Such me, Such you

Так могло бы продолжаться бесконечное количество времени. До того момента, пока Итачи лично не осознает свою чрезмерную потребность касаться младшего брата, ведь Саске сам никогда не скажет ему ничего против. Просто уж так заведено. Однако в один день и без того безграничная любовь Итачи перешла все видимые границы, которые давно затерялись где-то позади за линией далёкого горизонта. В тот день они остались дома вдвоём, что не было каким-либо особым случаем. Родители частенько выбирались из дому по различным поводам. И не чурались оставлять двух любимых и единственных сыновей одних ещё в детстве, что уж говорить о более взрослом возрасте. В особенности, когда эти двое столь хорошо ладили друг с другом. С самого детства обходились без ссор. Драки вообще казались чем-то немыслимым. Только бескрайняя любовь, которой можно было поистине восхититься. Совершенно непохожие на отношения между другими братьями Конохи. Потому супружеская чета Учиха даже из родительского долга не стала наставлять тех. Они лишь обменялись теплыми словами на прощание, заведомо предрекая поздний приход. Саске не знал, чем занять себя этим излишне спокойным днём. Потому маялся без дела по дому. Он прошёлся по заднему двору, обошёл несколько комнат — пустующих и незамысловатых. В одной из них он подслушивал разговор родителей со старшим братом в детстве вместо того, чтобы мирно видеть десятый сон в одну из ночей. И, конечно же, его нии-сан тогда почувствовал чужое присутствие, которое незамедлительно выдал, наставив младшего братишку отправиться в кровать мягким тоном. Тем самым, что был предназначен одному человеку в его жизни — его любимому отото. Саске ощутил стыд и неловкость, но быстро осознал, для чего Итачи сдал его с потрохами, несмотря на свирепость отца. Старшему явно очень хотелось поскорее закончить эту встречу, а потом он попросту изъявил желание уложить младшего спать под явно недовольное ворчание главы семейства и тихий вздох Микото. Саске проследил за тем, как Итачи неспешно поднялся с футона, но уже в одно мгновение оказался рядом, укладывая теплую, согревающую ладонь на плечо. Нии-сан тогда действительно был рядом с ним в его спальне. С нежностью путался длинными пальцами в чёрных волосах, вторую руку уложил на живот брата поверх тонкой пижамной кофты. Отчего под кожей словно приятно тлел потрескивающий камин, вызывая неминуемую сонливость. Старший брат шептал ему о том, как сильно его любит. Что Саске не о чем волноваться, когда тот спрашивал его, всё ли в порядке у любимого нии-сана и их родителей. И Саске всегда ему верил. Сколько себя помнил, он частенько засыпал под ласковые касания старшего брата. Это продолжалось всё его детство. Бесконечно тёплое и поистине волшебное. Когда Саске стукнуло двенадцать лет, а Итачи семнадцать — тактильность последнего заметно снизилась. Однако Саске не стал придавать тому значения. Всё-таки подростковые годы давали о себе знать, и младшему в семействе было важнее управиться со своими гормонами, нежели переживать о чём бы там ни было постороннем. И хоть Итачи никогда и ни за что не стал бы для него чужим, заметил Саске странное поведение того лишь пару лет тому назад, когда ему самому стукнуло пятнадцать лет. Вначале он лишь разводил руками, мол, его брату пришлось нелегко за последние годы. Всё же быть главой отряда Анбу на протяжении стольких лет не самое обыденное и лёгкое занятие в деревне. А потому Саске особо не удивился, когда Итачи решил снять сам себя с должности и, так сказать, осесть. Теперь его брат занимался тем, что и обычные джонины деревни — выполнение всё ещё опасных миссий во благо Родины, вот только уже не столь изматывающих и чрезмерно рискованных. Честно признать, Саске был даже рад, ведь не только он подмечал, насколько осунулся старший. Как померк его взгляд, и каким ещё более замкнутым он стал, словно избегал практически всё и вся вокруг. А ещё Саске помнил, каким скандалом чуть не закончились отношения брата с отцом. В тот день Итачи вернулся домой после очередной секретной миссии, как всегда, молча и почти незаметно. Но было в нём что-то освежающее, а именно