Солнечная угроза и его семеро друзей-мафиозников.(The Sunshine Menace & His Seven Mafia Besties.

Как все пришло к этому? Не из-за болезни... А из-за близости. Не прошло и месяца, И Феликс лежал в их кровати Будто он всегда был здесь. Будто он был высечен на простынях. Будто этот хаос был его домом. Феликс театрально шмыгнул носом, его щеки горели не только от жара. Глаза блестели, голос дрожал, он выглянул из-под одеяла, словно угрюмое привидение. – Я хочу-у-у-у любви-и-и-и,- ныл он надломленным и гнусавым голосом,– Обнимаше-е-е-ек! Поглаживания по голове! Но... я болею... Комната застыла. Мафиози обменялись осторожными взглядами... а потом зашевелились слишком быстро. – Ни в коем случае,- невозмутимо ответил Сынмин, держа бутылочку антисептика, словно оружие,– Никаких объятий. Ты заразный. – Но он такой милый,- пробормотал Хенджин себе под нос, уже сидя на диване рядом с Феликсом и накрывая их обоих пушистым одеялом. Минхо тяжело вздохнул, но не стал сопротивляться, когда Феликс протянул к нему руку, словно прилипчивый призрак ребенка из фильма ужасов. Он просто сел и позволил Феликсу обхватить пальцам его рукав. – Я убью любого, кто скажет, что это мило,- пробормотал Минхо. – Ты только что сам это сказал,- заметил Чан. – Заткнись,- ответил Минхо, но не отстранился. Джисон уже возобновил съемку. – Ради науки,- сказал он, снимая, как Феликс театрально лапал каждого из ребят, привлекая из внимание. – Обними меня, Сони. – Ты буквально излучаешь тепло наравне с ядерным реактором. – Именно! Я теплый! Джисон сдался за две секунды. Феликс оказался в центре странной кучи объятий, закутанный не меньше, чем в четыре одеяла, в огромную толстовку Хенджина и в шапку, которую чан надел ему для терморегуляции. Его крошечное тело прижималось к груди Минхо, Чонин цеплялся за одну из его рук, словно сонный щенок, а Сынмин сидел прямо тут с влажными салфетками наготове, если кто-то вдруг чихнет. – Я чувствую себя окруженным любовью, промямлил Феликс, хлопая ресницами. – Ты отвратительный,- пробормотал Сынмин, но когда Феликс начал дрожать, он молча потянулся и погладил его по голове. Один раз. Возможно, два. Точно не три. Чан сидел на полу, наблюдая за разворачивающимся хаосом и выглядел совершенно ошеломленным и странно влюбленным. – Это то, чем мы теперь занимаемся?,- спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь,– Больничные дни и войны за объятия? Феликс взглянул на него с дивана, его щеки пылали, губы были надуты. – Я хочу поцелуя в лоб,- потребовал он,– Ото всех. Чонин покраснел и тут же отвернулся. – Нет. Нет. Я этого не буду делать. – Ты и так делаешь это всегда, когда я сплю,- поддразнил его Феликс. Самый младший закашлялся и покраснел еще сильнее. Минхо моргнул. – Подожди. Правда? – Я не знаю!,- крикнул Чонин. Джисон, дьявольски ухмыляясь, поцеловал Феликса в лоб с театральным мяуканьем,– Вот. Я победил. Хенджин вместо этого поцеловал его в макушку. – Слишком вспотел. Но все равно милый. Даже Сынмин сдался. Приложил холодную руку ко лбу Феликса, снова проверил температуру... затем пробормотал,– Ты раздражаешь,- и поцеловал кончик его лихорадочного носа. Весь зрительный зал уставился. – Что?,- хрипло спросил Сынмин,– Это лекарство. Чанбин, вернувшийся с кухни с супом, моргнул, глядя на открывшуюся перед ним картину. – Что, черт возьми, происходит? – Групповая терапия,- прощебетал Джисон. Феликс протянул к нему загребущие ручонки. – Бин. Пожалуйста. Я снова хочу зарыться лицос в твои мускулы. Чанбин застонал, но все равно сел рядом и позволил Феликсу уткнуться щекой в мягкий изгиб своей руки. – Ты даже не болеешь,- пробормотал Чанбин,– Ты просто драматизируешь. Феликс издал звук, похожий на что-то среднее между милым стоном и вздохом. – Я эмоционально перегружен. Джисон сделал еще один снимок. – Подпишу "Парень-мафиози позволяет своему больному солнышку использовать свой бицепс как подушку. Романтика жива". – Вы все идиоты,- пробормотал Минхо, но придвинулся ближе. Феликс кашлянул в одеяло, а затем медленно моргнул, тихо произнося: – Даже когда я отвратителен... вы все равно остаетесь. – Ты не отвратительный,- нежно сказал Чан. – Ты – семья,- добавил Хенджин. Феликс слабо улыбнулся. А затем, словно маленький демон, которым он и был, прошептал: – А мы можем все спать вот так? Они застонали. Но никто не пошевелился. – Спасибо, лучшие друзья.