Фрагменты жизни охотника на демонов и его принцессы.

После событий в Редгрейве и окончательного примирения, офис «Devil May Cry» снова обрёл своего вечного должника, но на этот раз в его стенах витал ещё и призрак неловкого семейного уюта. Именно в такой обстановке родилось спонтанное, но давно назревавшее предложение. — Знаешь, брат, — раздался голос, нарушив утреннюю тишину, пока его обладатель с размахом растянулся на диване. — Таскаться по свету в поисках пристанища — дело, конечно, благородное, но даже у вечного странника должен быть свой угол. Тем более когда этот странник — твой занудный брат-затворник. Вергилий, с идеально прямой спиной восседавший в кресле и погружённый в чтение сборника Блейка, даже бровью не повёл, лишь страница медленно перевернулась под его пальцами. — Ты предлагаешь мне разделить с тобой это… царство вечного бардака и пищевого бесчинства? — послышался ровный, холодный голос, в котором, однако, угадывалась тень любопытства. — Я предлагаю крышу над головой. С бесплатным видом на соседнюю закусочную и персональным экскурсоводом в лице меня. Ну так что, осмотрим твои будущие апартаменты? Дорога на второй этаж была недолгой, но красноречивой: поскрипывающие ступеньки, пятно от пролитого когда-то клубничного сандея на перилах и дверь, которую Данте распахнул с театральным взмахом. Комната, в которую они вошли, оказалась залитой мягким солнечным светом, падавшим на кружевные занавески. Стены цвета персикового мусса были украшены рамками с засушенными цветами, а на аккуратно заправленной кровати с балдахином восседала целая армия плюшевых мишек, зайчиков и одно особенно внушительное розовое существо с бисерными глазами. Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов в форме котёнка на прикроватной тумбочке. — Это… ловушка? — наконец изрёк Вергилий, и его обычно бесстрастное лицо выражало такое смятение, будто он увидел не комнату, а целого нового Повелителя тьмы. — Бывшая комната Пэтти, — с невозмутимым видом пояснил Данте, облокачиваясь на косяк. — Она, в силу новых обстоятельств, переехала. А вот её богатое культурное наследие осталось. Добро пожаловать в твой новый оплот спокойствия и эстетического наслаждения, о великий воин. Бледные пальцы Вергилия сжали рукоять Ямато так, что костяшки побелели. Его взгляд скользнул по розовому единорогу на подушке, по кукле в платье в горошек, по крошечным туфелькам на полке, и в его глазах читалась настоящая, непритворная паника. — Ты не можешь быть настолько серьёзен. Я предпочту спать в саркофаге с Горгульями. — А что такого? — парировал Данте, с трудом сдерживая смех. — Место проверенное, просторное. Соседи тихие, — он кивнул на плюшевого зайца. — И атмосфера… располагает к философским размышлениям. Например, о бренности бытия и тщетности попыток сохранить свой образ крутого парня в окружении рюшей. — Данте, — голос Вергилия прозвучал опасно низко, словно натянутая струна. — Я провалился в Ад, был порабощён, сражался с тобой насмерть… но ничто не подготовило меня к этому. В этот момент на пороге появилась сама виновница торжества. Пэтти, услышавшая весь разговор, смотрела на Вергилия с смесью сочувствия и весёлого озорства. — О, Вергилий будет жить в моей бывшей комнате? Как мило! Только, пожалуйста, не трогай медвежонка Тоторо, он очень чувствительный, — её глаза сияли безудержным весельем. Обращение к плюшевому зверю по имени заставило мускул на щеке Вергилия дёрнуться с новой силой. Он обернулся к брату, и в его синевеющих глазах вспыхнул холодный демонический огонь, который видели на своём веку многие могущественные противники. — Есть альтернативные варианты. Чердак. Подвал. Шкаф. — Шкаф, к сожалению, занят моими плащами, — с притворным сожалением развёл руками Данте. — А здесь, смотри, какая прелесть! И розочки, и оборки… Идиллически-пасторальный пейзаж для такого сурового воина, как ты. Поможет