некая сокрытая решимость. Саске тогда заприметил его фигуру у лестницы, когда спускался на ужин с родителями, который Итачи стабильно пропускал вот уже несколько долгих лет, ссылаясь на усталость и другие дела. Завидев своего родного отото, Итачи мягко ему улыбнулся и остановился перед ним. Саске тогда показалось, что нии-сан захочет что-то ему высказать, но тот лишь обыденно коснулся пальцами его лба и продолжил путь вверх по ступеням, вскоре скрывшись за углом. Саске проводил его любопытным взглядом и изогнутой бровью. Которая вскоре поднялась к кромке волос вместе со второй, когда порог кухни в разгаре молчаливого ужина переступил Итачи и уселся на своё место напротив Саске за столом. Просветлённое лицо Микото словно осветило помещение, в то время как суровый хмык отца прозвучал как лучшее одобрение на свете. Однако счастье не длилось долго, когда Итачи вдруг заявил, что покидает свой пост главы Анбу, которым так гордился Фугаку. Саске до сих пор морщится, вспоминая, насколько громким и малоприятным оказался тот самый вечер. Раскатистый рёв отца всё ещё звенел в ушах, но решимость Итачи осталась непоколебима, как и тон его голоса. Как и груз на плечах брата, который Саске не мог видеть, однако чувствовал. Благо, Шисуи поддержал близкого друга и с удовольствием принял того под своё руководство, где тому были только рады в рядах джонинов под именем госпожи Хокаге. Фугаку понадобились долгие месяцы, чтобы принять выбор Итачи ступить назад вместо того, чтобы пробиваться дальше к высотам, невзирая на гениальный ум и несравненный талант. Мужчина не понимал, отчего бы ему тогда не податься в ряды полицейских под крыло родного отца и будучи среди своих соклановцев. Саске явно видел, насколько ни отец, ни брат не разделяли чувств друг друга. В ту ночь он нашёл брата на заднем дворе, когда тьма царила в стенах дома. Однако снаружи округу освещала полная луна, своим серебристым светом взирая на деревню с её мирскими заботами. Тишина царила вокруг, и Саске хотел бы пройти дальше в свою комнату, если бы цепкий взор не наткнулся на одинокую, чуть сутулую фигуру Итачи. Брат сидел на том самом дощатом месте, где они любили коротать вечера далёкого детства, любуясь видом на небо. Саске молча сел рядом. Никто из них так ничего и не сказал. Они разделяли одну тишину на двоих. Всё, что Саске смог сделать для Итачи — быть рядом с ним в тяжёлое для его нии-сана время. Младший также молча опустил взгляд на безвольно уложенные, бледные ладони брата и потянулся рефлекторно. Коснулся вначале легко, словно на пробу. И даже удивился, ведь Итачи явно вздрогнул, будто его застали врасплох, а он только осознал, что уже был не одинок. Но Саске не собирался отступать, ведь это не в его характере. Он обхватил ладонь брата своей, даруя своё тепло и негласную поддержку. Саске не особо умел находить нужных слов. Это всегда была прерогатива самого Итачи при необходимости. Поэтому Саске не совсем понимал, что говорить, а действовал, основываясь на инстинктах. Итачи не реагировал несколько длительных мгновений. Саске не смотрел на него напрямую, но краем глаза сумел различить, как медленно перевёл тяжёлый взгляд нии-сан на его руку поверх своей. Как степенно смягчились напряжённые черты лица. Как уголка губ коснулась нежная улыбка. И даже заприметив все эти изменения, Саске не ожидал, что брат провернёт ладонь, чтобы переплестись пальцами. Сожмёт чуть крепче. Согреет так, как всегда поступал в детстве. Саске стоило больших трудов и самообладания, дабы удержаться от красноты щёк. Опять же — словно немое повторение себя же из детства. Когда он не мог реагировать по-другому на близость старшего и смущённо краснел, не скрывая своего счастья. Вот только теперь он уже не ребёнок, и краснеть потому, что нии-сан взял его за руку — просто вверх ребячливости. Именно по этой причине Саске наклонил голову вниз, постаравшись спрятать лицо за упавшими передними прядями и чёлкой. Да разве Итачи провести так просто? Особенно когда он, как никто другой знал его словно видел насквозь. Читал как открытую книгу одним летним днём вдали и в отдыхе от нескончаемых миссий, вызывающих