Фрагменты жизни охотника на демонов и его принцессы.

Путешествие за пределы Фортуны стало для Неро настоящим погружением в другой мир. Если его родной остров был застывшим в средневековой набожности замком, то шумные улицы этого города били по всем органам чувств сразу — рев машин, яркие неоновые вывески и полное отсутствие узнаваемых ликов ордена. Офис «Devil May Cry» оказался на удивление неприметным, и, толкнув дверь, юноша в первую очередь почуял запах старого дерева, пыли и… свежесваренного кофе с чем-то ванильным. Пространство внутри было скромным, но уютным. За столом, развалившись в кресле и закинув ноги на столешницу, сидел Данте. Его алый плащ висел на спинке, а сам он с нескрываемым удовольствием впивался зубами в кусок пиццы. — Ну наконец-то! Уже боялся, что тебя по пути сожрали, — он проглотил кусок и широко ухмыльнулся. — Устраивайся поудобнее, только не садись на тот диван, в прошлом месяце один черт там помер. Неро хмыкнул, окидывая взглядом помещение, но его внимание тут же приковала фигура, появившаяся из соседней комнаты. Девушка с золотистыми волосами, несла поднос с двумя кружками. На вид ей можно было дать примерно лет восемнадцать, не больше. На ней было простое платье в горошек, а поверх — немного поношенный фартук с пятном от муки на груди. — Данте, я тысячу раз просила не разбрасывать гильзы по всему офису! — ее голос прозвучал строго, но в нем слышались привычные, почти семейные нотки. Она поставила одну кружку перед Данте, а вторую протянула Неро. — Вот, попробуй. Мой фирменный чай с имбирем и лимоном. И печенье тоже мое, миндальное. Пока Неро, смущенно бормоча благодарность, принимал угощение, он не мог оторвать от нее глаз. Данте следил за его растерянным взглядом, и в его глазах заплясали веселые чертики. — А, да, знакомьтесь! Неро, мой… э-э-э… дальний родственник. А это Пэтти. Наша главная по… ну, вообще по всему, — он развел руками, указывая на безупречную чистоту вокруг. — По поддержанию в этом большом ребенке хотя бы видимости адекватности, — парировала Пэтти, подбирая с пола пустую коробку от пиццы с таким видом, будто делала это тысячный раз. Неро наблюдал за ними, и в голове у него складывалась странная картинка. Та легкость, с которой Пэтти отчитывала грозного охотника на демонов, ее спокойная уверенность на этой территории и… тот теплый, почти нежный взгляд, который Данте бросал на нее, когда та отворачивалась. В Фортуне такие взгляды бросали только на возлюбленных или на семью. И поскольку о какой-либо семье Данте речи идти не могло, мозг Неро с ужасом вынес единственно возможный вердикт: «Любовница». Мысль ударила, как обухом по голове. Данте, легендарный охотник на демонов, и… эта юная девушка? Он чуть не поперхнулся печеньем, которое на удивление оказалось невероятно вкусным — хрустящим снаружи и мягким внутри. Пэтти тем временем устроилась на подлокотнике кресла Данте с естественностью человека, который занимает это место годами. — Так что, Неро, как тебе мое печенье? — спросила она, и ее голос вернул его к реальности. — Вкусно, — выдавил он, чувствуя, как горит лицо. — Очень… — Конечно вкусно! — Данте с грохотом опустил ноги на пол и обнял Пэтти за талию, притягивая к себе в шутливом порыве. — Наша Пэтти не только всяких маньяков от меня отгоняет, но и печет, как заправский шеф! Настоящее сокровище, а не девчонка! Пэтти фыркнула, но не стала вырываться, лишь покачала головой с укором. — Данте, прекрати дурачиться. А Неро в этот момент видел лишь его руку на ее талии и эту оскорбительную, по его мнению, фамильярность. В его висках застучало. Он представил свою Кирие, такую же светлую и добрую, и ярость закипела внутри. Этот старый развратник пользуется ее молодостью и наивностью! — Эй, пацан, у тебя лицо как у меня после эксперимента Агнуса, — прервал его мысли Данте, все еще не отпуская Пэтти. — Что такое? — Значит, так... — Неро медленно поставил кружку на стол, все еще не в силах скрыть лёгкое смятение. — То есть вы... вместе? В офисе воцарилась гробовая тишина. Пэтти смотрела на Неро с широко раскрытыми глазами, а затем медленно подняла руку и несильно шлепнула Данте по затылку. — Нет, мы не то, о чём ты подумал, — она повернулась к