Солнечная угроза и его семеро друзей-мафиозников.(The Sunshine Menace & His Seven Mafia Besties.

Феликсу никогда на самом деле не нравились утра без его ребят. Это было не из-за того, что он был таким нуждающимся в них — ладно, может так и было — но это было больше о том, как они кружили вокруг него. Суетились из-за температуры его чая, спорили о том, кто понесёт его сумку, угрожали сжечь пекарню, которая однажды перепутала его заказ. Теперь это было его утешением. Его сумасшедшим, сильным, пахнущим корицей утешением. Но сегодня? Тишина. Никаких угроз смертью из-за кофе. Никаких Минхо, ворчащих на тостер. Только его мягкая постель и призрак крепости из одеял Джисона с прошлой ночи. Это ощущалось… не так. Поэтому он поступил так, как поступил бы любой здравомыслящий человек, имеющий друзей-мафиози: собрал коробку с банановыми кексами (в комплекте с наклейками), накинул слишком большую кофту Сынмина и побежал к штаб-квартире мафии, словно солнышко в человеческом обличье. Он даже помахал камере видеонаблюдения, за которой, как он знал, следил Чонин. Улыбнулся прямо в неё. Они будут ругать его за то, что он снова гуляет один. Но он скучал по ним. Он мог выдержать одну тихую прогулку. Вероятно. Чего он не знал, так это того, что за ним наблюдал кто-то еще. За ним медленно кралась чёрная машина. Изящная, дорогая и до боли зловещая. Она плавно остановилась прямо перед ним и из неё вышел мужчина — молодой, самодовольный, с острым, как меч, подбородком и коварной улыбкой. — Феликс Ли? Феликс моргнул, глядя на него. — Э-э. Да? — Мы слышали о тебе. Ты... очень особенный. Феликс лучезарно улыбнулся. — Ого! Вам нравятся мои маффины? Мужчина запнулся. — ... конечно. Послушайте, мы хотели бы предложить вам защиту. Лучшее место. Безопаснее. С нами. Феликс наклонил голову. — От чего? От углеводов? Потому что я не откажусь от бананового хлеба. — От них, — сказал мужчина голосом, похожим на холодную сталь. — От тех психов, которых вы называете семьёй. Феликс хихикнул. — О, нет-нет. Вы всё неправильно поняли. Они такие слабаки! — Они убийцы. — Ну да, — прощебетал он. — Но они мои убийцы. В этот момент позади них с визгом остановилась совсем другая машина. Большая. Чёрная. Пуленепробиваемая. Двери распахнулись с синхронной яростью. Первым появился Чан. Спокойный. С пустым взглядом. Одетый как генеральный директор, с кровью в портфеле. Следующим появился Минхо, натягивающий чёрные кожаные перчатки с ухмылкой, предвещавшей насилие. Чанбин так сильно захлопнул пассажирскую дверь, что она чуть не слетела с петель. — Разве мы не говорили, — прорычал он. — Что его нельзя трогать? Затем появились остальные, словно призраки и гром: подводка для глаз Хёнджина была темнее неба, Джисон жевал жвачку, словно это был его враг, Сынмин и Чонин шли сзади, как финальные боссы. Лицо Феликса засияло. — Ребята!! — взвизгнул он, подпрыгивая на цыпочках. — Вы что, только что кому-то угрожали? Боже мой, это так круто! Погоди-ка, Минхо, ты что, перчатки надел? Ты так делаешь только когда что-то сломаешь! Это так горячо! Минхо не ответил. Он был слишком занят своим продвижением. Ноктюрн напрягся. — Он не ваш. — Не тебе это решать, — холодно ответил Чан. Минхо ударил, словно молния, бесшумно и точно. Одно движение руки, и телефон мужчины разлетелся на куски, экран треснул, словно стекло под ботинками. Джисон и Чонин подошли к мужчине сзади. Поймав в ловушку. В клетку. — Ты следил за ним несколько дней, — монотонно и грозно произнес Сынмин. — Мы насчитали шесть попыток, — добавил Хёнджин. — Думаете, мы не заметим, если кто-то подышит слишком близко к нашему солнышку? Мужчина осмелился взглянуть на Феликса, возможно, в надежде на милосердие. Феликс моргнул в ответ, глаза его блестели, а щёки были усыпаны веснушками. — Тебе, наверное, стоит бежать. Им не нравится, когда меня трогают. — Ты не боишься? — прохрипел мужчина. — Их? Пф-ф. Вчера они испекли мне блинчики в форме сердечек. Чан подошёл ближе и обнял Феликса за талию. — Отойди. Агент Ноктюрна повернулся, чтобы отступить — как раз в тот момент, когда Чанбин "случайно" врезался в его машину. Громкий стук. Стон. — Я скажу это один раз, — Хёнджин ухмыльнулся, пронзительно глядя на него. — И только один раз. Коснёшься его ещё раз, и я превращу твою машину в произведение современного искусства. Феликс ахнул. — Хёнджин, ты что, только что пригрозил ему уничтожением машины из-за меня? Это буквально самая горячая вещь, которую я когда-либо слышал. Сынмин ледяным голосом: — Мы не шутим. И мы не собираемся прощать. Мужчина не ушёл. Он побежал. С синяками на теле, уязвленной гордостью и, вероятно, оставшийся с моральной травмой. На обратном пути они молчали. Феликс сидел сзади между Хёнджином и Чанбином, его щёки раскраснелись, и он слегка подпрыгивал от прилива адреналина. — Что ж, — сказал он бодро. — Вы, ребята, типа... ужасающие. В машине было тихо. — Я думал, что мафия означает что-то вроде "устрашающих шепотков" и "драматических ужинов с пастой", а не "давайте взорвем мужское самолюбие нашей коллективной яростью". — Ты не злишься? — осторожно спросил Джисон. Феликс улыбнулся. — Вы пришли за мной. Вот всё, что я видел. Минхо выдохнул. — Ты нас не боишься? Феликс повернулся к нему, его взгляд стал мягким. — Вы моя семья. Даже когда вы пугаете. Особенно когда вы пугаете меня. Это заставило их всех замолчать. Пока Чонин, покраснев до ушей, не пробормотал: — Мы бы убили за тебя. Феликс лучезарно улыбнулся. — Знаю. И я тоже тебя люблю. Но тебе всё равно запрещено готовить мои кексы. Ты снова добавишь в них протеиновый порошок. Они стонали, коллективно преданные. Но напряжение спало. Совсем немного. Достаточно, чтобы вздохнуть. Потому что правда теперь вышла наружу. Другие наблюдали. И если кто-либо ещё раз тронет Феликса... Они будут не просто страшными. Они научат библии.