III Стратегия Темпоса

— Ты тупой или в разы тупее самого тупого, рыжий? — Невежливо гаркнул брюнет. — Стягивай с себя камень! Деймон вместе с Еленой возвышались над сидящим на пятой точке Аароном, словно слизняком, расплоставшимся на сыром, подвальном полу. Воздух пропах неким запахом гари. Разумеется, Пруэт пытался выбраться из железных оков, которыми сцепил его старший Сальваторе, применяя природные остатки силы Огня. Как выразился Сапфир, до того, как подняться наверх к Гермионе, Кай Паркер не успел присосаться к наследнику Фламмеля слишком сильно. Именно исходя из этого у него и хватало темперамента препираться, сыпать на ребят угрозы и гадости, а так же пытаться управлять врождённой Стихией, несмотря на то, что посредством этого, он слабел лишь сильнее. — Ты оглох?! — Театрально закатил глаза Деймон, шпыряя Пруэта носком туфля по ступне. — Мне повторить? Слабо ухмыльнувшись, Рон закрыл измученные глаза, пару раз дёргнувшись. Ладонь его из последних усилий поднялась вверх, едва демонстрируя средний палец. — Отсоси… — Если тебе по вкусу пидарасы, вынужден тебя разочаровать, недоумок. — Ехидно растянул губы в подобии улыбки Деймон, разводя руками. — Нет ничего прекраснее для истинного мужчины, чем желать женщину, наслаждаться женщиной, ласкать женщину… — Деймон. Елена не смогла сдержать смущённой улыбки, потирая пальцами переносицу. Девушка прошлась по небольшому помещению подвала, после осторожно присела на корточки перед ослабленным наследником дома Огня. — Тебе станет легче, если позволишь снять камень, — вкрадчивым, довольно добрым голосом проговорила Гилберт. — Нельзя быть настолько упрямым, если речь уже заходит о твоей жизни. — Дэа? — бросил на неё подгулявший взгляд Рон, пропустив какой-то больной смешок. — Ты нравилась мне больше когда была Кэтрин. По крайней мере х*й сосать она умела. Это было… Договорить Рон не успел. Деймон со всей дури заехал на вампирской скорости Пруэту в челюсть так, что Елена аж подскочила на месте, рвано задышав. Сальваторе трухнул едва оставшегося в сознании парня, захлебывающегося собственной кровью, резко сжал ладонями рыжую голову, мгновенно проникая в сознание, после чего брезгливо оттолкнул от себя. — Пиздобол! — Сплюнул Сальваторе, всё ещё не в силах унять ходящие от злости жевалки. — Похоже его камень начал терять своё влияние, — процедил вампир, занятно покосившись на Гилберт. — Обчистить его сознание было более чем легко. Елена была не на шутку встревожена. Уже одна мысль о том, что Кэтрин занимала её тело несколько злосчастных дней выворачивала наизнанку. Случившееся буквально разрывало её на части от злости, заставляя судорожно трястись нутро. Самый первый вопрос, что она задала придя в себя: «Чем могла заниматься Кэтрин в её теле»? Не навредила ли она ребятам? Насколько сильно она сделала больно Стефану? Гилберт больно прикусила губу, шумно выдохнув, после чего, скрестив плотно руки на груди, стала слегка покачиваться, переменаясь с ноги на ногу. Больше всего злило то, что она даже не могла отомстить Кэтрин за содеянное: проткнуть деревянным колом грудь или оторвать части тела, наблюдая, как эта беспощадная стерва мучается. — Между вами ничего не было… — сцепив зубы, произнес Деймон, сжимая ладонь к кулак. — Идиот просто думает, что бессмертный, хотя сама Смерть сейчас протягивает к нему лапища. Похоже, мне придётся ей помочь, — криво усмехнулся Сальваторе. — Ты не сделаешь этого, Деймон! — схватила вампира за локоть возлюбленная. — Гермиона и Гарри тебя не простят. — Они просто поплачут, Елена и всё! — Взвинченно развёл руками старший Сальваторе, вспыльчиво притоптавшись на месте, едва себя