Хроники счастливых лет двух навечно связанных сердец

      В мире, где Вэй Ин был живым воплощением принципа неопределённости, а Лань Чжань — его полярной противоположностью в виде гранитной скалы здравомыслия, существовали силы, которые ставили в тупик их обоих. Одной из таких сил была знаменитая, печально известная и до невозможного настойчивая Призрачная Покровительница Браков.       Если судьба — это умудрённая опытом ткачиха, то Призрачная Покровительница Браков — её навязчивая, моложавая тётушка, постоянно пытавшаяся вплести в полотно чужих жизней яркие, но порой абсолютно не подходящие по цвету нити. Её специализацией были не беды, не катастрофы, а нечто куда более ужасное — Судьбоносные Встречи, Страстные Ухаживания и Свадьбы. Но вкус у дамы был столь же утончённым, сколь и непостижимым.       Следы именно её «благих» деяний Ханьгуан-цзюнь и Старейшина Илина обнаружили в тихой приречной деревушке, куда их привела мольба отыскавшего их в одном из городов старого гончара.       Проблема была, если можно так выразиться, цветущей. Местный молодой пастух, парень по имени Цуй Бин Бин, отчаянно влюблённый в дочь того самого гончара, что взывал к помощи бессмертных, вдруг стал объектом внимания… речной нимфы.       Нимфа та была прекрасна, как лунная дорожка на воде, и столь же неумолима. Она являлась Цуй Бин Бину каждую ночь, пела песни, сплетала венки из кувшинок и грозилась утащить его в своё речное царство, если он не согласится стать её наречённым добровольно.       — Но я люблю Сяо Мэй! — безутешно рыдал Цуй Бин Бин, пока Вэй Ин и Лань Чжань выслушивали его незамысловатую историю. — А русалка, Сун Цзу Эр, говорит, что это не настоящая любовь. Что в прошлом связавшая нас нить была оборвана коварными превратностями судьбы, но теперь её восстановила Призрачная Покровительница Браков, и отныне мы просто обязаны быть вместе!       Вэй Ин раздражённо фыркнул.       — А, так вот откуда ноги растут у этого дела! Призрачная Покровительница Браков — мастерица устраивать смуту. Пора бы ей понять, что если нить порвана — какой бы ни была причина, лучше так и оставить.       Лань Чжань, помнивший их последнюю встречу с этой эксцентричной и не в меру самолюбивой особой, почувствовал приближение новой головной боли. Он предпочитал иметь дело с чёткими правилами и определённым злом, но Призрачная Покровительница Браков не являлась ни тем, ни другим. Она была исключительно женственным, непоследовательным и капризным хаосом — в красных газовых тканях, с веером и нескончаемыми букетами.       План её, если верить Цуй Бин Бину, был прост и неоригинален в исполнении: в ночь полнолуния, когда связь между людским миром и миром духов истончалась, она должна была явиться и обвенчать его и речную деву Сун Цзу Эр — добровольно или принудительно, потому что на все уговоры он отвечал отказом. Отец Сяо Мэй, зная, какому давлению он подвергается, и в немалой степени переживая об участи собственной дочери, разыскал заклинателей и запросил помощи.       — Стандартная тактика Призрачной Покровительницы Браков, — рассуждал Вэй Ин. — Если созданная по её прихоти пара между собой ладит — хорошо, а не ладит — так потом притрутся. Главное — их поженить. Мы не можем просто изгнать русалку — она такая же жертва халатности свахи, как Цуй Бин Бин. По факту Сун Цзу Эр не делает ничего предосудительного, ведь просто… науськана нашей старой знакомой и жаждет семейного счастья.       — Что предлагаешь? — спросил Лань Чжань, уже слыша в своём воображении ядовито-сладкий, недовольный голосок Призрачной Покровительницы Браков.       Вэй Ин улыбнулся своей самой озорной улыбкой.       — Я предлагаю устроить ей очную ставку.       — Она не явится на зов. Слишком привередлива.       — Спорим, что явится. Если она сплела одну нить, почему бы нам не сплести другую? Но для этого…       Вэй Ин выловил из рукава кувшинчик с вином.       — …Мне понадобится твоя помощь, Лань Чжань. И немного жидкой удачи.       На сей раз Лань Чжань сдался почти без боя. Возможно, сама мысль о новой встрече с Призрачной Покровительницей Браков была настолько невыносима, что «Улыбка Императора» показалась меньшим из зол.       Эффект от вина, как всегда, был мгновенным и восхитительным. Опьяневший Лань Чжань стал не просто мягким и свободным от сдерживавших его догм — он стал неподражаемым философом: убедительным, серьёзным, очень мудрым, размышляющим о природе вещей и, в частности, о таком явлении, как любовь.       Когда нимфа Сун Цзу Эр в назначенный час поднялась из тёмных речных вод, озарённая лунным светом, на берегу её ждала довольно странная картина. Там сидел в позе лотоса прославленный Ханьгуан-цзюнь и с глубокомысленным видом созерцал полнолуние, а рядом с ним мотался туда-сюда хихикающий Старейшина Илина, в одной руке которого был сосуд с вином, а в другой — флейта, которую он для забавы подкидывал высоко в воздух и ловил.       — Любовь, — вещал Лань Чжань ровным тоном прирождённого преподавателя, обращаясь к озадаченной русалке, — это не про владение. Это про… про наблюдение с правильного расстояния. Как за луной. Правило…       Он замолчал, пытаясь вспомнить несуществующее правило.       — В общем, если искренне любишь, то неприемлемо пренебрегать волей своего возлюбленного. В противном случае это не любовь, а самое обыкновенное рабовладение.       Нимфа замерла с открытым ртом. Её возражения так и не прозвучали, потому что в следующий миг, сделав трагическое лицо и отбросив опустевший кувшин, в игру вступил Вэй Ин.       — Цуй Бин Бин — человек, а ты — потустороннее создание, — начал он назидательно. — Он при всём желании не сравнится с тобой ни силами, ни выносливостью, ни способностями, что естественно, учитывая разницу ваших сущностей. Ты превосходишь его, как лунный свет превосходит свет звёзд. Только вдумайся, какая пропасть пролегает между вами.       — Наша любовь важнее различий, — сделала попытку отстоять себя Сун Цзу Эр, но Вэй Ин тут же мягко спросил:       — Как ты собралась воссоединиться с Цуй Бин Бином в вечности, если ему предстоит путь смертного, а ты не стареешь? Неужто отнимешь его жизнь, чтобы сделать себе подобным? Или же переродишься сама, придя на землю в облике человека? Но в таком разе, когда ты войдёшь в пору цветения, его жизнь уже возьмёт курс на увядание, и это значительно омрачит ваше воссоединение.       Русалка оторопела. Казалось, так основательно она над всем этим не думала — Цуй Бин Бин приглянулся ей своим мускулистым телом и свежим юношеским ликом. Сун Цзу Эр вполне устраивала своя природа — примерять человеческую личину она не горела. В череде кармических воплощений этот опыт она уже давно оставила позади.       Лань Чжань, внемля словам супруга, согласно кивнул и поддержал заданное им направление беседы.       — Заставлять Цуй Бин Бина отказываться от своей природы в угоду твоей — неправильно. Как неприемлемо оспаривать выбор неба, даровавшего вам раздельные пути.       Нимфа, сбитая с толку этой неожиданной поучительной лекцией, растеряла весь свой изначальный напор, направленный на то, чтобы добиться смертного парня. И тут Вэй Ин пустил в ход главный козырь. Он подтолкнул к краю воды перепуганного Цуй Бин Бина и Сяо Мэй.       — Призрачная Покровительница Браков — женщина чрезвычайно занятая. Нередко ей приходится иметь дело с сотнями, если не тысячами пар ежедневно. В таком темпе кто угодно может попасть впросак. Неудивительно, что порой она путается в своей же паутине. Взгляни, вот настоящая нить любви Цуй Бин Бина, — объявил он, указывая на молодых людей, в лёгком смятении жмущихся друг к другу.       Едва он умолк, в небе над рекой словно чиркнула сорвавшаяся звезда, а перед ними предстала, материализовавшись прямо из воздуха, виновница сложившегося затруднения собственной персоной. Её роскошное убранство цвета свежей крови колыхалось и окутывало тонкий стан девы подобно подкрашенному дыму. Обоняние присутствующих окутал головокружительный запах первоцветов.       — С каких это пор охотники на нечисть вмешиваются в дела сердечные моих подопечных? — возмутилась гостья, сверкнув сердитыми рубиновыми очами.       — С тех самых, как создания нечеловеческого толка берутся устраивать жизни людей, что, как в данном случае, угрожает их благополучию и долголетию, — парировал Вэй Ин, с усмешкой прокрутив в пальцах Чэньцин.       Красавица в алом одеянии при виде знаменитой чёрной флейты резко утратила скандальный тон и недовольный лик.       — Каждый из нас делает всё возможное, чтобы не краснеть за свою работу, — звонким, приятным слуху голосом проговорила она, подкрепляя свои слова соблазнительной улыбкой. — Я выбрала для Цуй Бин Бина невесту, красота которой затмевает прекраснейшие цветы.       — Ты постаралась на славу, только вот незадача, — пожал плечами Вэй Ин. — Его сердце уже занято и довольно давно — лет так с пяти-шести. Если бы ты потрудилась выяснить это, нам с Лань Чжанем не пришлось бы вносить свой вклад. Любовь Цуй Бин Бина и Сяо Мэй — не выдуманная тобой сказка, а обросшая общими воспоминаниями реальность, и с этим не имеет смысла спорить. Он помнит, как она в детстве разбила его любимую чашку, а затем они вместе её восстанавливали. Она помнит, как он подарил ей первого ягнёнка, за которым они вместе ухаживали, пока у того не появились свои ягнята. Сердце Цуй Бин Бина принадлежит Сяо Мэй. Смирись и оставь их в покое.       — Под действием превратностей жизни нить этой любви может и порваться, — с едва заметной угрозой проронила Призрачная Покровительница Браков, хотя на лице её закрепилось, словно маска, расположение.       — Только в случае, если кто-то этому поспособствует, — весело обронил Вэй Ин, вновь многозначительно поигрывая флейтой. — Но я прослежу, чтобы этого не случилось.       Лань Чжань, всё ещё находясь под действием вина, внимательно посмотрел на молодую пару.       — Даже столкнись они с тяжкими испытаниями, их любовь выдержит, потому что нить, связавшая их, толстая, — с пьяной проницательностью заключил он. — Очень. Как канат. А та, что соткана тобой… — он махнул рукой в сторону растерянно хлопающей глазами Сун Цзу Эр, — …как паутинка. Подуй — и нет её.       Услышавшая достаточно, речная нимфа, во избежание ещё большего унижения, предпочла на этом ретироваться, тем самым доказав, что не больно-то ей и хотелось сражаться за благосклонность этого человеческого мальчишки. Она обиженно ахнула и скрылась в водных пучинах, унося с собой свои разбитые надежды и венки из кувшинок.       Простое, но чистосердечное утверждение Лань Чжаня подействовало лучше любых заклинаний. Призрачная Покровительница Браков вздохнула, оглядела испуганных, но полных решимости влюблённых, держащихся за руки, потом — задумчивого заклинателя в белом и посмеивающегося заклинателя в чёрном. Её собственное очарование истончалось, как туман, в который она вскоре превратилась, уносясь вместе с ним прочь — без напутствия или прощания.       На следующее утро Лань Чжань, как обычно, ничего не помнил. Вэй Ин, подавая ему чашу студёной воды, сиял.       — Ты был неотразим, муж мой, — начал с похвалы он. — Я бы сам не придумал лучше. Ты сравнил попытку Призрачной Покровительницы Браков устроить союз нимфы и Цуй Бин Бина с паутинкой, а его любовь с Сяо Мэй — с канатом! Это было необыкновенно метафорично, образно и поразительно дипломатично!       Не успели его слова отзвучать, как воздух вокруг наполнился ароматом цветущей сливы, и будто дивный бутон вспорхнули алые одежды. Знакомый сладкий голос прозвучал прямо за спиной Вэй Ина:       — Старейшина Илина и Ханьгуан-цзюнь, вчера мы закончили не на той ноте!       — Ты сама предпочла покинуть нас именно на ней, — подчеркнул, нисколько не удивившись её появлению, Вэй Ин.       — Кому ж понравится, если кто-то запускает руки в его божественную вышивку?       — Я предпочёл бы и пальцем не трогать твои узоры, но ты то и дело норовишь пересечь границу дозволенного.       — А говорят, Старейшина Илина — галантный дамский угодник, не способный устоять перед девичьей пригожестью и сказать хоть одно обидное слово прелестнице. Со мной же ты каждый раз так строг и непреклонен, ничуть не лучше своего муженька.       Плутоватые глаза Призрачной Покровительницы Браков смеялись. Она обошла Вэй Ина кругом, вся в волнующихся газовых потоках ткани и с красочным веером, то скрывавшим её мистически прекрасное лицо, то вновь являвшим его взгляду.       — Или, может, ты так беспощаден, потому что я тебе по-настоящему нравлюсь?       Лань Чжань выпрямился и встал рука об руку с Вэй Ином. Его взгляд был холоднее льда.       — Чушь.       — О, второй молодой господин клана Лань, всегда великолепен, прямолинеен и немногословен. Вы так давно вместе, но всё ещё не растеряли пыл той самой первой, сжигающей душу влюблённости, — она одобрительно подмигнула. — Порой я вам даже завидую. Вот уж чья нить прочнее самого дорогого шёлка и крепче алмаза.       Чаровница окинула их довольным, хоть и слегка напряжённым взглядом.       — Никакая сила — ни в подлунном мире, ни в каком-то ином — не разорвёт её вовеки веков.       Она вздохнула с притворной грустью.       — Вижу, моя болтовня вас порядком утомила. Расстанемся на сей раз без вражды, что скажете?       — С радостью, — бросил Вэй Ин, и Лань Чжань, вторя ему, качнул головой.       Особа рассмеялась, подбросила в воздух свой веер, неожиданно обратившийся мерцающими искрами и цветочными лепестками. Она исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив за собой лишь дымку тумана и благоухание весеннего сада.       Вэй Ин потянул аромат носом и вдруг громко чихнул.       — Будь здоров, — собственнически притиснул его к себе Лань Чжань.       — Ты слышал, Ханьгуан-цзюнь? — устраиваясь в его руках поудобнее, вопрошал Вэй Ин. — Наша с тобой нить переплюнула даже канат. Она прочнее шёлка и алмаза. Может, Призрачная Покровительница Браков не всегда права, но в этом она точно не ошиблась.       — Мгм.       Лань Чжань нежно поцеловал его в прогретую лучами макушку, посмотрел на серебрящуюся реку, на стремящееся ввысь слепящее солнце и подумал о том, что даже самая запутанная и несуразная вышивка судьбы может, в конце концов, оказаться прекрасной — если в её центре Вэй Ин.