только тревогу и боль в сердце за безопасность родного человека. В такие дни Саске любил засматриваться на брата, проходя мимо комнаты, куда задувал лёгкий ветерок через раскрытые двери с заднего дворика. Этот самый ветерок трепал кончики тёмных прядей, неряшливо собранных в низкий хвост. Касался тонкой ткани одежды, остужал разгорячённую высокой температурой кожу. Длинные ресницы опущены, тогда как взор тёмных глаз неспешно прослеживает строчку за строчкой, что выглядело само по себе чарующе. Весь Итачи был для Саске таковым. Чарующим и идеальным. Он всегда был рядом. Всегда выказывал любовь и нежность по отношению к младшему. Всегда касался ласково и трепетно, отчего Саске хотелось жмуриться от счастья. Итачи знал его боль и тоску. Знал о радостях и гневе. Знал, когда его дорогой отото старался упрятать раздражение, а когда нежелательное смущение. И сегодня он не разучился вчитываться в родного брата, словно бы сам вписал его главным героем в свою замысловатую историю, чтобы затем опубликовать на радость преданным читателям. Слух Саске зацепился за довольный смешок, и не успел младший отреагировать, как его за ту же ладонь притянули ближе. Противиться не было смысла, да и желания особого тоже. Саске никогда не был тактильным в последние годы. Он не любил лишние касания в свою сторону. И позволял вытворять с собой подобное только своему нии-сану. Никому больше. Щекой уткнувшись в сильное плечо, Саске ощутил горячее дыхание на своей макушке. Затем у виска. Размеренное биение сердца. Тишина ночи. Сплетённые пальцы рук и обжигающие вдох-выдох. Саске сам не заметил, как успел заснуть в близости старшего брата. Он уже не помнил, как веки налились свинцом, а лёгкие впитали в себя знакомый с детства запах. Не запомнил, как верхняя часть тела медленно покачнулась вниз, и ему теплой ладонью помогли расположиться на коленях любимого брата. Они ещё долго не расцепили ладоней в ту ночь. Убаюканный и утешенный близостью нии-сана, Саске мирно сопел, в то время как Итачи привычно перебирал пряди на его макушке. Точно как в детстве. С тех пор многое в их жизни вернулось и вновь стало как в детстве. Во-первых, Саске с облегчением стал свидетелем того, как краска и сила стала возвращаться не только во внешний вид, но и в душу старшего брата. Как чаще тот стал улыбаться. Как воспряла духом и былой уверенностью его осанка. Саске всегда оставался в восхищении при виде того, однако наглядные изменения явно пошли на пользу, что не могло не радовать младшего. Во-вторых, тактильность Итачи не просто вернулась на круги своя. Она, как упоминалось ранее, усилилась в стократ. Будто бы Итачи пытался восполнить все те годы, что они находились порознь, сполна и затискать отото до не совсем благоразумных пределов. Саске также всё ещё считал, что дело в этом, как и в том, что в последние месяцы и вправду не удавалось проводить больше времени наедине. И сегодня как раз был один из тех дней, когда никому из них не предстояло активно подготавливаться к очередному нелёгкому заданию. Что могло бы растянуться на несколько дней, а там долгих недель и ещё более долгих месяцев. Что также являлось редкостью, однако и не исключалось вовсе. А за эти полугода Пятая словно назло смещала график миссий таким образом, что выходные дни у братьев не пересекались практически вовсе. Саске сам был не против того, как Итачи выражал свою тоску по нему. И никогда не скажет ему ни одного слова в протест. И порой младшему казалось, что Итачи знал об этом и откровенно пользовался. Саске сам не заметил, с какой силой сжал дверной косяк, стоя на том самом месте около дощатого пола с видом на задний дворик. Та ночь вновь предстала перед глазами, и Саске лишь тихо хмыкнул себе под нос. Что ж, им с братом впервые за долгое время выдался совместный выходной день, когда даже родители оставили их вдвоём и отправились восвояси, предоставив весь дом в их полное распоряжение. Стоило бы этим воспользоваться, вот только Саске не совсем понимал сам, что он имел под этим в виду. И где же всё это время был Итачи, пока сам Саске бессмысленно бродил по дому, размышляя о прошлом? Ведомый лишь одной мыслью, что