сдерживая. — Мы его придушим, после спалим до праха и запихаем в баночку. — Дергнул губой брюнет, криво улыбнувшись. — Прах, Елена. Баночка. Учитывая, что он Фламмель будет даже природно! — Не надо, — тёплым тоном воззвала к вампиру Гилберт. — На нём все ещё камень, несмотря на то, что ты даже смог проникнуть в его сознание. Думаю его организм разбалансирован, поэтому у тебя и получилось прочесть его мысли, случайно. Мы не знаем не умрём ли сами, если попробуем смертельно навредить ему. — Камень тупит и не работает! — Не унимался от злости Деймон. — Я заехал ему с ноги! — Не смертельно. — Дьявол, Елена! Внезапно, послышался некий треск металла. Одну из тонких труб системы водопровода буквально сорвало на месте, пронеся между мужчиной и девушкой. В пороге стоял Метт, каким-то странным, изучающим взглядом взирая на Аарона, что успел отключиться, после того, как Деймон угодил ему ступней в челюсть. — Тебе прямо хочется попасть в список Смерти, Деймон. — Блуждал он изучающим взглядом по обоим вампирам. — Поздравляю, теперь ты будешь первым. — Мне сказали, что именно ты сорвал с Паркера камень, Магнито. Стаскивай, давай и с него, — надвинулся на парня Сальваторе, но был резко остановлен ладонью Елены. Пруэт тем временем пришёл в себя, издав какое-то напряженное булькание. — А… это ты… — вяло дёргнулся Рон, взирая в направлении входа, где стоял Мейтнериум, полузакрытыми, опухшими глазами. — Уже предложил этим дешевым кровососам стянуть их колечки и…встать на …солнышко? Они меня достали… — Оставьте его в покое… — твёрдым, безэмоциональным голосом произнёс юноша, бродя глазами от Деймона к Елене. — Тогда я попробую что-то предпринять. Сальваторе вместе с Гилберт, немного помешкавшись, вышли. Вернее, Елена решила уверенно покинуть подвальные помещения, ну а Деймону ничего не оставалось, как последовать за девушкой. Всё же Пруэт был заботой своих братьев, Поттера и Грейнджер с Сапфиром, а вампир и так слишком много сделал, как он считал, в заботе об этой малышне, проявляя благородство. Более того, он слишком скучал и переживал за Елену до глубины души. Всё же не таким бездушным и безседечным был этот вампир, как по-началу подумали близнецы Уизли. Просто Деймон никогда не любил явное проявление заботы, припорашивая её всяческими способами: загадочным, случайным везением, чей-то чужой, вымаливающей просьбой, банальным совпадением, в конце концов, но не как не открыто и откровенно, как это было свойственно его младшему брату. *** — Как ты себя чувствуешь? Стефан встревоженно изучал слегка бледные черты одного из близнецов, склоняюсь над ним. — Допей третий пакет, Джордж. Не переживай. Всё будет хорошо. — Никак не могу привыкнуть к громким звукам… — немного поёжился близнец, с опаской покосившись на брата. — Серьёзно, Фредди… тебе лучше держаться от меня подальше. Клыки жутко ноют. Кажется, то и дело, что я вопьюсь в чью-то шею! — А вот это не совсем правильное суждение, — грустно улыбнулся Стефан, сжав плечо Джорджа. — Я, конечно, не говорю, что ты не должен быть осторожным, но… присутствие твоего брата и друзей… именно это не даст тебе забыть, что значит быть человеком, сможет нормализовывать обостренные эмоции. В данный момент, все твои эмоции резко обострились. — Серьёзно… зачем напоминать и так очевидное, Стефан… — протяжно взвыл Джордж. — У меня сейчас такое сильное чувство ненависти и отчаяния… я… я… Из глаз близнеца брызнули слезы, которые он, ни в какой мере, не хотел демонстрировать окружающим. Уизли сжал ладони в кулаки, сидя на высоком, кухонном стуле, едва не трясясь на месте. Фред взирал на самого близкого человека, вернее уже вампира, в