Фрагменты жизни охотника на демонов и его принцессы.

Солнечный луч, пробивавшийся сквозь пыльное окно агентства «Devil May Cry», играл на клинке меча Мятежник, прислоненного к стене. В офисе царила непривычная тишина, нарушаемая лишь мерным постукиванием каблуков Триш, расхаживающей по комнате с хищной улыбкой. Данте, развалившись в кресле, с преувеличенным безразличием изучал потолок, но по легкому напряжению в плечах было ясно — он к чему-то готовится. — Итак, — начала Триш, томным движением опускаясь на угол его массивного стола и перехватывая его взгляд. — Наш знаменитый охотник на демонов вернулся с поля боя. Как успехи? Удалось ли одержать победу? Или… отступить? Её тон был сладким, как яд, а глаза, цвета спелого миндаля, сверкали откровенным весельем. Данте лишь фыркнул, отодвигая на безопасное расстояние тарелку с недоеденным куском пиццы. — Не знаю, о чем ты, Триш. Сделал небольшой вылазку, размялся. Всё как обычно. — О, мы знаем, что это было далеко не «как обычно», — вступила в игру Леди. Она сидела на подоконнике, небрежно чистя ствол своего пистолета, но каждый ее мускул был напряжен вниманием. — По нашим данным, объект был молодым, женского пола и… совершенно человеческим. Что-то не припоминаю, чтобы такие входили в твой обычный рацион. Триш засмеялась, низкий и бархатный смех, наполняющий комнату. — Перестань, Леди. Не смущай его. Данте просто проявил… гражданскую сознательность. Поздравил старую знакомую с совершеннолетием. Восемнадцать лет — это такой важный рубеж. Права получают, голосовать идут… — она сделала многозначительную паузу, — …и другие, куда более интересные вещи становятся абсолютно легальными. Данте почувствовал, как под курткой по спине бежит противный холодок. Он попытался парировать, взяв свой верный пистолет и принявшись протирать ствол. — Вы две как заведенные. Подарил девочке подарок, поговорил. Какие могут быть проблемы? — Проблемы? — подхватила Леди, откладывая арбалет и скрестив руки на груди. — Да никаких! Одна сплошная правота. Восемнадцать — это возраст согласия. Всё чисто, прозрачно и с точки зрения закона безупречно. Никаких этических дилемм, верно, Данте? Никаких угрызений совести, что малявку, которую ты знал с детства, теперь можно… как бы это сказать… целовать без угрозы обвинения в совращении? — И не только целовать, — сладко добавила Триш, подмигнув Леди. — Теперь все двери открыты. Можно смело приглашать на ужин не только для того, чтобы обсудить последнего демона-слизняка. Хотя, — она притворно задумалась, постучав длинным ногтем по подбородку, — учитывая твои кулинарные таланты, пицца и мороженое — это, наверное, предел мечтаний. Данте встал с кресла, пытаясь сохранить остатки достоинства. Он подошел к проигрывателю и с преувеличенным вниманием начал перебирать пластинки, стараясь не смотреть на них. — Вы обе знаете, что всё не так. Пэтти — хорошая девочка. И она заслуживает нормальной жизни, без демонов, без адского оружия. Без… нас. — Ой, какой благородный! — воскликнула Леди, притворно умиляясь. — Решил оградить хрупкий цветок от суровых реалий своего мира. А сам в этот цветок так и впился глазами, когда она тебя… что же она там сделала? Ах да, поцеловала. Наш грозный Данте, укротитель принцев тьмы, был повержен одним невинным поцелуем восемнадцатилетней девчонки. Это даже мило. — Я не был повержен! — рявкнул Данте, оборачиваясь. Но его выдавало легкое покраснение на скулах. — Я просто… был застигнут врасплох. — Конечно, конечно, — заговорила Триш, поднимаясь со стола и приближаясь к нему с грацией пантеры. — Врасплох. А теперь представь, что будет, когда она решит повторить атаку. Уже без элемента неожиданности. Целенаправленно. И уже не ограничиваясь лишь поцелуем. Восемнадцать лет, Данте. Это значит, что все игры в «папочку-дочку» официально окончены. Теперь можно всерьез. Она подошла так близко, что он почувствовал исходящее от нее легкое электрическое покалывание. — Интересно, — продолжила она, почти шепча, — она ведь вся такая юная, энергичная. Справится ли с ней стареющий полукровка? Или тебе уже пора задуматься не о новых мечах, а о витаминах для поддержания формы? Данте замер. Воздух в комнате накалился до предела. Он понимал, что любое слово, любое оправдание будет использовано против него с удвоенной силой. И тогда он принял единственно верное в данной ситуации решение. Он громко рассмеялся — своим обычным, немного натянутым, но все же уверенным смехом. — Что ж, девочки, признаю, вы меня раскусили, — он широко улыбнулся, положив руки на бедра. — Да, Пэтти восемнадцать. И да, это открывает новые горизонты. Настолько широкие, что вам, двум стареющим охотницам, такие и не снились. Так что можете продолжать свою болтовню. А я пойну искать себе новую куртку. Красную, конечно. Чтобы не сливаться с толпой на моем свидании. С этими словами он грациозно развернулся и направился к выходу, оставив Триш и Леди с открытыми ртами. Притворное высокомерие с их лиц сменилось на долю секунды искренним удивлением. Но прежде чем он скрылся за дверью, Триш крикнула ему вслед: — Не забудь про клубничное мороженое, дорогой! Оно полезно для… потенции! Захлопнувшаяся дверь оглушительно хлопнула, став точкой в этом раунде. Победа, как это часто бывало в их вечной игре, осталась за Данте. По крайней мере, так ему показалось. Но тихий, довольный смех, донесшийся из-за двери, говорил о том, что настоящие битвы были еще впереди.