Солнечная угроза и его семеро друзей-мафиозников.(The Sunshine Menace & His Seven Mafia Besties.

Феликса не должно было быть здесь. Он точно не носил толстовку, которая пахла порохом и одеколоном. Но вот он здесь, свернулся калачиком на диване в логове, а огромная черная толстовка окутывала его, словно безопасное, теплое облако. – Эм,- сказал Чан с другого конца комнаты, скрестив руки на груди,– Это мое. Феликс взглянул на него, ярко улыбаясь розовыми щечками. – Я знаю! Ты классно пахнешь. Чан моргнул. Потом прочистил свое горло. – Это... не причина для того, чтобы забирать мои вещи. Феликс захихикал. – Она комфортная! А еще пахнет тобой. В комнате стало подозрительно тихо. Минхо был первым, кто нарушил тишину. – Ты же знаешь, что ты не можешь просто одолжить вещь и оставить ее себе навсегда. Феликс надул губы. – Но она мне нравится! Джисон плюхнулся рядом с Феликсом. – Ты по сути крадешь ее сейчас. – Привилегии лучших друзей,- объяснил Феликс с ухмылкой, натягивая рукава на руки, словно ребенок. Чан неловко кашлянул, потирая затылок. – Это что-то новенькое. Хенджин ухмыльнулся. – Он отлично справляется с ролью милого вредителя. Сынмин смотрел, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. – Не знаю, что делать с этой информацией. Феликс вытянулся в толстовке, напоминая крошечного хорька, устроившегося в волчьем логове. – Только не потеряй ее,- сказал Чан хриплым голосом. Феликс лучезарно улыбнулся. – Никаких обещаний. Пока Феликс обустраивался, мафиози обменялись одной невысказанной мыслью – каким-то образом этот солнечный мальчик проник в их жизнь глубже, чем кто-либо из них ожидал. Час спустя. Феликс зевнул и поплотнее закутался в толстовку. – У вас есть еще толстовки? Я хочу построить гнездо. Минхо приподнял бровь, скрестил руки на груди и прислонился к стене возле дивана. – Ты невыносим. Феликс посмотрел на него и в его глазах засияли звезды. – Минхо, можно кое о чем поговорить с тобой? Минхо моргнул. – Сейчас? – Да. Ну, как бы, вся эта история с убийцами. Не знаю, просто я чувствую себя... в безопасности, разговаривая с тобой. Последовала пауза. Выражение лица Минхо изменилось – оно стало мягче, непроницаемым. Он слека кивнул. – Хорошо. Позже. Только ты и я. – Обещаешь? – Обещаю. Джисон вновь плюхнулся рядом с ними, положив ноутбук к себе на бедра. – Иди сюда,- сказал он Феликсу с ухмылкой,– Я покажу тебе как обходить брандмауэры. Феликс тут же забрался к нему на колени, будто это было самым обычным делом и устроился там, словно кот. Джисон даже не вздрогнул, продолжая печатать. – Эта часть?,- прошептал Джисон, наклоняя экран к Феликсу,– Не рассказывай Чану. Феликс хихикнул и кивнул, уткнувшись щекой в плечо Джисона. С другого конца комнаты за ними наблюдал Чонин. И краснел. Он быстро отвернулся, когда Феликс посмотрел на него и послал ему нежный, невинный воздушный поцелуй. В нем даже не было кокетства. Просто привязанность. Но уши Чонина покраснели и он что-то пробормотал себе под нос. – Ты только что...?,- ухмыльнулся Джисон. – Нет,- рявкнул Чонин и лицо его загорелось,– Заткнись. Никто из них больше не допускал такого. В какой-то момент Хенджин вернулся из комнаты и бросил Феликсу одну из своих огромных белых футболок. – Ты все время крадешь толстовки. Надень это. Феликс без колебаний натянул ее поверх толстовки. Он была огромной и облегала его тело, словно платье, рукава доходили до кончиков пальцев, а вырез был широким и футболку свисала с одного из плеч. Хенджин никак не ответил. Он просто достал блокнот и начал молча рисовать, стоя в углу комнаты. Феликс не заметил. Или, может быть, заметил, но его не волновало, что его превратили в произведение искусства. Позже Сынмин сказал что-то сухое и язвительное – как и всегда. Феликс уставился на него. Моргнул. Затем отвернулся. Через десять минут его нашли свернувшимся калачиком под одеялом, он молчал. Его глаза были влажными. – Что ты сказал?,- спросил Минхо. Сынмин вздохнул. – Я пошутил. – Ну, исправь это,- пробормотал Чан. Сынмин неловко приблизился. Остальные наблюдали. Он присел, посмотрел Феликсу в глаза и нежно ... нежно погладил его по голове. – Прости,- сухо сказал он. Комната замерла. Джисон поперхнулся воздухом. – Неужели... Сынмин только что...? – Извинился?,- Хенджин моргнул. Минхо выглядел так, будто его лично предали. – Теперь я видел все. Сынмин стоял, засунув руки в карманы, как будто ничего не произошло. Но когда Феликс поднял руку и на секунду коснулся его мизинца, Сынмин не отстранился. А Чанбин? – Бин,- сказал Феликс однажды вечером приглушенным голосом, прижавшись к его руке. – Можно я просто... типа... уткнусь лицом в твои бицепсы? Чанбин моргнул. – Что? – Пожалуйста,- простонал Феликс,– У меня был тяжелый день. Мне нужно что-то помять. Чанбин закатил глаза, но согнул одну руку. – Развлекайся. Феликс хихикнул, потерся щекой о бицепс Чанбина и вздохнул так, словно это была самая мягкая подушка в мире. – Ты такой мускулистый,- пробормотал он,– Такой упругий. Чанбин так рассмеялся, что все его тело тряслось. – Ты такое чудо в перьях. Он посмотрел на Феликса сверху вниз – розовые щеки, весь такой обнимашка и крошечный... и почему-то был похож на моти больше, чем обычно. Джисон мгновенно сфотографировал их. – Я собираюсь шантажировать этим вас обоих. – Давай,- прощебетал Феликс,– Я выгляжу мило. И, возможно, так оно и было. Может быть, в этом и был секрет. Феликс не должен был быть здесь. Но теперь, когда он здесь появился, никто из них не помнил, какой была жизнь до того, как он им улыбнулся и продолжил себе путь к их сердцам. Как буря в солнечной оболочке. Как пуленепробиваемые объятия. И никто из них не мог перестать падать перед ним – один за другим, тихо, не рассказывая об этом. Пока что нет. Не вслух. Но оно было. Это уже происходило.