тебе… стать более человечным. Или, по крайней мере, предоставит неограниченный запас тем для новой поэмы. Пэтти, не выдержав, рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Вергилий же, кажется, достиг новой стадии принятия — стадии ледяного, безмолвного оцепенения. Он стоял, взирая на это розовое царство, как полководец, потерпевший сокрушительное поражение от противника, которого никогда не воспринимал всерьёз. — Я… подумаю, — было всё, что он смог выдавить из себя, прежде чем развернуться и с достоинством, не приличествующим ситуации, удалиться вниз, по-видимому, для медитации в более мужскую, по его мнению, обстановку. Данте же, наконец, позволил себе рассмеяться, глядя на спину брата. — Ну что, малышка, кажется, мы его немного ошарашили. Думаю, с почином нашего нового сожителя стоит выпить. Клубничный сандей за мой счёт… или, точнее, в счёт его будущей арендной платы. — Он всё-таки останется? — с надеждой спросила Пэтти, всё ещё улыбаясь. — Куда он денется? — Данте обнял её за плечи, с теплотой глядя на дверь, в которую исчез брат. — Ему некуда идти. А здесь, даже среди розовых единорогов, у него есть кое-что, что поважнее силы. Семья. Как бы сильно он ни ворчал по этому поводу. ... Выйдя из офиса «Devil May Cry», Вергилий ощущал, как земля уходит из-под ног. Не адские бездны, не схватки с могущественными демонами, а комната, больше похожая на кондитерскую фабрику, поставила его в тупик. Воздух, пахнущий пылью и бензином большого города, был глотком свободы после удушающего великолепия персиковых обоев. Его пальцы, все еще судорожно сжимавшие рукоять Ямато, постепенно расслабились. Бегство было не стратегическим отступлением, а необходимостью для сохранения рассудка. Целью его бесцельной прогулки стал заброшенный сквер на окраине города. Здесь, среди полуразрушенных каменных скамеек и буйно разросшегося плюща, царил призрак былого порядка. Он нашел скамью в тени старого дуба, где мог укрыться от навязчивого зрелища кукол и кружев. Тишину сквера нарушал лишь шелест листьев и отдаленный гул города. Именно в этой тишине, вдали от провокационных комментариев брата, родился план. Капитуляция была невозможна. Но и ночевать в гостиной под насмешливым взглядом Данте — унизительно. Значит, требовалась операция по зачистке территории и ее последующая модернизация до приемлемого, с точки зрения воина, состояния. Мысль о походе в магазин вызывала у Вергилия не меньшее отвращение, чем плюшевый зверинец, однако была необходимым злом. Он встал и направился в ближайший хозяйственный магазин — царство пластика, ДСП и бытовой химии. Яркий неоновый свет резал глаза, а излишне бодрая музыка действовала на нервы. Он двигался между стеллажами с такой же концентрацией, с какой обычно пересекал поля сражений, игнорируя любопытные взгляды продавцов. — Мне требуется это, это и вот это, — холодно бросил он сотруднику, указав на заранее мысленно составленный список: строгие серые простыни, черный пледик, настольный светильник без излишеств и набор канцелярских принадлежностей. Каждый предмет выбирался по принципу абсолютного функционализма и эстетического аскетизма. — Э-э, а дизайн каких-нибудь… повеселее не хотите? — робко поинтересовался продавец, ошеломленный мрачностью выбора. — Нет, — ответил Вергилий, и одно это слово, прозвучавшее как приговор, заставило юношу немедленно заняться сбором заказа. С сумкой, наполненной спартанским антуражем, он почувствовал призрачное удовлетворение. Теперь у него был арсенал для борьбы с розовым нашествием. Возвращение в агентство было встречено характерным хихиканьем. Данте, развалившись на стуле за своим столом, с явным удовольствием наблюдал, как его брат с каменным лицом прошел через офис к лестнице. — Что, Верг, сходил за новыми обоями в цветочек? — прокомментировал он, закинув ноги на стол. — Я сходил за средствами для поддержания элементарных