ему очень хочется увидеть брата сие же мгновение, Саске вновь стал заглядывать в каждую комнату, но обнаруживал только пустоту внутри. Если бы Итачи возжелал, он мог умело скрыть своё присутствие где бы то ни было. А затем выскользнуть из-за угла, также опираясь на своё пожелание. Однако Саске сильно сомневался, что сейчас старший брат прятался от него в их не маленьком доме. И был по-своему прав. Слуха коснулся приглушённый звук работающего телевизора со стороны гостиной комнаты. Саске незамедлительно проследовал туда и заглянул в приоткрытую дверь. Итачи расположился на диване, в то время как на экране мелькала незнакомая программа. Которая явно не отличалась особым интересом. Взгляд брата был прикован к одной точке впереди. Саске вначале посомневался, но всё же решился войти и сделать пару шагов в сторону дивана, однако замер на достаточном расстоянии. Что-то витало в воздухе. Нечто несказанное, но ощутимое, отчего внутреннее существо навострилось и стало выжидать. Саске нахмурился, но попытался расслабиться и усмирить своё внутреннее чутьё. Ведь он находился в стенах родного дома, а рядом с ним был самый дорогой человек в его жизни. Что могло пойти не так? Вот именно, что ничего. Саске усмехнулся своей же глупости и поднял взгляд на брата, который теперь смотрел на него в упор. Саске не знал, когда Итачи перевёл внимание с экрана на своего отото, но в горле отчего-то застрял комок, который младший с трудом проглотил. Взгляд Итачи чуть спустился, следя за движением кадыка, а затем вновь вернулся на лицо брата. Приоткрыв рот для вопроса и невнятных уточнений, так как Саске сам не понимал, что ему хотелось спросить, он только лицезрел, как мягкая улыбка коснулась губ напротив. Итачи жестом пригласил Саске присоединиться к нему. И Саске заметно расслабился. Его гормоны наверняка не совсем угомонились. Переходный возраст давал о себе знать, хоть Саске и чувствовал, что становился всё спокойнее и сдержаннее с возрастом. Однако порой не мог совладать с наплывом эмоций и попросту ждал, когда этот период навсегда покинет его, оставшись лишь стезей воспоминаний. Преодолев разделяющие их незначительные метры, Саске вдруг остановился вновь в шаге от брата. Его снова остановило треклятое чутьё. То ли врождённое учиховское, то ли то, что он развил в себе, будучи шиноби деревни Листа и прослужив на благо Конохи уже не один год. Вот только внутри отсутствовал сигнал об опасности. Напротив, Саске предчувствовал нечто волнующее и заведомо… вовлекающее? Словно стоял у края обрыва, однако вместо губительного прыжка вниз во всеобъемлющую пропасть под своими ногами его ожидал немного дикий, но точно невероятный полёт в далёкие дали. И это чувство… Предвкушения? Итачи всё это время следил за выражением лица отото, изредка бегая взглядом вдоль его тела, но неизменно возвращаясь обратно. После того раза на кухне и неудачной попытки Саске испить прохладительного напитка прошла пара недель. За это время Итачи касался его мимолётом и практически на ходу. То бегло проведёт ладонью по спине. То сожмёт бедро мимоходом, протискиваясь в узком проходе, пока оба спешили по разные концы коридора. То на миг запутается пальцами в волосах, чтобы выпустить, будто их там и не было. И всё это происходило столь быстро и незаметно даже для самого Саске, что ему казалось, будто он напридумывал себе то, чего и быть не могло. Но тёплый взгляд, мягкая улыбка и ощущение касаний на коже — всё убеждало в том, как Итачи сильно скучает по своему младшему брату. А сегодня они одни. И Итачи не за чем и не от кого скрываться. Теперь у них было предостаточно времени друг для друга. И Саске мысленно гадал, как же нии-сан захочет скоротать их досуг. Долго гадать и не пришлось. Итачи уже обхватил тонкую кисть и потянул к себе несильно, но уверенно. Саске всегда был ведомым братом, а потому он послушно сделал последний шаг ближе к нему и развернулся спиной без лишних слов. Затем ему ничего не оставалось, как последовать хватке на своих боках, мягко утянувшей его вниз и усадив между широко разведенных ног. Саске мог бы испытать неловкость, однако внутри него всё застыло в упомянутом