Солнечная угроза и его семеро друзей-мафиозников.(The Sunshine Menace & His Seven Mafia Besties.

— Я хочу помочь, — заявил Феликс, театрально плюхнувшись на кожаный диван в комнате мафиози, словно диснеевская принцесса, лишившаяся меча. Руки скрещены на груди. Нижняя губа выпятилась, словно надувшись. Это была жесткая, как у ядерного оружия, физиономия, и все присутствующие это понимали. — Ты никогда не позволяешь мне ничего делать. Минхо даже не оторвал взгляд от ножа, который точил — длинного, тонкого, опасно блестевшего на свету. — Потому что в последний раз, когда ты что-то делал, кухня загорелась. — То была выпечка, — фыркнул Феликс. — Это разведка. Совершенно другой набор навыков. Во главе стола Чан медленно оторвал взгляд от множества карт, чертежей и фотографий с камер наблюдения. Он устремил на Феликса взгляд, который доводил до слёз даже опытных убийц. — Разведка означает невидимость. Скрытность. Осмотрительность. Феликс моргнул. — Я умею быть незаметным. Хёнджин фыркнул в кофе. — На тебе вчера был свитер с котёнком. — Было удобно, — пробормотал Феликс. — Он пел, когда ты нажимал на лапу, — невозмутимо добавил Хёнджин. Феликс вызывающе поднял подбородок. — Вы все просто боитесь, что я буду слишком хорош в этом. Джисон тут же упал с дивана, смеясь так сильно, что случайно задел коленом бедро Чонина. Они всё равно позволили бы ему попробовать. Конечно же, позволили бы. Потому что, когда Феликс просил с таким взглядом и надутыми губами, когда он сжимал руки и ахал, как викторианская девица, которой отказали в чае, они сдавались. Каждый раз. — Ладно, солнышко, — наконец сказал Чанбин, протягивая ему незаметный чёрный наушник. — Твоя задача проста. Зайди в кафе, сядь и подслушай парня в сером пальто. Легко. Ни с кем не разговаривай. Ничего не делай. Просто слушай. Феликс театрально отдал честь. — Понял, командир Мускул! Минхо застонал, уткнувшись лицом в ладони. — Кто-нибудь, запишите моё завещание. Я выбираю кремацию. Пять минут спустя. Хаос. — Почему он машет цели? — рявкнул по рации Сынмин, наблюдавший за происходящим с ближайшей крыши; бинокль чуть не сломался у него в руках. — Он что, улыбается?! Почему он улыбается?! — прошипел Чан. — Подождите, подождите, — медленно произнес Хёнджин, увеличивая изображение на экране планшета. — Он… о нет. Он что, даёт парню булочку? Внизу, в кафе, Феликс — сияющий, хихикающий, одетый во все чёрное и в блестящие военные ботинки — сидел за маленьким столиком напротив цели, двигая по нему контейнер Tupperware, словно это был мирный договор. — Я сам их испек! — лучезарно улыбнулся он. — Ты выглядел так, будто тебе не хватало немного солнца в жизни. Подозреваемый, явно ошеломлённый, моргнул. — ... я вас знаю? Феликс снова хихикнул. — Нет! Я просто студент-психолог, практикующийся в чтении мимики. И ещё у тебя грустные брови. Ты выглядел как человек, которому нужны булочка и друг. Джисон так сильно поперхнулся в фургоне, что Чонину пришлось похлопать его по спине. — Боже мой, — прошептал Джисон, одновременно испуганный и обрадованный. — Он соблазняет подозреваемого. — Отбой! Отбой! — рявкнул Чан. — Кто-нибудь, вытащите его оттуда, пока он случайно не женился на этом парне. Слишком поздно. Подозреваемый уже начал говорить. Что-то о зашифрованных файлах и тайниках. Феликс серьёзно кивнул, словно солнечный луч, познавший военную тактику. — А чем ты