санитарных норм, в которых, судя по всему, ты не силен, — ответил Вергилий, даже не замедляя шаг. План был прост и безжалостен. Дверь в его новую обитель закрылась, и началась великая зачистка. Плюшевые животные были аккуратно, но стремительно собраны в картонную коробку и водворены на антресоль. Кружевные занавески, мерцавшие на солнце, уступили место строгим темным шторам, погрузив комнату в полумрак. Рамки с засушенными цветами исчезли в недрах шкафа, а на их месте на стене аккуратно повесили Ямато. На заправленную кровать легли серые простыни и черный плед, сложенный у изголовья. На прикроватную тумбочку водрузили лампу, чей холодный свет выхватывал из тьмы лишь стопку книг и ручку. Последним штрихом стал сборный стеллаж, который Вергилий собирал самостоятельно, вооружившись кривой отверткой из ящика с инструментами Данте. Когда работа была завершена, он остановился посреди комнаты, медленно переводя дыхание. Розовое царство пало. Теперь это была крепость — строгая, функциональная и безжалостно его. В воздухе витал запах свежей краски и старой бумаги, но уже не было сладковатого аромата милашества. Комфортная тишина воина сменила идиллическое щебетание прошлого обитателя. Дверь скрипнула, и на пороге возник Данте, держа в руках две банки с содовой. — Ну что, принес тебе выпить по поводу новоселья… — начал он, но голос его затих, а глаза расширились от изумления. Он обвел взглядом преображенное помещение, от строгой кровати до книг, аккуратно разложенных на полке. На его лице отразилось неподдельное, почти детское разочарование. — Боже, Верг… Ты уничтожил всё очарование! Здесь теперь пахнет… библиотекой и тоской. Вергилий медленно повернулся к брату, и в уголках его губ заплясала едва заметная, но безошибочно читаемая усмешка торжества. — Я восстановил приемлемый минимализм. Твои эстетические представления, как и следовало ожидать, находятся на уровне развития придорожной закусочной. — Ладно, ладно, — Данте вздохнул, пожимая плечами, и протянул одну банку брату. — Зато теперь я знаю, что делать, если мне понадобится помощь в постройке бункера. Выглядит надежно. Прозрачная банка с прохладным напитком оказалась в руке Вергилия. Он кивнул, и в воздухе повисло молчаливое, хрупкое перемирие, заключенное среди руин розовых единорогов и на фоне собранного своими руками стеллажа. — Не смей приносить сюда пиццу, — предупредил Вергилий, отпивая маленький глоток. — Обещаю не буду, — с невозмутимым видом пообещал Данте. ... В офисе «Devil May Cry» царила непривычная, почти мифическая для этого места тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов и отдаленным гулом города. Именно в этой благостной тишине Вергилий, направлявшийся к книжному шкафу с томиком Блейка в руке, замер у приоткрытой двери в личное пространство его брата и той самой девушки, Пэтти. Дверь, обычно плотно закрытая, сегодня приоткрылась на пару сантиметров, и этого было достаточно. Не в силах противостоять внезапному любопытству, старший сын Спарды бесшумно приблизился к щели, и его ледяной взор скользнул по интерьеру, который был полной противоположностью его собственному аскетичному убежищу. Комната напоминала не логово легендарного охотника на демонов, а скорее будуар. Кружевной балдахин цвета шампанского ниспадал с потолка над кроватью, на которой в изобилии лежали шелковые подушки всех оттенков розового. На туалетном столике, рядом с привычными патронами и разобранным «Койотом-А», в хрустальной вазочке красовался свежий букет маргариток, а на спинке стула был небрежно перекинут вязаный кардиган Пэтти. Уголки губ Вергилия дрогнули, складываясь в едва уловимую, но безошибочно читаемую усмешку. Сделав бесшумный шаг назад, он изящно развернулся и направился в гостиную, где его брат в это утро с редким усердием пытался отполировать до блеска стволы «Эбони и Айвори». — Брат, — раздался ровный, бархатный голос