предвкушении. И хоть первые минуты его нии-сан не делал ничего предосудительного, внутренне Саске предчувствовал — на то оно и начало. Младший чувствовал спиной жар пышущий от прижатой к нему груди брата даже сквозь две тонкие ткани одежды. Обеими руками обвив любимого отото словно лучшую плюшевую игрушку на белом свете, Итачи пальцами нежно поглаживал его предплечья. Кожа незамедлительно покрылась россыпью мурашек. Саске жевал нижнюю губу, ощущая обжигающее дыхание в изгибе оголённого участка шеи. С каждым мигом брат дышал всё сбивчивее, за чем и следовало дыхание самого Саске. Он неловко сжал пальцы рук друг с другом, выжидая. Программа перед ними оставалась проигнорированной, никому до неё не было дела изначально. Саске не мог не признать, что всё происходящее его заводило до безумия. В голове с каждой секундой оставалось всё меньше мыслей, а сердце срывалось на гулкие удары, которые он никогда не умел контролировать. Итачи не мог не чувствовать. Ведь те же удары бесконечно сильно бились куда-то Саске между лопаток. Саске и не подозревал, что можно быть столь расслабленным в родных объятиях и параллельно ощущать мышцы тела, что струнами натянулись вдоль тела. Находясь в состоянии близком к панике и умиротворению, Саске оставался неподвижен столько, сколько было нужно самому Итачи. Последний же явно никуда не спешил. Саске даже не сразу осознал, как одной рукой брат уже обхватил его бедро через ткань шорт, второй продолжив прижимать его горячее тело к себе. Мутным взглядом следя за ладонью старшего, Саске невольно задержал дыхание, когда кончики пальцев подцепили кромку шорт и играюче забрались под ткань, легко щекоча бледную кожу. Не в силах отвести глаза, Саске стало жарче, ведь Итачи более сдерживаться очевидно не собирался. Практически сразу он задрал ткань шорт сильнее и сжал внутреннюю часть бедра. Жест оказался столь собственническим, что Саске не удержался от инстинктивного вздоха. Идентичный жаркий вздох обжёг чувствительную кожу за ухом, дыхание перебралось к волосам, а затем вернулось обратно и спустилось к шее. Одними приоткрытыми губами Итачи проводил вдоль покрытой мурашками кожи, отчего Саске вольно отклонил голову чуть в бок. Дабы брат мог сполна им насладиться. Не зря Саске подмечал, насколько Итачи сдерживал себя. С каждой неумолимой секундой обычно завидное терпение старшего катилось к чертям. Саске закусил губу и немного прикрыл веки от того, каким сбитым становилось дыхание брата, как горячий воздух опалял нежную кожу. Как ласковые поглаживания перерастали в ощутимые, чуть жесткие, а хватка становилась сильнее. И Саске солгал бы сам себе, признав, что ему это совсем не по душе. Его до безумия заводил настрой Итачи, который несдержанно прошептал имя отото, левой рукой пробравшись под его темное поло. Саске не вполне соображал, а потому не сразу понял, как его ноги оказались закинуты на разведенные бёдра старшего. От чего он сам оказался раскрыт, но быстро осознал, для чего это было нужно. Одной рукой продолжая удерживать брата поперёк тела, Итачи вовсю истязал его ухо, участок за ним, переходил на шею и обратно. Горячий язык вызывал табун мурашек, каждая частица тела была напряжена. Саске дышал тяжело, воздух словно обжигал лёгкие при каждом вдохе. Он всё ещё мог пошевелить руками, но те за предплечья всё ещё были плотно прижаты по бокам к телу благодаря хватке старшего. Второй рукой Итачи привычно поигрывал с сосками, оттягивая вначале один, а затем и второй. Саске застыл и медленно моргал, изредка приятно жмурясь. Его щёки, скулы и шея горели не то от смущения, хотя по большей части из-за еле удерживаемого желания, которое поглотило их обоих почти полностью. Немного поведя тазом, Саске только ощутил, как хватка на теле усилилась, дыхание брата — всё, на чём могло сосредоточиться плывущее в дебрях жара сознание. Покусывая губы, младший старался держать стоны в себе, так и норовящие сорваться с уст на радость нии-сану, однако Саске ещё не был столь расслаблен. Или же заведён, чтобы совсем отпустить тиски желания на свободу. Туда, куда его столь упорно подталкивали вездесущие руки, дыхание и тепло