Неро, и на ее лице играла смесь неловкости и искреннего веселья. — Мне шестнадцать, и я знаю Данте уже десять лет. Он присматривал за мной, когда я была вот такой, — она показала рукой где-то на уровне своего колена. — Он покупал мне мороженое и прогонял бандитов из соседнего квартала. Он для меня… эм, как старший брат. Надоедливый, вечно голодный и абсолютно невыносимый, но брат, да. Данте отпустил ее, и его ухмылка наконец сменилась на редкую для него мягкую улыбку. — Да уж, спасибо, что прояснила, а то этот мальшка сейчас бы зарядил мне в лицо своим кулаком. — он кивнул на демоническую руку Неро. — Так что расслабься, Неро. Пэтти — семья. Просто семья. И, наверное, единственный человек, который не боится мне говорить правду в лицо. Неро медленно опустился на стул. Стыд за свою поспешность жег его изнутри. Он смотрел на Пэтти, которая снова устроилась на своем подлокотнике, и на Данте, чья ухмылка вернулась, но теперь в ней читалась какая-то особенная, глубокая нежность. — Ладно, ладно, представление окончено, — Данте хлопнул в ладоши. — Пэтти, а где мое второе печенье? Или ты решила, что одних только фактов о моем моральном облике хватит, чтобы накормить гостя? Пэтти покачала головой, но встала, чтобы выполнить просьбу, бросив на прощание Неро: — Не обращай на него внимания. Он всегда такой. Привыкнешь. ... Приглушенный свет луны пробивался сквозь ставни гостевой комнаты, окрашивая знакомые очертания в таинственные серебристые тона. Несмотря на непривычную для офиса «Devil May Cry» чистоту и порядок, наведённые Пэтти, заснуть в этом новом месте не получалось. Внутри всё зудело от странной смеси впечатлений: путешествие из Фортуны, встреча с Данте и эта юная девушка, чьё присутствие здесь казалось одновременно таким естественным и совершенно необъяснимым. В животе предательски заурчало, и мысль о банке с миндальным печеньем, которую он днём видел на кухне, стала навязчивой. Тёплый пар от только что заваренного чая поднимался к потолку, создавая причудливые завитки в полосе лунного света, падавшей из окна. Двое людей стояли у стола, их силуэты вырисовывались в уютном полумраке. Пэтти, скрестив руки на груди, смотрела на Данте с выражением игривого, но искреннего возмущения, подёргивая край своего фартука. — Я до сих пор в недоумение от самой себя, — прошептала она, закатывая глаза. — «Как старший брат»! Кому я вообще это сказала? Этому твоему мальчишке! Данте, прислонившись к столешнице, лишь усмехнулся, поднося свою кружку к губам. Его мощная фигура казалась расслабленной, но в глазах, обычно полных насмешки, плескалась какая-то непривычная, тихая нежность. — А что плохого в братской любви? — парировал он, разливая по кухне сладкий аромат клубничного сандея, который он каким-то чудом раздобыл ночью. — Это же так мило и платонически. Никаких лишних вопросов и нравственных проблем — О, да замолчи ты, — она шутливо толкнула его плечом, и её золотистые волосы отблеснули в свете луны. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Мне пришлось это сказать, чтобы не создавать неловкости. Но я… я не хочу, чтобы ты думал, что я так и правда так к тебе отношусь. Она сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию, и её голос стал тише, тёплым и вкрадчивым. — Я давно уже не вижу в тебе просто брата или друга, Данте. И ты об этом знаешь. Воздух на кухне словно сгустился, наполнившись дрожжами невысказанного. Данте отвел взгляд, его пальцы нервно постучали по керамике кружки. Он смотрел в тёмное окно, будто ища ответа в отражении ночного города. — Пэтти… — его голос, обычно такой уверенный и громкий, прозвучал приглушённо и почти устало. — Мы уже говорили об этом. Ты… ты ещё совсем ребёнок. — Восемь лет назад — да! — её шёпот стал настойчивее, в нём зазвучали стальные нотки. — Но сейчас всё иначе. Я выросла. И мои чувства тоже. Я смотрю на тебя и вижу не опекуна, а мужчину. А ты… ты смотришь на меня и делаешь вид, что не замечаешь, как я смотрю на тебя. Он глубоко вздохнул, и в этом вздохе было столько невысказанной борьбы, что у Неро, затаившегося в тени коридора, непроизвенно сжалась демоническая длань. Он видел, как напряглись широкие плечи Данте, как затворилось его обычно