Вергилия, заставивший Данте оторваться от работы. — Мне всегда было интересно, в каком именно направлении эволюционирует воин, достигший пика своей мощи. Теперь же моё любопытство удовлетворено. — Если это ещё одна твоя лекция о силе, Верг, то я только что всё прослушал, — проворчал Данте, не поднимая глаз, хотя его плечи уже напряглись в ожидании подвоха. — Напротив. Я говорю об эстетике. О тонком, но неуклонном влиянии, которое оказывает на душу воина его… среда обитания. Твои апартаменты, — Вергилий сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом, — представляют собой поистине уникальный симбиоз. Симбиоз оружейной мастерской и будуара. Увидеть, как «Король-Демон» соседствует с плюшевым единорогом, — зрелище, способное поколебать даже самые стойкие устои. По спине Данте пробежали мурашки. Он медленно поднял голову, встречая насмешливый взгляд брата. В его глазах читалась безмолвная мольба, но Вергилий был неумолим. — Я не вполне понимаю, о чём ты, — попытался выкрутиться владелец агентства, чувствуя, как по его шее расплывается предательское тепло. — Не притворяйся, Данте. Я видел. Видел то розовое царство, что ты называешь своей спальней. Кружева, цветы, эти… милые безделушки. Неужели могущество «Сына Спарды» окончательно капитулировало перед очарованием пасторальной идиллии? В этот момент из кухни вышла Пэтти, держа в руках три кружки с дымящимся чаем. По выражению лиц братьев она мгновенно поняла, что стала невольной причиной семейного разбирательства. — Что случилось? — спросила она, настороженно оглядываясь. — Твой возлюбленный, — с мнимой серьёзностью начал Вергилий, — только что получил от меня бесценный урок. Урок о том, как легко величайшая сила может быть побеждена самым безобидным на вид оружием. Розовым цветом, если быть точным. Пэтти сначала нахмурилась, но, увидев, как Данте отчаянно краснеет, не выдержала и рассмеялась. — А, ты про нашу комнату! Ну и что? Тебе не нравится? Мне кажется, там очень уютно. Гораздо лучше, чем в его прежней берлоге, где по углам валялась только пицца! Данте, зажатый между насмешками брата и весёлой беззаботностью своей девушки, сдался. Он с обречённым видом откинулся на спинку стула. — Ладно, ладно, ты поймал меня, брат. Да, там есть немного… её вещей. Немного цвета. Но, чёрт возьми, там всё ещё висит мой плащ! И патроны на тумбочке! — он попытался сохранить остатки своего достоинства. — О, не сомневаюсь. Это лишь придаёт общей композиции особый, сюрреалистический шарм, — парировал Вергилий, и в его глазах вспыхнули знакомые Данте искорки холодного торжества. — Поздравляю. Ты обрёл не только спутницу жизни, но и новый, весьма нетривиальный стиль. «Дьявол может плакать», говоришь? Похоже, он также может и обожать кружева. — Знаешь что, Вергилий? — Данте тяжко вздохнул, но в его глазах уже начинала теплиться ответная шутка. — Как только ты закончишь свою поэму о тщетности бытия и моих шёлковых простынях, напомни мне рассказать тебе историю о том, как некий величайший воин всёленской мощи в панике сбегал в хозяйственный магазин, спасаясь от армии плюшевых мишек. На сей раз дёрнулась бровь уже у Вергилия. Лёгкая, почти дружеская улыбка тронула губы Пэтти, наблюдающей за этой уникальной формой братского общения. — Это была тактическая перегруппировка, — холодно поправил Вергилий. — А это — мой дом, — парировал Данте, наконец вставая и обнимая Пэтти за плечи. — И у нас тут заведено, что над легендарными охотниками на демонов имеют полное право подшучивать и их легендарные братья, и их прекрасные подруги. Так что, если хочешь продолжать жить здесь и читать своего Блейка в тишине, советую привыкать к розовому цвету. Он, кстати, тебе идёт. Тишина в офисе «Devil May Cry» вновь стала наполняться привычными звуками — отдалённым гулом города, мерным тиканьем часов и на этот раз — сдержанным смехом, в котором растворялись былые распри.