старшего брата. Про вездесущие ладони Саске осознал, что спешно погорячился, когда вдруг понял, с какой стремительностью кисть заползла теперь под кромку домашних шорт. Сильные пальцы со всей нежностью обхватили взбудораженный орган, отчего невольный хнык слетел с губ. Саске буквально шеей почувствовал довольный хмык Итачи, который только удобнее перехватил его твердеющий член. Он принялся совсем уж медленно водить вдоль ствола, отчего Саске только опустил голову ниже. Волосы слегка прикрыли его заалевшее лицо, в то время как веки были крепко зажмурены. Он кусал губы, поджимал, но всё тщетно — управлять своими тихими стонами не было никакой возможности. Особенно, когда умелые пальцы родного брата сжали основание члена, тогда как подушечка большого пальца плотно прижалась к бархатной головке, ощутимо покручиваясь по кругу. Саске показалось, что он бредит, ведь такого удовольствия не испытывал ещё никогда. Он в бесплодной попытке дёрнул руками, которые так и были прижаты к телу. Сжав ладони в кулаки и вновь разжав, он поскрёб диванную сидушку ногтями. Бёдра, закинутые на ноги нии-сана жили своей жизнью. Их, то и дело, охватывало бесконтрольное напряжение, проступающее в накаленных мышцах. То необъяснимое расслабление, особенно когда Саске прогибался в пояснице в попытке унять бушующее возбуждение. Итачи, словно чёртов суккуб, открыто наслаждался реакцией своего чувствительного отото, у которого все эмоции и мысли так и читались в выражении лица, так и в поведении его тела. Итачи точно знал, как сделать так, чтобы Саске среагировал, как ему хотелось. Погладить большим пальцем под головкой, и тело младшего натягивается струной. Чуть сжать возбуждённый ствол внизу ближе к тяжёлым яичкам, и с надкусанных губ срывается череда вздохов, а непослушные пальцы с силой цепляются за обивку дивана. Расслабить пальцы и мягко пощекотать крохотное отверстие на той же головке, и Саске дрожит всем телом, его бёдра сексуально разводятся шире на ногах брата, который сам еле удерживает своё желание. Однако вид покорённого им отото стоил всех этих бесконечно долгих, сладостных мучений. Итачи явно издевался над собственным братом, так как принимался то наращивать темп руки на влажном от естественной смазки члене, то нарочито замедлял движения, с красиво изогнутым к верху уголком губ разглядывая младшего. Последний же давно гулко дышал, хватая раскрытыми губами адский воздух точно из самой преисподней. Каждая его мышца была натяжена до предела, он уже не мог сдержать откровенные поскуливания и низкие стоны. Он принимался вскидывать бёдрами вверх, только бы усилить скорость как можно быстрее, но Итачи не позволял ему. Старший попросту сжимал ствол пальцами и принимался щекотать уздечку, отчего у Саске меркло перед и без того плывшим взглядом. Нии-сан явно чего-то добивался. И Саске предстояло самому догадаться, чего от него ждали. А иначе эта пытка грозила продолжаться до бесконечности. Уж Итачи мог ему это устроить. В очередной бесплодной попытке вскинув бёдра, Саске не сдержал вздоха разочарования. Он неотрывно глядел на сильную ладонь, столь нежно, но крепко обхватывающую его член. Саске готов был поклясться, что один вид этого доводил его до такого желанного конца. От которого его отделяли всего несколько резких рывков ладонью старшего брата. Саске снова ощутил родные губы на своём виске. Он чувственно прикрыл глаза и выдохнул кроткое «нии-сан». Итачи, проводивший губами по тёмным волосам, вдруг замер, а затем чуть плотнее прижал к себе младшего, давая понять, что тот на верном пути к догадке. Однако ещё пара вздохов с тем самым зовом не приблизили Саске к желанной разрядке. Нии-сан словно в наказание усиливал темп, а затем резче пережимал основание к низу, отчего Саске мотало из бескрайнего удовольствия в сладостное разочарование. Что же от него требовалось? Саске сам не осознал, как имя брата сорвалось с его губ и повисло в воздухе. Всё, на чём он был сосредоточен, как рука старшего чуть не приблизила его к такому желанному оргазму, который вновь бессовестно отняла словно конфету из-под носа у доверчивого ребёнка. Как только имя Итачи было озвучено с