своей жизни, тяжело дыша и сам был вот-вот готов разрыдаться. — Нет-нет, ребят. Всё не так плохо, поверьте мне, — вкрадчиво обратился сразу к обоим Стефан. — Я прекрасно знаю, что вы чувствуете, верите или же нет. Я сам прошёл через подобное. И для того, чтобы привыкнуть к таким изменениям вам нужно время. — Тепло взирал обоим Уизли в глаза Сальваторе. — Разумеется, мы отличаемся от людей тем, что при обращении становимся быстрее, сильнее, выносливее и… серьёзно опаснее, однако, мы по-прежнему обладаем теми самыми эмоциями, что и люди, даже в разы больше. Да, мы злимся сильнее, ощущаем боль — острее, но и хорошие чувства… чувства счастья, тепла, любви… Всё это так же становиться в разы больше. Я знаю многих, кто ненавидит таких как мы, как и тех, кто стали, такими как мы, отметив, что они никогда не были настолько живыми, пока не обратились в вампиров. — Теперь я… монстр, — тихо прошипел Джордж. — Только если целенаправленно захочешь быть таким, — серьёзно воззрился на него Стефан, слегка склонившись над близнецом, по-прежнему сжимая его плечо. — Возможно, вам обоим сложно осознать нашу природу из-за знаний о вампирах вашего измерения, но… Джордж не такой вампир. Он один из нас, рождённый одним из ветки Первородных, созданных ведьмой Эстер. — Серьёзно… зачем она сделала это или… нет. — Протяжно выдохнул Фред. — Почему Сапфир не заявился в семью своей матери и не сказал, что его задница жива, только чутка окрионилась. Может у неё и не поехал бы чердак и не было бы никаких вампиров. — Это сложно. — Добродушно усмехнулся Стефан, отметив про себя, что даже в самые тяжёлые времена, близнецы Уизли всегда остаются собой. — Не бойтесь продолжать держаться друг друга. Ничего не изменится, если вы сами этого не захотите. Он ещё долго беседовал с парнями, рассказывая некоторые истории из своей жизни и жизни своего брата. О том, как встретил Лекси и перестал пить человеческую кровь. Стефан поведал близнецам, что у него, в действительности, бывали тяжёлые моменты. Моменты, когда он даже просто хотел стянуть с пальца кольцо и отдаться лучам жгучего солнца на растерзание. Не забыл он так же упомнить и историю с Еленой. Их искренюю и безусловную любовь, которая незапланированно была разбита его братом, больно ранив естество. — И ты… простил его? — Недоуменно взирал на Сальваторе младшего Джордж. — Просто… простил? — Я любил её. Очень сильно. — Грустно улыбнулся Стефан, рассматривая собственные ладони. — Но… вам даже не представить, насколько это было важным для меня видеть счастливым Деймона. Тем, кем всегда хотелось его видеть, ведь с ней… Он лучше. Она делает его лучше, делает его настоящим. — Настоящим засранцем, ты хотел сказать? — Усмехнулся Джордж, слегка повеселев. — Брось, Джорджи! — Моментально приствистнул Фред, легонько толкнув брата пальцем в плечо. — Ты бы тоже уступил мне Анджелину Джонсон. Нет? Джордж искренне рассмеялся, запрокинув голову. Эмоции… Тёплые и задорные… Они буквально зашкалили в сущности новообращенного вампира, молниеностно подняв настроение. Он принялся хохотать, заражая своего брата, что так же, не сумел сдержать искреннего смеха, припоминая их старые, добрые времена, проведённые в Хогвартсе. Как же давно это было, да и буквально в прошлой жизни. В жизни по которой они, безусловно, очень скучали, начав далее припоминать семью: брата, что оказался непреднамеренно на стороне Тьмы, погибшего, любимого отца и сестру. Дорогую Джинни, которую они больше никогда не увидят. Эмоции близнецов сменялись одна за другой: от искреннего смеха до горьких слез, в которых Стефан поддерживал их, не раз напомнив, что так нужно. Что они — живые. И