Солнечная угроза и его семеро друзей-мафиозников.(The Sunshine Menace & His Seven Mafia Besties.

Феликс вновь вернулся в свой тихий маленький дом, укутавшись в множество одеял, оставшийся надине со слишком большим количеством мыслей. Он лег на свою кровать, уставился в потолок, его веки казались тяжелыми, а мысли продолжали бегать. Болезнь почти отступила, но он остались нервозность и бессонница. Тишина давила громче, чем следовало, отдаваясь эхом в воспоминаниях о теплых объятиях и нелепых животных пижамах. Его взгляд метнулся вверх и внезапно потолок стал похож на облако в виде ламы. Или, скорее, зефир. Неужели он снова проголодался? А ламы вообще хорошие питомцы? Вздохнув, он схватил свой телефон. Прекрасный и милый Феликс: Не могу заснуть. Кто-нибудь из вас сможет придти ко мне? Он отправил это до того, как попытался бы отговорить себя не делать этого. Прошла минута. Затем еще одна. А после экран его телефона загорелся, словно фейерверк. Чан(Волк): В пути. Не чтобы... ну ты понял. Предупреждаю. Минхо(Гадюка): Я уж точно иду не для того, чтобы обниматься с тобой. Снова. Чанбин(Бегемот): А также никаких поцелуев. Сынмин(Призрак): Однозначно нет. Просто занимаемся твоей безопасностью. Джисон(Белка): Однозначно не для объятий. Чонин(Ворон): Мы идем. Так сложились обстоятельства. Хенджин(Хорек): Не из-за твоих милых сонных сообщений. Не обольщайся. Феликс фыркнул, ухмыляясь телефону. Они так старались казаться невозмутимыми. Но он буквально видел насквозь их наигранные хмурые лица, нерешительные шаги и их скрытую мягкость. Через пятнадцать минут раздался стук. Феликс шаркающей походкой дошел до двери, открыл ее и моргнул. В свете фонаря на крыльце стояло семеро силуэтов, все в черном, затененные и серьезные, кроме нежного сияния в их глазах. — Привет,- промямлил он, его были были взъерошены, а глаза уставшие,— Вы правда здесь. Чан приподнял бровь. — Да. И я здесь не чтобы... заниматься тем, о чем ты думаешь. Феликс качнул головой. — Подожди... Как ты узнал, что я собирался подарить вам всем поцелуйчики? Все ребята мгновенно зашевелились, словно птицы, почувствовавшие приближение бури. Минхо пробормотал: — У нас свои каналы. Феликс хихикнул и отошел в сторону. — Тогда заходите. Они зашли один за другим, их привычная опасная энергетика утихала в тесном уюте дома Феликса. Здесь было слишком тихо, слишком безопасно, слишком уютно для людей, связанных с тенями и насилием. Чонин плюхнулся у окна и скрестил руки на груди. — Тебе повезло, что мы вообще пришли. Хенджин ухмыльнулся. — Твои сонные сообщения просто нереальны. Феликс плюхнулся обратно в кровать и зевнул. – Не то, чтобы я пытался заманить вас всех сюда или что-то вроде того... Чан уселся на стуле с подлокотниками, словно это был трон, его руки были скрещены на груди, а взгляд сосредоточился на Феликсе, пристально рассматривая. Джисон кинул подушку, лежащую у его ног. – Спи здесь, дурачок. Феликс прижал подушку к своей груди. – Спасибо, молодой человек. Хенджин закатил глаза. – Ты невыносим. Не привыкай к этому. Однако никто из них не ушел. Никто не пытался обнять его или прикоснуться. Ни объятий. Ни поцелуев. Никакой ласки, как во сне. И все же... они остались. Сынмин молча сидел на краю кровати, смотря на Феликса с едва заметной улыбкой. Эта улыбка значила больше, чем когда-либо сказал бы. Феликс глубже зарылся под одеяло и прошептал: – Вы, ребята, на самом деле хорошая компания. Чан фыркнул. – Не будь таким сентиментальным. Феликс улыбнулся, хлопая глазами. – Ничего не обещаю. Только он начал погружаться в сон, как телефон Минхо завибрировал в тусклом свете. Он взглянул на него, нахмурился и быстро убрал. Феликс приоткрыл один глаз. – Все в порядке? Минхо кивнул в ответ слишком быстро. – Работа. Не о чем беспокоиться. Феликс нахмурился. Он не стал давить. Вместо этого он протянул свою руку, коснувшись пальцами руки Минхо. – Спасибо, что зашли. На секунду в глазах Минхо мелькнуло что-то более нежное. Что-то уязвимое. – Мы всегда рядом,- сказал он, едва ли не слишком тихо. Позже, когда все начали начали уходить друг за другом, Феликс оставался закутанным в кокон в своей постели, наблюдая за ними слипающимися глазами. – Спокойной ночи, мои семеро лучших друзей,- пробормотал он едва слышным голосом. Никто не ответил. Но Чан еще ненадолго задержался у двери. Хенджин одним драматичным движением поправил одеяло Феликса, а затем ушел, как ни в чем ни бывало. Сынмин оставил бутылку воды рядом с кроватью, пробормотав что-то о важности питья. И Минхо был последним, кто оглянулся, его взгляд был непроницаем, прежде, чем исчезнуть в коридоре. Когда в доме вновь воцарилась тишина, Феликс уставился в потолок, забыв об облаках в форме лам. Он снова вспомнил тот сон. Тот самый, где они его целовали. Обнимали. Говорили о любви вслух. Он хотел поговорить об этом... хотел сказать насколько реальным это ощущалось, насколько сильно все еще болело в груди от этого. Но он не рассказал. Потому что если бы он им сказал, а это оказалось бы нереальным... Он не хотел бы вновь проснуться с разбитым сердцем. Поэтому вместо этого он прошептал в тишине: – Может, в следующий раз. И в конце концов, тяжесть в его груди наконец ослабла достаточно для того, чтобы сон в итоге настигнул его.