Фрагменты жизни охотника на демонов и его принцессы.

Приглушённый свет в офисе «Devil May Cry» едва разгонял вечерние тени, ложась на пыльные поверхности и придавая знакомому хаосу налёт меланхоличного уюта. Воздух, пропахший остывшим кофе, порохом и старыми книгами, внезапно вздрогнул от громкого, развязного свиста. Неро, развалившись на потрёпанном диване, ворошил стопку журналов, обнаруженную в глубине одного из многочисленных ящиков Данте. На его лице играла ухмылка, а глаза с насмешливым интересом скользили по глянцевым страницам. — Ну и ну, дядя, — молодой охотник щёлкнул языком, разглядывая очередную откровенную фотографию. — А я и не знал, что у тебя такой… разносторонний вкус в литературе. Смотри-ка, эта блондинка совсем не стесняется. Довольно мило, ничего не скажешь. Данте, сидевший за своим столом и якобы чистивший свой пистолет, отвёл взгляд. Шутка племянника, обычно не вызывавшая ничего кроме саркастической усмешки, на этот раз задела какой-то потаённый, тщательно скрываемый уголок его сознания. Вместо улыбки на его лице появилось лёгкое напряжение. Он попытался отшутиться, но вместо привычного бахвальства голос прозвучал немного сдавленно. — Что поделать, племяш, настоящий джентльмен должен быть в курсе последних тенденций. И вообще, это арт-хаус. Очень тонко и со вкусом. — Арт-хаус? — Неро громко фыркнул и перевернул страницу. — Ага, особенно эта «тенденция» в чулках и корсете. Чёрт, да у неё такие же золотистые волосы, как у твоей Пэтти. Только, конечно, повзрослее будет. Словно раскалённая игла, эта невинная параллель пронзила сознание. Внезапно, с пугающей чёткостью, перед мысленным взором возникла не знакомая модель, а Пэтти. Та самая Пэтти, которая ещё вчера казалась девочкой с бантиками. Но теперь её образ, наложенный на глянцевую картинку, приобрёл новые, опасные черты. Он представил её с такой же дерзкой улыбкой, в таком же откровенном наряде, и по спине пробежали противные, щекочущие мурашки. Кровь неожиданно прилила к лицу, а в низу живота зародился тёплый, тягучий комок желания. Эта мысль была одновременно и запретной, и пьяняще сладкой. — Ой, а эта просто огонь, — продолжал Неро, совершенно не подозревая о внутренней буре, которую вызвал. — Рыжая, с татуировкой на бёдре… Настоящая гроза мужских сердец. Интересно, а Пэтти когда-нибудь тоже сделает себе татуировку? В её годы многие девчонки экспериментируют. Новый образ обжёг сознание, ещё более откровенный и соблазнительный. Теперь он видел уже не абстрактную картинку, а её — с загадочной улыбкой, с кожей, сияющей под софитами, с взглядом, полным взрослого вызова. В горле пересохло, а пальцы непроизвольно сжали рукоять пистолета. Где-то в глубине души поднялась волна протеста, попытка отгородиться от этих мыслей стеной из старой, почти отцовской опеки, но волна была сильнее. Она смывала все барьеры, оставляя лишь странную, тревожную и безумно притягательную картину. — Может, хватит копаться в моём старье? — голос Данте прозвучал хриплее, чем обычно, и в нём проскользнула непривычная нотка раздражения. — Или у тебя в Фортне с модными журналами совсем туго? Иди лучше «Красную королеву» поточи, пользы будет больше. Неро наконец оторвался от чтения и уставился на него с преувеличенным недоумением, заметив необычную реакцию. — Что такое? — его гуги растянулись в ехидной ухмылке. — Неужели ревнуешь? Расслабься, старик, я просто оцениваю искусство. К тому же, — он многозначительно похлопал по открытой странице, — я-то как раз полностью доволен тем, что имею. А вот у тебя, я смотрю, появились новые поводы для… вдохновения. Данте резко встал, отставив пистолет в сторону с таким видом, будто собирался швырнуть его в стену. Смущение, стыд и раздражение смешались в нём в один клубок. Он потянулся к кружке с остывшим кофе, лишь бы занять руки и избежать этого разговора. — Заткнись, Неро. Ты ничего не понимаешь. — О, я понимаю гораздо больше, чем ты думаешь, — парировал племяш, с наслаждением растягивая слова. — И скажу тебе по секрету… это даже забавно. Не думал, что доживу до дня, когда великий Данте будет смущаться из-за какой-то девчонки. Да ещё из-за той, которую сам же на руках носил. Ирония просто потрясающая. От этих слов смущение сменилось холодной волной осознания. Да, именно так всё и выглядело со стороны. И это осознание было самым неприятным. Он отвернулся, глядя в пыльное окно на темнеющий город, пытаясь отогнать от себя навязчивые, соблазнительные образы, которые теперь навсегда будут связаны с повзрослевшей Пэтти. — Просто закрой уже этот журнал, — пробормотал он, уже без прежней злости, почти устало. — Надоел.