Солнечная угроза и его семеро друзей-мафиозников.(The Sunshine Menace & His Seven Mafia Besties.

Всё началось с телефонного звонка. В 3:47 утра. Телефон Феликса вибрировал возле его подушки, мягко освящая темноту. Он моргнул, проснувшись с затуманенной головой, сбитый с толку, перед тем, как, украдкой взглянуть на экран. Чан(Волк): Не паникуй. И оставайся внутри. Чан(Волк): Заблокируй двери. Чан(Волк): Мы едем. Феликс сел прямо. Он всё ещё не проснулся до конца, но эти три сообщения прогнали сон из его системы, словно холодная вода. Не прошло и тридцати секунд, как он уже трижды проверил каждую дверь и окно в доме. Он не понимал, что происходило, только то, что Чан никогда до этого не разговаривал с ним таким тоном, даже тогда, когда Минхо случайно взорвал почтовый ящик во время их тренировки со взрывчаткой. (Очевидно, это был "управляемый хаос") Пришло ещё одно сообщение. Чан (Волк): Не отвечай, если кто-то будет стучать. Пока не придём мы. Руки Феликса слегка дрожали. Он схватил свою запасную плюшевую игрушку — сердитого красного осьминога по имени Чили и сел на диван в ожидании. Снаружи мафиози уже скользили в ночи, словно тени. — Он ведь не пострадал, верно? — спросил Хёнджин резким от волнения голосом, заряжая пистолет. — Нет. Но он может пострадать, — пробормотал Чан. — Это угроза. Кто-то знает, где он. — Я думал, мы стёрли его следы, — сказал Сынмин. — Видимо, недостаточно хорошо, — прорычал Минхо. Джисон открыл систему слежения в фургоне. — Один сигнал рядом с его домом. На парковке. Не двигается. Определённо следит. — Мы заставим их пожалеть о том, что они вообще родились, — спокойно сказал Чанбин. Возвращаясь в дом Феликса, часы показывали 4:13 утра. Он всё ещё был в своей пижаме с котиками и свернулся калачиком на диване, держа в одной руке Чили, а в другой — телефон. И тут раздался стук. Его сердце остановилось. Три лёгких постукивания. Осторожных. Это был не Чан. Феликс отпрянул от двери и спрятался за диваном, сжимая телефон так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Он знал это. Он знал это. Как только он начал красться в сторону коридора, входная дверь открылась. — Феликс! Это мы! Он выскочил, как чёртик из табакерки. — Чан! Он подбежал и, дрожа, бросился в объятия лидера. — Кто-то постучал, помимо тебя... — Я знаю. Мы видели. — Чан крепко обнял его. — С тобой всё в порядке. Мы здесь. Остальные ворвались внутрь с оружием наготове, в промокших от росы плащах, и, словно волки, стали осматривать каждый уголок дома. — Держись позади меня, — сказал Минхо. — Я запер окна, — прошептал Феликс. — Хороший мальчик, — сказал Чанбин, взъерошив ему волосы. Феликс схватил Сынмина за рукав. — Кто это был? Сынмин не ответил. Но его челюсти сжались. Час спустя, убедившись, что дом в безопасности, а машина уехала (и у парня, который следил за домом, теперь не хватает нескольких зубов), ребята позволили себе перевести дух. Феликс сидел на кухонном столе, болтая ногами и закутавшись в огромную толстовку Минхо. — Теперь я в порядке, — прошептал он. — Вам, ребята, правда, не стоило приходить. Все семеро повернулись к нему так, словно у него выросла вторая голова. — Ты что, сумасшедший? — спросил Чонин. — Думаешь, после этого мы оставим тебя в покое? — добавил Джисон. — Ты наша булочка с корицей, — проворчал Хёнджин. Феликс моргнул. — Я твоя кто? — Булочка с корицей, — подтвердил Чан. Феликс хихикает. — О, я обожаю булочки с корицей! — Ты нежный, тёплый и милый, а также тебя нужно защищать любой ценой, — решительно заявил Сынмин. — Даже если ты наносишь удары, как сонная утка, — добавил Минхо. — Я бью не как утка, — фыркнул Феликс. Джисон скорчил рожицу. — Ты правда бьёшь как уточка. Феликс надул губы, переводя взгляд с одного на другого. Их волосы были растрёпаны, куртки нараспашку, а глаза были тёмными от недосыпа. Но они были здесь. Ради него. Он нежно улыбнулся. — Вы все похожи на енотов. — Ещё раз так скажешь, и мы сбросим тебя в подушечную яму, — предупредил Хёнджин. — Обещаешь? — ухмыльнулся Феликс. Минхо застонал и поднял его, как мешок с рисом. — Эй! — Ты сам напросился. — Ты мне угрожал! — Всё равно. Остальные наблюдали за происходящим с выражением нежной досады на лицах. Чан скрестил руки на груди, а затем смягчился. — С этого момента, — сказал он, — ты не один. Несмотря ни на что. — Потому что я — твоя булочка с корицей? — поддразнил Феликс. — Именно, — сказал Чанбин. — И мы защищаем то, что принадлежит нам. Все семеро кивнули. На улице наконец взошло солнце. Внутри, окутанный теплом и сонным хаосом, Феликс чувствовал себя в большей безопасности, чем когда-либо.