открытое лицо. Это был не тот Данте, который с лёгкостью рубил демонов и сыпал шутками. Это был человек, запертый в клетке собственных сомнений. — Жизнь рядом со мной — это не клубничный сандей и не весёлая вечеринка, малышка, — наконец проговорил он, и в его голосе зазвучала непривычная серьёзность. — Это долги, пули, бесконечная кровь и страх, что однажды я не смогу тебя защитить. Ты заслуживаешь чего-то… нормального. Светлого. — А мне не нужно «нормальное»! — Пэтти отчаянно прошептала, и в её глазах блеснули слёзы обиды и решимости. — Мне нужно настоящее. И оно вот здесь, в этой конторе, вместе с тобой. Даже если ты упрямый осёл, который боится своих же чувств! Данте снова ухмыльнулся, но на этот раз его улыбка была кривой и печальной. Он медленно поднял руку и на мгновение, всего на одно короткое мгновение, его пальцы коснулись её щеки, смахивая непрошеную слезинку. — Осёл, говоришь? — он фыркнул, пытаясь вернуть привычный лёгкий тон. — А я-то думал, я этакий загадочный и романтичный страдалец. — Ты — идиот, — она рассмеялась сквозь слёзы, прижимаясь щекой к его ладони. — Самый лучший и самый бестолковый идиот на свете. Затаив дыхание в тёмном коридоре, Неро сжимал банку с печеньем так, что стекло могло треснуть. Его демоническая рука пульсировала в такт бешено колотившемуся сердцу. В голове царил полный хаос. «Брат»? «Возлюбленный»? «Опекун»? Ничто не складывалось в понятную картину. Он видел боль в глазах Данте и огненную решимость в глазах Пэтти. Это была не простая история, а какой-то сложный, запутанный клубок, в котором переплелись долгие годы, ответственность и что-то ещё, чего он, Неро, с его прямолинейной натурой, пока не мог до конца понять. — Ладно, хватит с меня ночных драм, — вдруг провозгласил Данте, отстраняясь и снова становясь тем самым беззаботным охотником. — Моя порция сандея тает, а твоё печенье, наверное, уже съел какой-нибудь залётный демон-сладкоежка. — Попробуй только тронуть моё миндальное печенье! — Пэтти тут же преобразилась, смахнув остатки влаги с ресниц и принявшись с комичной суровостью наводить порядок на столе. — Я его пекла не для того, чтобы ты им заедал свою эмоциональную глухоту! — Ага, конечно. Оно идеально для этого подходит. И пока они перебранивались, их голоса снова стали такими же привычными и лёгкими, Неро бесшумно отступил в темноту, унося с собой банку печенья и груз новых, ещё более запутанных вопросов. ... Гул бесчисленных голосов, навязчиво-веселая музыка, льющаяся из динамиков, и ослепляющее сияние неоновых витрин обрушились на Неро, едва только автоматические стеклянные двери торгового центра бесшумно раздвинулись перед ним. Воздух, густой от смешения ароматов парфюма, жареного теста и синтетических ковровых покрытий, заставил на мгновение перехватить дыхание. Для парня, выросшего в замкнутом, анахроничном мире Фортуны с ее средневековой архитектурой и строгой атмосферой религиозного ордена, это место было шокирующим хаосом другой планеты. Он инстинктивно потянулся левой рукой к правому плечу, поправляя шарф, под которым скрывалась его демоническая рука, и почувствовал, как по телу пробежала знакомая пульсация, будто рука тоже была не в восторге от этого столпотворения. Все его внимание, однако, было приковалось к фигуре охотника демонов в красном. Данте, обычно заполнявший собой любое пространство своей безразмерной уверенностью и громким хохотом, казался съежившимся. Его широкая спина в знакомом красном плаще была напряжена, а взгляд, обычно насмешливый и острый, теперь беспокойно скользил по толпе, будто искал замаскированных демонов среди покупателей. Он шаркал ногами по глянцевому полу, его плечи были слегка подняты, словно ожидая удара сзади. Этот человек, одним присутствием способный обратить в бегство легионы преисподней, явно чувствовал себя пойманным в ловушку этой храмы чистого, беззаботного потребительства. — Эй, смотри-ка, какие они миленькие! — Данте внезапно хрипло фыркнул, кивнув на витрину магазина с одеждой, где манекены были одеты в нелепо узкие кофты и джинсы с заклепками. — Интересно, в этом можно хоть размахнуться мечом как следует, или швы сразу разойдутся? Но шутка прозвучала натянуто, почти сипло. В его