нельзя их было подавлять или же пытаться игнорировать. Как раз напротив. Любые эмоции, какими бы они ни были, стоило проходить со всеми вытекающими последствиями, пропускать сквозь себя и проживать. Только таким образом, спустя время, могла представиться возможность пережить потери, смириться с тем, что казалось, невозможно принять и стать… другим. С какой-то степени прежним, однако, всё равно другим: сильнее, увереннее, смелее и решительнее, не теряя доброты души, но в то же время не позволяя кому-то сбить с назначенного пути. — И то верно… — поджав губы, негромко произнес Джордж, по-свойски дергнув бровями. — Если подумать, то произошедшее со мной, наверное, цветочки - лютики. Своим острым слухом я уловил разговор Сапфира, прежде чем он потащил наверх Гарри. Джордж рассказал ребятам о беременности Гермионы. Впрочем, Стефан, Деймон и Елена так же слышали их разговор, находясь в гостинной. Деймон всё время хлопотал над своей любимой, расспрашивал, как она себя чувствует, гоняя брата как посыльного за пакетами с кровью на что младший Сальваторе довольно спокойно реагировал, пребывая в изрядном волнении за самочувствие бывшей девушки. — Да ну ладно! — Серьёзно не поверил в сказанное братом Фред. — Ты слышишь их разговор даже сейчас? — Восторгнулся от сказанного Джорджем близнец, чем только позабавил Стефана. Грейнджер была загадочным образом, беременна. Загадочным, потому, что случившееся вряд ли можно было назвать чем-то другим, учитывая какую махинацию перед своей кончиной успел провернуть Аурум Тер. — Неужели ты так далеко слышишь? — Задорно повторил свой вопрос Фред. — Мы оба должны, вообще-то… — призадумался Стефан. — Я прекрасно слышал о чём говорили Деймон и Елена внизу, как и Бонни… сейчас она проверяет защитные чары в присуствии Оливии и Драко в гостинной, но… почему-то я не слышу разговоров Гарри, Сапфира и Гермионы наверху в данный момент. — Ну синежопый ведь у нас Майклсон. — С порога подхватил Деймон, вместе с Еленой проходя в кухню и молниеностно цепляя упаковку с шоколадными кексами, тут же вручая один из них, по-джентельмески возлюбленной, другой же — откусывая сам. — Майклсон младший легко мог наложить заглушающее заклинание, дабы мы их не слышали. Может у них там тройничок. — Очень смешно, Деймон, — серьёзно произнес Стефан, взглядом проследив, как Джордж потянулся к одному из шкафчиков за папричными чипсами. — Ситуация, в действительности, серьёзная. Аурум Тер передал Гермионе наследие в качестве подвида, которого ей теперь вынашивать. — Ну тогда это, похоже, успело произойти намного раньше, — присвистнул старший Сальваторе, продолжая подтрунивать. — Блондинчик - Дракончик явно вывернется наизнанку, когда услышит. Он же буквально рвал жопу, гнал сюда узнать, как поживает его «Миона». — Усмехнулся вампир, вновь приложившись к кексу. — Конфу-у-у-уз. Деймон пронаблюдал за реакцией ребят, опустив уголки губ, после чего выраженно скривился, резко отобрав пачку с чипсами у Джорджа, шумно выдохнув. — Иметь обострённые рецепторы ещё не значит налягать на чипсы, игреневый. Будь избирательным, — бросил он один из шоколадных кексов близнецу из открытой коробки. — Чипсами даже крысы травятся. Он подзакатил глаза, после чего оглянулся и прислушался. — А если серьёзно? Сколько Синенький, Лохматая и Очкарик ещё будут торчать наверху? Прошло почти шесть часов. Я начинаю вновь склоняться к непристойным мыслям, — с кривой ехидцой, в свойственной себе манере, протянул Деймон. После таких слов брата, Стефан неловко почесал бровь, смущённо усмехнувшись. Когда шериф Форбс ушла, Деймон собирался поведать ребятам об одной важной информации, касательно