Фрагменты жизни охотника на демонов и его принцессы.

Спустя нескольких месяцев, насыщенных работой, которая, к счастью, не предполагала в этот раз победы над древними злами, а была чередой более мелких, но хорошо оплачиваемых заказов, Данте наконец выкроил вечер. Он стоял на пороге своего агентства «Devil May Cry», размышляя над странным поручением, которое сам себе и выдал. В руке он сжимал небольшую, но изящную коробку. Внутри лежал золотой медальон — такой, чтобы в него можно было вставить фотографию. Практичный подарок, лишенный намёка на сентиментальность, как он сам пытался убедить себя. Мысль о том, что он всё-таки пропустил день рождения Пэтти, всё это время сидела у него где-то в глубине, как заноза. Не то чтобы он чувствовал себя виноватым — вина была эмоцией слишком сложной для его простого мировосприятия. Скорее, это было смутное ощущение незавершенности, словно он оставил за собой открытую дверь, в которую теперь дует сквозняк. Моррисон, тот лишь усмехался, когда Данте мимоходом упомянул о своих планах, и пожелал ему удачи с таким видом, будто отправлял его на битву с очередным принцем тьмы. Дом, в котором жила Пэтти, был обычным, людным, пахнущим едой и жизнью — полной противоположностью его мрачного офиса. Музыка доносилась из открытого окна на втором этаже, и Данте на мгновение задумался, не развернуться ли обратно под предлогом внезапно нагрянувшего демонического апокалипсиса. Но было уже поздно. Дверь открыла повзрослевшая Пэтти. Её глаза расширились от изумления, в котором тут же вспыхнул огонёк знакомого раздражения. — Данте? Это ты? — произнесла она, скрестив руки на груди. — Всего лишь на пару месяцев опоздал. Неплохой результат! — Эй, малышка, ценные подарки требуют тщательной подготовки, — пошутил он, переступая порог и окидывая взглядом уютную гостиную, где ещё витали следы недавнего веселья. — Приветственные комитеты, парады… Ты же не хотела, чтобы я лишил тебя всего этого? Она фыркнула, но уголки её губ дрогнули. Он протянул ей коробку. Пэтти открыла её, и на её лице появилось удивление, смягчившее суровую маску. — Медальон? Это… неожиданно. Я думала, ты подаришь мне новый патронный пояс. — Считай это тактическим аксессуаром, — усмехнулся Данте, наблюдая, как она бережно прикасается к подарку. — Для хранения стратегических запасов клубничного мороженого, например. Они сели на диван, и Пэтти начала рассказывать о своих делах, о планах на учебу, о мелочах своей человеческой, такой далекой от него жизни. Данте слушал, вставляя шутливые комментарии, но в этот раз его обычная бравада казалась немного приглушенной. Он видел, что перед ним уже не та маленькая девочка, которую он когда-то спас, а взрослая, целеустремленная девушка. И эта мысль вызывала странное чувство — смесь гордости и легкой растерянности. — Знаешь, я тогда очень злилась на тебя, — сказала Пэтти, прерывая свой рассказ и глядя прямо на него. — Не из-за дня рождения. А из-за того, что ты снова прятался. От людей. От жизни. В своих демонах и долгах. Данте отвёл взгляд, его внимание привлекла пылинка, танцующая в луче света. — Прятаться? Дорогая, у меня просто был напряженный график. Мир, как обычно, нуждался в спасении. — Враньё, — мягко парировала Пэтти. — Он всегда нуждается. Но это не повод забывать о тех, кто тебя ждёт. Она пододвинулась ближе. Тишина в комнате повисла густая и звенящая, контрастируя с неумолкающим шумом города за окном. Данте почувствовал себя в ловушке, но не такой, из которой хочется вырваться. Ему вдруг стало интересно, чем же всё это закончится. — Ты был моей первой влюблённостью, Данте, — тихо призналась Пэтти, и её голос прозвучал твёрже, чем можно было ожидать. — И, наверное, останешься ею. Слишком уж ты… ты. Прежде чем он успел найти что-то подходящее для ответа — очередную шутку, чтобы разрядить обстановку, или что-то более серьёзное, — Пэтти решительно закрыла расстояние между ними. Она легонько взяла его за щёку, заставив посмотреть на себя, и быстро, почти по-детски неуверенно, поцеловала. Это был не поцелуй из эпической поэмы, не страстное слияние двух душ на фоне рушащихся миров. Это был простой, нежный и очень искренний поцелуй восемнадцатилетней девушки, который длился всего мгновение, но для Данте показался вечностью. В его голове наступила тишина, столь редкая и непривычная, что он даже растерялся. Никакие демоны, никакие клинки не готовили его к такому. Пэтти отстранилась, её щёки пылали румянцем, но взгляд был полон решимости. — Вот, — выдохнула она. — Чтобы ты знал. Чтобы ты помнил, что есть кое-что поважнее твоих демонов. Данте медленно моргнул. Он не нашёл ничего лучше, чем потянуться к внутреннему карману своего красного плаща и достать оттуда слегка помятый конверт. — Ну, раз уж речь зашла о важном… Держи, — он протянул его Пэтти. — Официально поздравляю с днём рождения. С опозданием. Она открыла конверт. Внутри лежала заламинированная карточка — пожизненная скидка в пиццерии «У Фредди» на двойную пиццу «Пепперони экстра» и клубничное мороженое. — Данте! Это же… — она расхохоталась, и смех её звучал чисто и свободно. — Это же самое твоё безумное предложение! — Самое практичное, — поправил он, и на его лице наконец-то появилась та самая, знакомая до боли ухмылка, но на этот раз в ней была какая-то непривычная теплота. — Инвестиция в будущее. Теперь у тебя есть законный повод таскать меня в эти ваши «нормальные» места. Только, чур, без воплей. В тот вечер, выходя из дома Пэтти, Данте ловил на себе недоуменные взгляды соседей. Взрослый мужчина в ярко-красной куртке, с массивным мечом за спиной и с дурацкой улыбкой на лице — зрелище было действительно странным. Но ему было всё равно. Он сунул руки в карманы и зашагал по ночному городу, чувствуя себя так, будто только что одержал победу в куда более важной битве, чем все его предыдущие. И эта битва, что удивительно, была выиграна без единого выстрела.