Солнечная угроза и его семеро друзей-мафиозников.(The Sunshine Menace & His Seven Mafia Besties.

Предполагалось, что это будет быстрая миссия. Ограбить машину. Нейтрализовать угрозы по необходимости. Исчезнуть, как призраки, с хорошим уходом за кожей. Вместо этого всё переросло в полноценную перестрелку с огнем, дымом, воплями сирены, а Феликс каким-то образом застрял в цветочной композиции и подвернул лодыжку, прыгая через кашпо. Очень драматично. Прошло уже три минуты с начала их побега, когда Феликс, который, несмотря на очевидную хромоту, бежал на удивление быстро, вскрикнул. — Ой! Ой, ой... подождите, нет, всё в порядке... ой. Все одновременно обернулись. — Феликс? — рявкнул Чан, уже впавший в панику. — Я подвернул лодыжку! — выдохнул Феликс, пытаясь встать, но затем резко рухнул в положение сидя на траве. — Моя карьера профессиональной балерины окончена. — Ты никогда не был… что?! — Джисон упал рядом с ним, проверяя, нет ли крови. Хёнджин тут же опустился на колени рядом с ним. — Здесь болит? Или здесь? — Я не умираю, друзья! — заявил Феликс, запрокидывая голову, словно викторианский ребёнок, больной чахоткой. — Ну же. Это я должен заботиться о вас. Сынмин присел, прищурившись. — Слегка опухло. Минхо ходил взад-вперед, как разъярённый кот. — Почему ты стоял рядом с цветком в горшке во время перестрелки?! — Я думал, он ненастоящий! Он была розовым и милым! Мой мозг сказал: «Цель получена», и я решился! Чанбин присел. — Ликс, ты можешь идти? Феликс моргнул. — Я могу попробовать. — Ты не будешь пытаться, — Чанбин встал, повел плечами, словно на постере боевика, и подхватил Феликса на руки, словно невесту. — Ох, — Феликс моргнул, — Ох-х-х-х... И вот тут началось. — Ух ты, твои руки словно стволы деревьев, — прошептал Феликс с широко раскрытыми, благоговейными глазами, сжимая рубашку. — Ты слишком драматичен для человека, у которого нет кровотечения, — пробормотал Сынмин. — У меня идет кровь! — Феликс указал на драматичную царапину на локте. — Это метка, — невозмутимо ответил Чонин. Феликс ахнул. — Вы бессердечные. Чанбин пронёс его все две мили до убежища, ни разу не дрогнув. Большую часть времени Феликс разговаривал. — Я чувствую себя принцессой. Нет-нет, падшей принцессой. А ты — мой закалённый в боях рыцарь с эмоциональными проблемами и зависимостью от протеиновых коктейлей. Чанбин фыркнул: — Хочешь, я тебя подброшу? — Попробуй. Я притворюсь, что падаю в обморок, и тебе будет плохо всю жизнь. К тому времени, как они добрались до убежища, нервы у всех были на пределе. Чан открыл дверь с таким видом, словно отпирает последние остатки здравомыслия. Хёнджин театрально распахнул дверь. — Ему нужна кушетка! Ему нужно возвышение! Ему нужен лёд! — Ему нужен обряд экзорцизма, — пробормотал Минхо. Феликса осторожно положили на кушетку и тут же окружили. Джисон принёс ему воды. Чонин принёс пакет со льдом. Сынмин принёс три одеяла. Чан сел у его ног и расстёгнул молнию на ботинке, словно обезвреживал бомбу. — Я же буквально сказал, что не умираю, — надул губы Феликс. — Ты подвернул лодыжку, — строго сказал Чонин. — Это как бы 40% твоего тела. — Нет, это не так? — Это так и есть, Ликс. Это прослеживается, — сказал Сынмин. Наконец они успокоились настолько, что смогли вздохнуть спокойно. В тайном доме царил уют и царил тесный беспорядок: кухонька, один диван, кресла-мешки, матрас на полу. И вот теперь восемь измученных мужчин пытаются не сорваться. Феликс огляделся. Лодыжка пульсировала, но то, как все вокруг него суетились, было... мило. Смешно, но мило. — Ребята, — прошептал он, — Можно мне... остаться здесь сегодня на ночь? Все головы повернулись. — Я пока не хочу возвращаться домой, — тихо сказал он. — И я не хочу оставаться один. Не сегодня вечером. Хёнджин положил руку на его голову. — Ночёвка? — Завтра я приготовлю брауни, — добавил Феликс, потому что знал свою аудиторию. — Договорились, — тут же ответил Джисон. Так началась операция "Ночной апокалипсис". Матрас оттащили к центру. Кресла-мешки были брошены. Одеяла раскрылись как парашюты. Кто-то (вероятно, Феликс) зажег ароматическую свечу с названием "Лунный кризис". Чан попытался сыграть джаз, но на него накричали. Победителями в голосовании стали каверы на фортепиано студии Ghibli. Кучка объятий медленно собиралась, словно очень медленный и немного неуклюжий тетрис. Феликс был посередине. Конечно же. Джисон оказался на полпути к его груди. Хёнджин драматически растянулся на полу и закинул ногу на них обоих. Чонин и Сынмин продолжали спорить из-за пушистого одеяла. Минхо в итоге угрюмо свернулся калачиком возле здоровой ноги Феликса. Чанбин сидел позади Феликса и очень нежно массировал его лодыжку, словно грустная медсестра-бодибилдер. Чан, словно отец, как всегда стоял у стены с таким видом, будто защитил бы их всех ценой своей жизни. Феликс с чувством глубокого удовлетворения оглядел кучу вещей. — Как приятно, — прошептал он. — У тебя признаки кровотечения, — пробормотал Сынмин. — Вы все такие драматичные, — сказал Феликс. — У меня травма, и я самый спокойный. — Потому что ты любишь внимание, — обвинил его Минхо. — И ты сам даёшь его мне, — любезно ответил Феликс. Он протянул руку и коснулся каждого из них. — Спасибо, что не умерли сегодня. Наступила тишина. Затем... — Я об этом и не мечтал. — Не хотел пропустить твои пирожные. — Ты будешь слишком много плакать, и нам станет плохо. — Ты будешь преследовать нас блёстками и наклейками-призраками. Феликс улыбнулся потолку, окруженный их конечностями, теплом, хаосом и любовью. — Я люблю вас, ребята, — пробормотал он. Никто ничего не сказал. Но руки притянули его ближе. Одеяла натянулись плотнее. Чья-то рука зарылась в его волосы. Кто-то поцеловал его в лоб (наверное, Хёнджин, драматичный ублюдок). Минхо пробормотал что-то про аллергию и определённо не шмыгнул носом. А Феликс подумал — подвёрнутая лодыжка и всё происходящее? Это стоило всех комнатных растений в мире.