глазах не было привычного озорного огонька, только тень раздражения. Пэтти, шедшая между ними, тут же отреагировала. Ее маленькая рука мягко легла на его локоть, а пальцы слегка сжали мыщцы под тканью плаща. — Не ворчи, — ее голос прозвучал твердо, но без упрека, скорее как успокаивающий балласт в бушующем море звуков. — Ты же сам сказал, что Неро нужно показать «нормальную жизнь». Так вот она, во всей своей красе. Держись. — Нормальная жизнь пахнет подгоревшим попкорном и отчаянием, — проворчал он в ответ, но позволил ей направить себя дальше по центральной галерее, избегая столкновения с парой подростков, уткнувшихся в телефоны. Неро наблюдал, как Пэтти, словно опытный штурман, прокладывает курс через людской поток. Она то и дело поднимала на Данте взгляд, ее глаза ловили малейшую гримасу напряженности на его лице. Когда они проходили мимо игрового зала с оглушительными гудками и мелодиями, Данте невольно вздрогнул от очередного взрыва пиксельных звуков. Пэтти, не говоря ни слова, просто подвинулась ближе, ее плечо уперлось в его руку, создавая тихий, невидимый щит. Она что-то бормотала ему под нос, и Неро уловил лишь обрывки: «…через пять минут… мороженое… потерпи…» — Может, нам туда? — Неро, пытаясь разрядить обстановку, указал головой на огромный магазин электроники, где с десятков экранов транслировались взрывы из каких-то боевиков. Данте бросил туда короткий взгляд и поморщился, будто учуял запах серы. — Нет уж. Последнее, чего мне хочется после рабочего дня, — это смотреть на войну в высоком разрешении. У меня и своих впечатлений хватает. — Он просто боится, что не сможет починить телевизор, если тот сломается, — с притворной серьезностью прошептала Пэтти Неро, подмигивая. — Вся его техническая экспертиза заканчивается на включении и выключении микроволновки. — Эй, я мастер на все руки! — Данте наконец оживился, в его голосе прорвалось что-то от привычного бахвальства. — Я могу разобрать свои пистолеты на запчасти за три секунды. Это куда сложнее, чем какая-то там электроника. — Конечно, конечно, — она потянула его за рукав к стойке с мороженым. — А сейчас самый сложный этап миссии — выбрать между шоколадным и клубничным. Сосредоточься, большой охотник. Пока они стояли в очереди, Неро видел, как постепенно, под тихий, но настойчивый щебет Пэтти, каменное напряжение начало покидать плечи Данте. Он даже ухмыльнулся, глядя на огромную порцию клубничного сандея в вафельном стаканчике, которую ему вручили. — Выглядит почти как настоящий демон, — оценил он, тыча в мороженое ложкой. — Только слабее. — Просто не дай ему растаять раньше времени, — усмехнулась Пэтти, слизывая каплю шоколада со своего рожка. Они устроились на скамейке в менее оживленной части центра, и Пэтти, доев свою порцию, вдруг встала. — Мне нужно на секунду в тот магазин, посмотреть на одну кофточку, — объявила она, глядя на Данте. — Посидите тут, подождите меня. Она ушла, и на скамейке воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом и чавканьем Данте. Неро молча ковырял ложкой в своем ванильном мороженом, все еще пытаясь осмыслить это неожиданное превращение. — Эй, старик, — наконец не выдержал он, глядя перед собой. — А тебе… часто приходится бывать в таких местах? Данте фыркнул, отставляя пустой стаканчик. — Что, почувствовал родственную душу? — он откинулся на спинку скамейки, и его взгляд снова стал отрешенным. — Нет, парень. Не часто. Слишком шумно. Слишком много… людей. Иногда кажется, что проще иметь дело с ордой демонов, чем с этой толпой. Они хотя бы честно пытаются тебя убить. Он помолчал, глядя на бесцельно снующих мимо людей. — Но Пэтти… она считает, что это полезно. Говорит, что мне нужно «не забывать, за что я сражаюсь». Ну, ты знаешь. В его голосе не было ни жалобы, ни раздражения. Лишь усталое признание. В этот момент Неро увидел не легендарного охотника, а просто уставшего мужчину, застрявшего между двумя мирами, ни в одном из которых у него не было по-настоящему своего места. И он понял, что забота Пэтти — это не просто прихоть. Это была тонкая, ежедневная работа по удержанию этого могучего, но ранимого полу-демона от полного погружения в ту тьму, что он сам же и вызвался сдерживать.