Фрагменты жизни охотника на демонов и его принцессы.

Приглушённый свет бара окрашивал стены в тёплые медные тона, а в воздухе витал густой аромат выдержанного виски и старого дерева. В углу, за столом, за которым они когда-то сходились в яростном споре о власти, теперь царило неловкое, но прочное перемирие. Данте вращал в руке стакан с колой, лёд позванивал, словно отмечая секунды молчания. Вергилий сидел с идеально прямой спиной, его пальцы медленно проводили по контуру собственного бокала, не пролив ни капли. — Знаешь, — внезапно нарушил тишину Данте, ломая её с той же небрежной легкостью, с какой ломал хребеты демонам. — Со мной сейчас кое-кто есть. Девушка. Взгляд Вергилия медленно поднялся от бокала к брату. В его голубых глазах, холодных и ясных, как зимнее небо, не промелькнуло ни искры удивления, лишь плоский, почти скучающий анализ. — Поздравляю, — произнёс он, и его голос прозвучал ровно, без единой ноты иронии, что было хуже любой насмешки. — Учитывая твой хронический инфантилизм и патологическую неспособность к организации быта, само существование особи женского пола, добровольно согласившейся терпеть твоё общество, уже сродни чуду. Сколько ей? Шесть? Семь? В воздухе повисла пауза, густая и тягучая. Данте сделал глоток колы, отставив стакан с притворной небрежностью, которая не смогла скрыть лёгкого напряжения в пальцах. — Восем...надцать, — выдохнул он, приготовившись к очередной колкости о возрасте и разнице. Но Вергилий лишь медленно кивнул, словно получил ожидаемое и вполне логичное подтверждение своей теории. — Как и предполагалось. Твой эмоциональный интеллект и психологический возраст всегда находились в зачаточном состоянии, брат. Вполне закономерно, что твои романтические интересы будут лежать в той же плоскости. Её имя? — Пэтти, — ответил Данте, всё ещё настороже, ожидая подвоха. — Пэтти, — Вергилий повторил имя, будто пробуя его на вкус, а затем отпил немного своего напитка. — И что же привлекло эту юную особу? Твоя харизма, состоящая из острот, произносимых с полным ртом пиццы? Или, может быть, твоя блестящая финансовая состоятельность, выраженная в хронической неспособности оплатить аренду этой конуры, которую ты с гордостью называешь офисом? Внезапно Данте рассмеялся, но смех его был немного нервным, сдавленным. Он откинулся на спинку стула, проводя рукой по своим серебряным волосам. — А вот и нет! Она, представь себе, как раз вечно пилит меня по поводу беспорядка в офисе! Говорит, что невозможно найти ни одного чистого стакана для воды, не говоря уж о том, чтобы пригласить нормального клиента. Постоянно ворчит, что я живу как свинья в хлеву, а потом сама берёт и наводит блеск, пока я на задании. Он произнёс это с показным стоном, но в его глазах вспыхнула тёплая, почти неведомая Вергилию искорка — смесь гордости и нежности. И вот тогда в ледяной маске старшего брата наметилась первая трещина. Брови Вергилия почти неуловимо поползли вверх. Он отставил бокал, поставив его на полированную поверхность стола с тихим, но чётким щелчком. — Неужели, — произнёс он, и в его голосе впервые за вечер прозвучало нечто, отдалённо напоминающее живой интерес. — Так значит, эта... Пэтти... обладает достаточной силой воли, чтобы пытаться обуздать твой природный хаос и наставить тебя на путь разумного ведения хозяйства? — Ну, я бы не сказал, что она меня обуз... — Молчи, — резко, но беззлобно оборвал его Вергилий. Его пронзительный взгляд изучал Данте, будто переоценивая всю ситуацию. — Ответственная. Хозяйственная. Способная наводить порядок в самом безнадёжном случае. Полагаю, для тебя это более чем достойный выбор. Наступила пауза, в которой Данте просто не нашёлся, что ответить. Он ожидал чего угодно — сарказма, презрения, даже откровенного осуждения, но только не этого... холодного, аналитического одобрения. — То есть... тебя не смущает... её возраст? — наконец выдавил он, чувствуя себя вдруг странно уязвлённым. Вергилий фыркнул, и в уголке его губ дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку. — Данте, мы с тобой — сыновья Легендарного Тёмного Рыцаря Спарды. Наша природа, само наше существование лежит за гранью человеческих условностей. Ты, в своём глупом стремлении казаться более человечным, чем они сами, возможно, придаёшь этому значение. Я же смотрю на суть. И суть, как я понимаю, заключается в том, что эта девушка заставляет тебя содержать своё логово в приемлемом состоянии. Это говорит о её характере куда больше, чем мимолётная цифра в документе. Да, — заключил он, снова поднимая бокал. — Вполне достойная партия. Ошеломлённый Данте несколько секунд молча смотрел на брата, а потом громогласно расхохотался, привлекая взгляды немногочисленных посетителей бара. Он схватил свой стакан и с размаху чокнулся им о бокал Вергилия. — Брат, чёрт возьми! Я думал, ты начнёшь читать мне лекцию о морали! А ты... ты выдал вот это! Вергилий брезгливо посмотрел на капли колы, попавшие на его бокал, но пить не стал, просто поставив его обратно. — Мораль — понятие для слабых, — парировал он. — Я же оцениваю практическую пользу. И если присутствие этой девушки дисциплинирует тебя и избавляет от необходимости жить в помойной яме, то это разумно. В конце концов, — он откинул со лба прядь серебряных волос, и его взгляд на мгновение стал отстранённым, — кто-то должен был это сделать. — О, она справляется куда лучше, чем любой демон, которого я когда-либо встречал, — с внезапной, неприкрытой нежностью в голосе сказал Данте, глядя на играющий свет в своём стакане. — Она даже цветы на окно поставила. Представляешь? Цветы. В «Devil May Cry». На лице Вергилия на мгновение мелькнуло нечто, что можно было принять за слабый отблеск понимания. — Тогда, возможно, в твоей жизни наконец-то появился элемент, превосходящий по своей силе даже Спарду. Простые цветы, способные прорасти сквозь хаос. Это... интересно. Он больше ничего не добавил, но в этой короткой фразе заключалось целое море непривычных для него смыслов. И для обоих братьев, сидевших в багровом свете бара, это признание значило куда больше, чем любая громкая победа или титул.