Фрагменты жизни охотника на демонов и его принцессы.

В офисе «Devil May Cry» царил привычный творческий хаос, с которым только Пэтти отчаянно пыталась бороться. Воздух, обычно пропахший порохом, пылью и пиццей с ананасами, сегодня был чуть свежее благодаря её усилиям, но на подоконнике, частично закрытом горой пустых картонных коробок, всё же красовался небольшой горшок с цветком. Именно в этой привычно беспорядочной обстановке, сидя за заваленным бумагами столом, Данте с задумчивым видом вертел в руке очередной кусок пепперони. Его размышления о вечном, а именно о том, не заказать ли ему двойную порцию, прервал чёткий, твёрдый звук шагов, который мог принадлежать только одному человеку. Дверь распахнулась, и в проёме возникла высокая, стройная фигура Вергилия. Его пронзительный голубой взгляд, холодный и оценивающий, медленно обвёл захламлённое помещение, на секунду задержавшись на единственной блестящей поверхности полки, после чего устремился на брата. — Полагаю, даже столь примитивную задачу по поддержанию элементарной санитарии ты не в состоянии выполнить самостоятельно, — прозвучало не как упрёк, а как констатация давно известного и несколько разочаровывающего факта. Вергилий вошёл, его плащ развевался за ним с бесшумной грацией. — Пыль на клинках оседает быстрее, чем в твоём сознании рождаются связные мысли. Прежде чем Данте успел парировать свою коронную шутку про то, что пыль — это просто «приправа для атмосферы», из соседней комнаты появилась Пэтти. В её руках был веник, а на лице — выражение, которое Данте знал слишком хорошо: смесь нежности, exasperation и железной решимости. — Он не в состоянии, Вергилий, вы абсолютно правы, — её голос прозвучал тёпло, но с нотками усталости от многолетней битвы с хаосом. — Я только вчера выкинула пятнадцать пустых коробок из-под пиццы, которые он использовал как архив заказов. Представляете? Никакой системы! Вергилий кивнул, и в его обычно бесстрастных глазах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее уважение. Он повернулся к Пэтти, и между ними пробежал тот самый ток мгновенного взаимопонимания, который возникает между двумя ответственными людьми, вынужденными опекать одного и того же одарённого, но абсолютно безнадёжного в быту гения. — Архив из картонных коробок, — произнёс Вергилий, и его губы чуть дрогнули. — Это даже для тебя, Данте, новый уровень анти-организации. Ты достиг дна, а затем пробил его, чтобы устроить там очередной беспорядок. Данте, откинувшись на спинку стула, лишь широко ухмыльнулся, явно наслаждаясь тем, что стал центром всеобщего внимания, даже в таком незавидном амплуа. — Эй, это же экологично! Переработка мусора и всё такое. К тому же, — он многозначительно постучал пальцем по виску, — это тренирует память. Я помню, в какой именно коробке от «Салями-Суприм» лежит счёт от Моррисона за прошлый год. — И где же он? — с вызовом спросила Пэтти, уперев руки в боки. Наступила пауза. Данте замер с куском пиццы на полпути ко рту, его взгляд стал задумчивым. — Хм... Ну, она была с зелёным пятном... Или с красным? В общем, где-то там, — он махнул рукой в сторону завала. Пэтти и Вергилий обменялись взглядами. Этот безмолвный диалог длился всего секунду, но в нём было всё: разочарование, понимание и согласованный план действий. — Финансовая несостоятельность, — начал Вергилий с ледяной вежливостью, подходя к столу и указывая на пачку неоплаченных счетов, которую Пэтти, словно обвинительный акт, вытащила из-под стопки журналов. — Позволить долгам копиться — признак слабости. Сильный воин побеждает не только демонов, но и свои обязательства. Разве не так? — Абсолютно верно, — поддержала его Пэтти, стоя с другой стороны. Она скрестила руки на груди, и её голос зазвучал твёрдо, почти по-деловому. — Я уже не говорю про гигиену. Данте, я нашла носки за холодильником. Они... они двигались сами по себе. — Возможно, они эволюционировали, — ответил Данте, отбиваясь с привычной лёгкостью, но в его глазах читалось лёгкое замешательство. Он оказался в западне, между молотом и наковальней, где молотом был холодный, неумолимый рационализм брата, а наковальней — тёплая, но непоколебимая хозяйственность его девушки. — Эволюционировали в угрозу биологической безопасности, — без тени улыбки сказал Вергилий. — Или ты желаешь, чтобы твой офис, это жалкое подобие крепости, пал не от очередного демона, а от колонии грибка, выведенной в твоём же белье? — Он прав, дорогой, — Пэтти положила руку ему на плечо, и её голос смягчился, став почти материнским. — Без меня ты просто пропадёшь. Мы же не хотим, чтобы тебя однажды нашли под завалом из пустых коробок и носков-мутантов, правда? Данте смотрел то на строгое лицо брата, то на полное искренней заботы лицо Пэтти. Его собственная ухмылка потихоньку таяла, сменяясь комичным выражением полной капитуляции. Он поднял руки в жесте сдачи. — Ладно, ладно! Вы меня убедили. Два против одного — это нечестно. Я... я буду стараться. Возможно. Иногда. Вергилий и Пэтти снова переглянулись. На сей раз в углу его рта дрогнуло нечто, что при большом желании можно было бы принять за подобие улыбки. Он кивнул Пэтти, и в этом кивке было больше одобрения, чем он когда-либо выражал своему брату за всю их долгую жизнь. — По крайней мере, в твоём выборе партнёрша я не могу упрекнуть, Данте. Она демонстрирует здравомыслие и порядок в мыслях, чего так не хватает тебе. Цени это. — О, я ценю! — воскликнул Данте, с облегчением хватаясь за эту соломинку. Он обнял Пэтти за талию, притягивая её к себе. — Она моя тихая гавань, мой спасательный круг в бушующем океане жизни... и мой личный надзиратель за чистотой. Пэтти рассмеялась, толкая его плечо, а Вергилий, наблюдая за ними, с невозмутимым видом поправил перчатку. — Что ж, этот разговор можно считать исчерпанным. Теперь, брат, поскольку твой тыл, наконец, приведён в относительный порядок компетентным человеком, мы можем обсудить более насущные вопросы. Например, появившийся в городе новый вид низших демонов, о которых даже ты, судя по всему, ещё не успел насоздавать долгов. — Всегда рад помочь, братец! — Данте оживился, тут же переключившись. — Просто дай мне пять минут, чтобы допить эту пиццу... Эй, а вы куда?! Но Вергилий и Пэтти, снова обменявшись понимающим взглядом, уже двигались к сторону кухни, оставив его в одиночестве с недооценённым куском пепперони. Со стороны донесся их диалог. — Вы совершенно правы, господин Вергилий, ему нужен постоянный контроль. И чёткий график платежей. — Не сомневаюсь. И, пожалуйста, зовите меня просто Вергилий. После сегодняшнего я считаю вас единственным разумным противовесом врождённому хаосу моего брата.