сбивчивым. Знания и ощущения о незабываемой ночи были не единственными, стёртыми воспоминаниями, которые подправил Темпос из-за своего вмешательства в ход времени. Теперь она была вновь осведомлена о Тёмной триаде, способной мучить сознание своими ужасными образами. В глазах у Фламмель помутнело, зрачки слегка закатились. Она издала некий, едва слышимый стон, падая без сил. — Держу… — мягко подхватил её Властелин Времени, обхватив сильными руками тонкую талию. Запах любимой девушки невероятно манил. Аурум нежно прислонился носом к её щеке, чувствуя как бешено колотится огненное сердце и мягко зарылся ладонью в шелковистые, темно - каштановые пряди, с томным, низким стоном вдыхая любимый аромат масла ши и ореха макадамии. Николетт заметно обессилила, едва пребывая в сознании, вяло обхватила ладонями его широкие плечи, чувствуя вибрирующий мандраж ног. — Зачем? — хрипло произнесла она, когда сознание стало по-немногу возвращаться. — Я понял, что тогда допустил ошибку, — слабо улыбнулся он, прерывисто выдохнув. — Я изначально не должен был нагружать твоё сознание всей той информации о Тёмных Элемéнтарах. Они опасны. Достаточно уже просто знать на что они способны, чтобы тронуться головой. Не стоило этого делать. Она нервно сглотнула, распахнув глаза синего неба, осторожно отшатнулась, чтобы видеть его янтарный взгляд. — Зато тогда я бы многое поняла. Твои безудержные пристрастия к бутылке и… причину твоего желания уйти и начать всё заново… — Да пережили уже… — успокаивающе прошептал Темпос, слегка потупив взор. — Не злись на меня за то, что скинул в Гермиону Грейнджер наследника Земли. Мейтнериума не было во множестве временных линий, которые я просматривал. Он вовсе не образец для подражания и с ним не легко придётся, но… так было нужно. — Напрямую ты мне ничего не скажешь? — Вновь с негодованием отвела свои голубые глаза она. — Ладно. Спасибо большое и так за твою помощь. Касательно того, что произошло с Драко… — Деймон и Стефан разберутся, — чётко ответил Аурум с нескрываемым удовольствием следя за выражением её красивого лица. — Ситуация ещё не достигла такого апогея, чтобы моё вмешательство было прямым. Я отправил Драко Малфою подсказки, но вы и так быстро догадались, что это был я. Николетт кратко кивнула головой, заложив руки на груди, немного притопталась на месте, бросив мимолетный взгляд на тех, что ещё были окаменелыми статуями, застрявшими во времени. — Не поцелуешь меня перед тем, как уйдёшь? — Я хотел бы, но понимаешь… стоит мне потерять бдительность хотя бы на секунду и Деф войдёт в полный кураж. Даже кончина тех, кто в её списке будет абсолютно лишённой какой-либо логики. — Ты уже прикоснулся ко мне, пару минут назад, Хаос тебя раздери! Договорить он ей не дал, накрыв желанные губы горячим поцелуем, с раздражением прикусив их. Она по-прежнему принадлежала ему одному и по-прежнему столь сильно опьяняла крепче любого дорогого вина, которым он услаждался в прошлом. Дрогнувшие ладони Николетт забрались в его золотые кудри, ноги тот час же обвились вокруг торса в диком прыжке. Они просто напросто утонули друг в друге, хотя бы на мгновение, жадно погружаясь в страстный, неужердимый поцелуй, сопровождаемый её вредоносным стоном, но в следующую минуту, не успела Фламмель прийти в себя, как Темпос буквально исчез, заставив плясать в глазах вспышки из золотых звёздочек, рассыпающихся, казалось, по всей гостинной. Ребята сеюминутно ожили, продолжив те самые движения и разговоры, которые вели и до того, как оказались подвластны силе Повелителя времени, жестикулируя и изъясняясь. Только Николетт стояла в ступоре, пытаясь перевести сбивчивое дыхание, мягко касаясь нижней, разгоряченной губы. Его появление не было сном или наваждением. Аурум был тут. И он был Темпосом. Одним из семи Верховных Элемéнтаров, чьи плечи несли на себе груз и ответственность течения времени в бесчисленном колличестве мирозданий. Вот только из ступора и всеразличных мыслей о его появлении, как и об информации, в которую он посвятил её сознание, вывел жестокий, внезапный, перепуганный визг Гермионы, зажавшей ладошками рот. Острый наконечник люстры из стеклянного убранства с сокрушимой силой сорвался с потолка, вознившись Оливии прямо в голову, разбрызгав по всем имеющимся сторонам алую кровь. Блондинка рухнула на пол с застывшим ужасом в глазах, погружая, всех находящихся в гостинной, в шок, не способных даже шевельнуться. — Срань! — Громко выругался Деймон, плотно сцепив от злости зубы. — Чтобы ты однажды сама сдохла, Карга! Стефан замельтешил глазами, резко рванув к Бонни и заслонив собой ведьму от стекланного шкафа, на всякий случай. Малфой вновь схватился за кочергу, нервно крутясь вокруг себя с обреченным взглядом. — Как… как это могло произойти? — С ужасом на лице пробормотал Фред, выпучив свои зелёные глаза. — Гарри, отойди от Драко. — Стальным голосом обратился к Поттеру Сапфир, заметно настораживаясь и заслоняя собой Гермиону, словно пытаясь оградить от незримой опасности. — Да брось ты эту железяку, ботаник, пока не вставил её кому-то в жопу! Оказавшись позади Драко, Деймон выхватил из рук платинового блондина кочергу и зашвырнул её вновь в камин. — Всем стоять и не шевелиться. — Гаркнул старший Сальваторе. — Никаких резких движений. Проверить вокруг себя наличие острых предметов или потенциально опасных предметов. — Кусок люстры, свалившийся с потолка? — Дрожащим голосом спросил Джордж, ошеломленно взирая на труп Оливии, расплоставшийся на персидском ковре особняка Сальваторе. Клыки новоиспеченного вампира Уизли резко заныли при виде свежей крови, веки глаз набухли чёрными венами. — Это нелогично! Просто невозможно. — Так же как и кирпич, свалившийся с крыши на бошку, игреневый, — фыркнул Деймон, скривив в отвращении лицо. — Сдохнуть можно как угодно и где угодно. Не нужно никакой логики… когда действует Деф. Вампир нервно забегал глазами, наконец встречаясь ими с Еленой и издал что-то вроде обречённого, тяжёлого вздоха. — Пункт назначения. Часть шесть: «Жертвы Ордена Феникса», мать вашу!