второй части свитка. И его раздражало то, что некоторая группа ребят, в данный момент, была занята чем-то, якобы более важным, буквально пропав наверху. Он хотел сорваться туда, дабы прервать их подозрительную идиллию, но острым, вампирским слухом поймал информацию о том, как мало пребывающая в добром духе Николетт, сообщила Бонни, что выяснит, почему эта троица застряла в его спальне так долго, а когда потребность излагать ценные сведения ненадолго пропала, новообращенный близнец Уизли успел вклинился со своей версией некой информации. Вот только Джордж толком ничего не успел сказать из-за раздавшегося ора из гостинной. — НЕТ! НЕТ! НЕ ХОДИ ТУДА! Внезапно пронеслись громкие, нервные крики. Деймон подозрительно сощурился с призадумавшимся выражением лица. Впрочем, и ребята довольно-таки напряглись. Когда они решили поспешить в гостинную, Малфой стоял с кочергой от камина и нервно крутился по сторонам, переодически вставая в боевую позицию. — Сбрендил, ботаник?! — Выпалил Деймон и резко отобрал у когтевранца кочергу, швырнув её к камину. — Какого хрена ты тут разорался? Оливия застыла на пол пути к коридору медленно, но довольно-таки раздражённо развернувшись. — Не ходи… — осипшим голосом пробормотал Драко, все ещё не покидая некой странной, предостороженной позы, словно из любого угла могло произойти некое нападение или что-то наподобие того. — Что произошло? — Спокойно спросила Елена лучшую подругу. Бонни. Беннет протяжно вздохнула, бросив на Елену опасливый взгляд, после чего вновь перевела глаза на нервно дергающегося Малфоя. — Всё было в порядке. Я проверяла защитные чары, Оливия и Драко переодически спорили. Ничего такого, — дежурным голосом ответила Беннет. — И тут внезапно, Малфой вскочил с дивана, как ошпаренный. Стал метаться по всей гостинной, хвататься за предметы, говорить, что все мы умрём. И что Оливия должна обязательно остаться в гостинной… — Я это видел! — Выпалил Драко, слегка тряся головой. Сказать, что он сошёл с ума было бы неприлично. Ум был той частью Драко, которым он всегда мог похвастаться, как и рассудительная голова, не взирая правда, на довольно вспыльчивый характер, который он всячески пытался контролировать, чтобы не ударить в грязь лицом перед товарищами по факультету. Вот правда, в данный момент, Малфой выглядел и правда безумно: серые, красивые глаза просились из орбит, губы подрагивали, неся как слышимую, так и несвязную речь, а рубашка была практически мокрой, словно он нарезал круги вокруг Мистик Фолс часами. Драко трясло, как во время приступа психоза, что было ему совсем не свойственно. — Что именно ты видел? — Прорычал Деймон голосом, требущим изложить версию, которая являлась виновником такого странного поведения Малфоя. — Сначала умерла Оливия, — сиплым голосом пробормотал блондин, бегая нервными глазами от одного к другому, — потом Бонни. Далее — Фред, а за ним Джордж, потом Елена, а уже после... я. Здесь была Беллатриса вместе с другими магами и оборотнями, вампирами… я хрен его! Короче, они нас замочили! — У него бред… — Выдал предположение Джордж, недоуменно нахмурившись. — ЗАТКНИСЬ! — Окончательно вышел из себя Драко. — ЗАКРОЙ РОТ! Малфой бросился в сторону Джорджа, но ловко был пойман на пол пути Стефаном, стоящим неподалёку от бризнеца. Блондин брыкался, сыпя ругательства, извивался в цепких руках младшего Сальваторе, удерживающего его, пока Оливия, всё же решилась направиться в коридор. — СТОЙ! Драко заорал во всё горло, выпучив глаза и блондинка приостановилась, а когда замерла, в паре миллиметров от неё, со свистом над ухом, с бешеной скоростью пролетел тесак, внедрившись в дверной косяк.