Солнечная угроза и его семеро друзей-мафиозников.(The Sunshine Menace & His Seven Mafia Besties.

На следующий день, они снова его нашли. Или же, точнее, он нашёл их. — Привет, друзья! — Феликс помахал им обоими руками, скалясь словно солнце. Он стоял у входа в тот же переулок, держа новый бумажный пакет. — Угадайте, что я принес? Семь мужчин в черных костюмах замерли посреди разговора. — …почему он вернулся? — безразлично спросил Сынмин. — Разве мы не напугали его вчера? — добавил Чанбин. Феликс вмешался, словно был хозяином этого места. — Напугали? Нет. Вы, ребята, были бесподобны. Пик загадочной энергетики. Я должен был вернуться. Ещё... я принёс брауни! Он протянул сумку в качестве мирного подношения. Минхо уставился на нее, словно она могла взорваться. — Ты хочешь умереть или что-то вроде того? Феликс ахнул, хватаясь за грудь. — Ты помнишь меня! — Никто здесь тебя не забывал, — пробормотал Хенджин. — Ты мне снился. — О-о-ой! Ты мне льстишь! — Уходи, — сказал Чан, потирая виски, словно у него начиналась мигрень. — Мы не заинтересованы. — О, я ничего не продаю. Это подарок. Для друзей. Потому что друзья дарят лакомства. — Я не помню, чтобы я соглашался быть твоим другом, — сказал стоящий сзади Чонин, скрестив руки. Феликс повернулся к нему, драматично дуя губы. — Ты ранил меня, Лисё-ё-ёнок. Все повернулись, вытаращив глаза. — … он только что дал тебе кличку? — возмущенно прошептал Джисон. Чонин покраснел и отвернулся. — Этому ребёнку лучше начать считать его дни. Чан вздохнул. — Ребенок. Это место не для таких, как ты. Феликс просиял. — Таких, как я? — Ты... жизнерадостный, — медленно проговорил Минхо, словно это было оскорбление. — И громкий. И... блистающий. Феликс засветился. — Это самая милая вещь, которую кто-либо когда-то мне говорил! – Видишь? — простонал Хенджин. — Он думает, что мы флиртуем. Феликс воспользовался возможностью, сияя глазами. — Вы флиртуете? Все семеро прокричали "Нет". — Но вчера вы съели мои кексы. — ... это ничего не доказывает, — быстро ответил Чанбин. — Тогда давайте проведём дегустацию! — радостно сказал Феликс, доставая завернутый в фольгу поднос. — Брауни! С двойной порцией шоколада! Он протянул поднос Чанбину, который сделал ошибку, понюхав. Опять. — ... пахнет хорошо, — пробормотал он. Феликс просиял. — Ну же. Вы не можете совершать преступления на пустой желудок. — Мы не..., — начал Чан, но сдался. — Неважно. Феликс плюхнулся на ящик, будто это место принадлежало ему, и, мурлыча что-то под нос, распаковал брауни и протянул их им. Семерка смотрела на него с сочетанием скепсиса, замешательства и плохо спрятанного любопытства. — Это ничего не значит, — сказал Минхо, делая укус. – Ты всё ещё раздражающий. — Но хоть немного вкусно? Минхо подавился. — Я не понимаю, — сказал Сынмин. — Почему мы? Почему здесь? Феликс улыбнулся. — Потому что вы все выглядели грустно вчера. Так что я подумал, что…может, вам нужен был друг. Тишина. Чан отвел взгляд. Джисон прочистил горло. Хёнджину внезапно показалась очень интересной кирпичная стена. — ... ладно, — пробормотал Чонин. — Ты можешь посидеть здесь. Пока что. Феликс открыл рот от изумления. — Я знал, что ты будешь моим любимчиком! Чонин бросил на него испепеляющий взгляд. — Возьми свои слова обратно. — А вот и нет. Ты мой любимый цундэрэ. Хёнджин подавился своим брауни. Чан тяжело вздохнул, сдаваясь беспорядку. – Это закончится кровопролитием. Феликс, всё также сияя, достал термос. – Я также принес молоко!