гулким придыханием, рука на члене вдруг набрала необходимый темп, от которого сознание Саске совсем уплыло в неизвестные дали. Родное имя так и сыпалось с уст теперь нескончаемым потоком до того, пока тело не прогнулось в позвоночнике. Тонкие пальцы с силой вцепились в несчастную обивку под братьями, отчего та жалобно затрещала. Саске сильнее запрокинул голову на плечо старшего и чуть не задохнулся от наплыва мощного наслаждения, выбившего его из реальности. Череда прерывистых стонов так и наполняла комнату поверх так и работающего телевизора. Бесконтрольно приподняв таз, Саске также инстинктивно попытался свести колени от безумного удовольствия, но не смог, отчего ноги красиво выгнулись, раскрыв отменный вид на тренированные мышцы. Итачи был в восторге от вида отото. Он сам не мог предвидеть, что сможет довести родного брата до подобного блаженства, от которого Саске окажется в его полном распоряжении. Будет под полным влиянием, от которого уже не сможет укрыться. Ведь Итачи разыщет его везде. Всегда будет рядом с ним. Держать в своих руках, доводить до состояния полного подчинения им и своего полного обладания, от чего сносило крышу обоим. Если бы Саске мог повернуться и рационально мыслить, то, возможно, заприметил бы, каким будоражащим внутренности обожающим был взгляд беспроглядно чёрных омутов, что немигающе глядели сверху расширенными до ободков зрачками. Не дав отото времени не то что прийти в себя, а попросту пережить оргазменную негу, сильные руки уже опрокинули непослушное тело животом на диванные подушки. Пребывающий в эссенции ирреальности под эффектом продолжительной эйфории, Саске только и мог, что уткнуться щекой в плотную поверхность ткани и мелко подрагивать. Одна ладонь слабо упиралась в диван сбоку, как и колено оказалось согнуто. Тело пребывало на полубоку, в то время как над ним нависли сверху. Поджарое тело старшего брата прижималось к коже из-за задранной к шее поло. Зубы крепче вцепились в лохматый загривок младшего, который лишь низкий заскулил, всё ещё плывя между реальностью и наслаждением. Итачи рвано двигал рукой по собственному изнывающему члену, наспех выуженному из распахнутой ширинки. Шорты же младшего были приспущены, открывая потрясающий вид на подтянутые бледные ягодицы, а также изящный изгиб поясницы. Второй рукой Итачи вжимал брата грудью в диван, с маниакальной одержимостью и резкостью пропуская в лёгкие родной запах, гулко вдыхая. До слуха Саске доносились басовитые, хриплые от наслаждения стоны старшего. А затем губы на затылке чуть сжались, чем вызвали неконтролируемую дрожь по всему телу. В следующий миг Саске уже чувствовал до одури горячие капли, упавшие ему на нижнюю часть спины. И без того сбито дыша, Саске вовсе задержал кислород, когда тело брата прижалось к нему сверху, вдавив в мягкие подушки. Итачи принялся водить членом по своей же сперме, размеренно двигая тазом в послеоргазменной кондиции. Словно пытался втереть собственное семя под самую кожу. Старался пометить, заявляя о своём обладании и чужой принадлежности. При этом не обходясь без приливов тягучей нежности, которая так и проявлялась в россыпи поцелуев, посыпавшейся на шею, плечи и спину. Саске не протестовал. Он еле сумел унять взбунтовавшееся дыхание, на что потребовалось довольно много времени. Теперь Итачи устроился позади него, перевернув их обоих на бок. Он снова приобнял любимого брата рукой и обжигающе дышал в затылок, время от времени оставляя в волосах ласковые касания губ. Широкая ладонь оглаживала открытый живот, отчего Саске хотелось раствориться в этом моменте. Слиться с братом в единое целое и не покидать то единение, которое вселяло неописуемое счастье каждый раз, когда они находились поблизости. Саске накрыл ладонь старшего своей и прикрыл свинцовые веки. Его разморило совсем скоро, и он также не был этому против будучи в родных объятиях. Он никогда бы не стал отрицать своей принадлежности Итачи. Он также знал, что Итачи настолько же сильно принадлежал своему отото. С этим осознанием Саске довольно приподнял уголок губ, погружаясь в дремоту, окутанный безграничной любовью и защитой дорогого нии-сана.