Фрагменты жизни охотника на демонов и его принцессы.

Тишина. Она была такой густой и непривычной после недавних стонов, смеха и учащённого дыхания. Воздух в спальне над офисом «Devil May Cry» был тяжёлым и тёплым, пропахшим сексом, её духами с нотками ванили и чём-то неуловимо домашним. Данте лежал на спине, чувствуя, как прохлада простыни соприкасается с его разгорячённой кожей. Рука самопроизвольно легла на её спину, на гладкую, тёплую кожу, под которой угадывались хрупкие рёбра и размеренное биение сердца. Пэтти спала, уткнувшись лицом в его плечо, её золотистые волосы растрепались по подушке и его груди, а дыхание ровной струйкой щекотало шею. Впервые за долгие годы — возможно, с тех самых пор, как погас свет в его детском доме и оборвался смех матери, — его мир не был наполнен грохотом выстрелов, звоном клинков, запахом пороха и демонической плоти. Он был наполнен тишиной. И теплом. И этим странным, щемящим чувством покоя, которое исходило от спящей девушки. Его взгляд скользил по изгибу её брови, по длинным ресницам, отбрасывающим тени на щёки, по расслабленным, приоткрытым губам. Она была красива. Не как Триш — ослепительная, опасная и недосягаемая, будто сошедшая с картины его мать. И не как Леди — резкая, независимая, чья жизнь была сплошным вызовом. Пэтти была красива по-другому. По-настоящему. По-человечески. Именно этого ему всегда не хватало. С Триш он флиртовал, но между ними всегда витал призрак Евы, делая любую близость немыслимой. С Леди он пытался строить отношения, но они оба были солдатами, и их общий быт сводился к разделу патронов и совместным походам на задания. Быт. Обычный, скучный, прекрасный быт с пиццей на завтрак, разбросанными носками и ворчанием по поводу неоплаченных счетов. То, что было совершенно неинтересно его напарницам-охотницам. То, без чего он, полу-демон, изголодался по-настоящему. А Пэтти… Пэтти приходила сюда, в его хаос, и просто прибиралась. Не потому, что это входило в её обязанности, а потому, что ей было не всё равно. Она создавала уют в его офисе, а вместе с ним — и в его израненной душе, сметая пыль не только с полок, но и с его одиночества. Она была его тихой гаванью. Его мостом обратно к человечности, которую он защищал, но от которой сам был так далёк. И сейчас, глядя на неё, он давно уже перестал видеть ту самую девочку с бантиками, ворующую его клубничное мороженое. Перед ним лежала женщина. Юная, тёплая, любимая. Та, что своим упрямым, наивным и бесконечно искренним упорством сумела пробить броню его сарказма и добраться до того одинокого мальчика, что остался сидеть на обломках своего прошлого. Мысль о браке, которая раньше вызывала лишь паническое отторжение и желание поскорее пошутить, теперь казалась не такой уж и безумной. Возможно, даже… желанной. Она пошевелилась во сне, её рука легла ему на грудь, а на лице проступила лёгкая улыбка. Он не смог сдержать ответной ухмылки. — Ну что, малышка, — тихо прошептал он, его голос прозвучал непривычно хрипло в тишине. — Добилась-таки своего. Обвела вокруг пальца великого охотника на демонов. Должен же я был когда-нибудь попасться на какую-нибудь приманку. Пэтти что-то пробормотала во сне и прижалась к нему ещё сильнее. Он закрыл глаза, вдыхая её запах, чувствуя под ладонью ритм её дыхания. Впервые за много лет ему не хотелось, чтобы ночь заканчивалась. Не хотелось, чтобы наступало утро с его новыми заказами, демонами и долгами. Хотелось просто лежать здесь, в этой тишине, с ней. — Ладно, ты победила, — снова выдохнул он, уже почти серьёзно. — Похоже, у этого старого охотника появилась причина поаккуратнее выходить из каждой драки. А то кто же будет платить по твоим бесконечным счетам за платья и кормить тебя клубничными сандеями? В ответ она лишь тихо вздохнула, и её дыхание снова смешалось с его дыханием. И в этой тишине, в этом тепле, среди остатков их страсти, Данте наконец позволил себе просто быть. Не охотником. Не полу-демоном. Не сыном Спарды. А просто мужчиной. Рядом с той, что стала его домом.