занимаешься? — спросил мужчина. Феликс помолчал. Подумал. Потом выпалил: — Я бухгалтер. В пекарне. В коммуникациях тишина. — И это твоя ложь? — невозмутимо ответил Сынмин. — Он даже не знает, чем занимаются бухгалтеры. — Я запаниковал! — прошипел Феликс себе под нос. Чонин, притворяясь, что ему всё равно, всё же приблизился к монитору с видимым беспокойством. — Его подстрелят. Или завербуют. Или и то, и другое. Через две минуты они вытащили Феликса: Хёнджин выдавал себя за официанта, Джисон устроил фальшивую пожарную тревогу, а Чан всё это время кричал по рации. Вернувшись в фургон, Феликс сиял от гордости, держа в руках пустой контейнер из-под булочек. — Видишь? Он мне всё рассказал! Я действовал тонко! — Ты был совершенно не скрытен, — сказал Сынмин, протягивая ему бутылку воды и глядя на него, как разъярённый кот. — ... вот. За попытку. Феликс моргнул. — Ты принёс мне банановое молоко? — Не делай всё это странным, — проворчал Сынмин, злобно отводя взгляд. — Это просто... уже было в фургоне. Или что-то вроде того. — Ты предложил ему булочки, — сказал Хёнджин, проведя рукой по лицу. — Подозреваемый улыбался, Феликс. В этом бизнесе никто не улыбается. — Ты сказал ему, что работаешь бухгалтером в пекарне, — прохрипел Джисон. — Что это вообще такое? Феликс надулся, его щёки покраснели. — Вы просто завидуете, что от меня есть результаты. Чан уставился на него. — Тебе повезло, что он посчитал тебя слишком милым, чтобы представлять угрозу. Минхо наконец бросил одеяло Феликсу, который теперь свернулся калачиком на диване, довольный и уютный. — Ты раздражаешь, — пробормотал он, подтыкая одеяло вокруг ног Феликса, не глядя на него. Феликс взглянул на него. — Но ты же всё равно меня любишь, да? Чонин, который весь день громко твердил, что Феликс раздражает, теперь сидел рядом с ним. Снова. Практически приклеился к нему. — ... заткнись. Ты слишком много болтаешь. Феликс наклонился к нему с ухмылкой. — Ты тёплый. Чонин покраснел. — Я столкну тебя с этого дивана, клянусь... — Ты никогда этого не делаешь, — напевал Феликс. Минхо закатил глаза. Сынмин открыл ещё один пакет с закусками, проворчав: — В следующий раз просто ври лучше. Вот и всё, что я хочу сказать. Не говори, что ты бухгалтер. Скажи, что ты аналитик данных или что-то в этом роде. В следующий раз хотя бы погугли свою фальшивую должность. Феликс ухмыльнулся. — Ты гуглил для меня фиктивные должности? — Отвянь. — Я тоже тебя люблю, Мин. Позже тем же вечером, когда все сидели в убежище, мучаясь общей головной болью, Феликс зевнул и свернулся калачиком на диване, завернувшись в одеяло, словно в буррито, сотканное из хаоса и миловидности. — То есть... в следующий раз даже не будет крошечной разведывательной миссии? — Нет, — тут же ответил Чан. — Я надену всё чёрное. — Нет, — повторил Минхо. — Я снова принесу булочки! — Точно нет, — ответили все в унисон. Феликс хихикнул, зажмурив глаза. — Ладно. Но... было весело. Мне нравится помогать. Даже если я полный отстой. — Ты не отстой, — пробормотал Чанбин. — Ты просто... врёшь, как ребёнок с крошками печенья на лице. — Но ты наш малыш, — добавил Хёнджин, и его губы дрогнули. Сонный шепот: — Ваш мальчик-булочка. Чан вздохнул. — Боже, помоги нам. И где-то в наступившей тишине одна истина стала очевидной: даже если он был худшим лжецом в истории мафии — Он был их худшим лжецом. И они сожгут для него весь мир.