Наследник Темного Лорда

      Впервые Драко Малфой увидел Гермиону Грейнджер семь лет назад в Хогвартс-экспрессе, когда им было всего одиннадцать. Тогда её передние зубы были крупнее, как у бобров, а каштановые волосы — пышнее, обрамляя маленькое бледное лицо копной кудрей. Она промчалась мимо него, Крэбба и Гойла по узкому коридору поезда, в сопровождении Невилла Лонгботтома. Драко помнил её властный тоненький голосок, когда она кричала о пропавшей жабе, и ему хотелось только одного — сказать ей, чтобы она заткнулась. Она уже была в форме, хотя до Хогвартса было ещё далеко, но, когда она скрылась из виду, Драко почти не вспоминал о ней. Она казалась простой и непримечательной. Прибыв в Хогвартс, они переправились по Чёрному озеру в рое деревянных лодок и направились к замку. Лодка Драко была рядом с лодкой Гермионы, и он слышал, как она выкладывала факты о замке перед ними. Она была умна, это было ему ясно. Но кто она такая? Возможно, если её распределят в Слизерин, она станет полезным союзником. В конце концов, именно для этого он и посещал школу. Драко просто хотел завести выгодные знакомства. Они подошли к главному входу Школы чародейства и волшебства Хогвартс, и все мысли о девушке с каштановыми волосами вылетели из головы Драко, когда он окинул взглядом величественный замок. Родители много рассказывали ему о Хогвартсе, но вид всё ещё был для него новым и незнакомым, к тому же он значительно превосходил по размерам особняк Малфоев, что было впечатляющим достижением. Только когда они ждали Распределяющую шляпу, Драко снова увидел девочку. Она подошла к старой, потрёпанной шляпе раньше него, и он, затаив дыхание, наблюдал, как её надевают ей на голову. — Гриффиндор! — крикнула она, и это решило дело для Драко. Возможно, она и произвела на него хорошее первое впечатление, продемонстрировав свой интеллект, но теперь она была гриффиндоркой, и не было никаких сомнений, на какой факультет шляпа его отнесёт. На втором курсе, Драко уже прекрасно знал происхождение Гермионы Грейнджер. Она была грязнокровкой, а это означало, что она была для него никем, меньше, чем грязь под его ботинком. И он ясно дал понять, что думает о ней. Драко с теплотой вспоминал, как она заступилась за своего лучшего друга Гарри Поттера против команды Слизерина по квиддичу, и как её лицо скривилось, когда он назвал её грязнокровкой. Если бы её поведение проявил кто-то другой, Драко, возможно, похвалил бы его храбрость. Она была маленькой худенькой девчонкой против всей команды по квиддичу, полной мальчишек вдвое крупнее её, но, поскольку это была она, Драко считал её поведение нелепым. Она была властной, всезнайкой Грейнджер, и ему хотелось только оскорбить её. Довести её до слёз. Когда он произнес слово «грязнокровка», всё её лицо бледнело, и её маленькие карие глаза наполнились слезами, и Драко испытал огромное удовольствие от того, что он был причиной. Чтобы сделать ситуацию ещё лучше, недалекий Уизли, проклял себя собственной палочкой. Это был самый любимый день Драко: он заставил предателя крови кашлять слизнями, а грязнокровку убежать в слезах. А на третьем курсе Гермиона Грейнджер ударила его в лицо. Драко хотел устроить аваду ведьме за то, что она унизила его перед Крэббом, Гойлом и ее друзьями, или подвергнуть её круцио, пока она не превратится в месиво. Он бы даже с удовольствием дернул её за волосы или ударил, но он был Малфоем. Он был лучше неё и не стал бы осквернять себя, ударяя грязнокровку. Но к чистой ненависти, струившейся по его венам к ней, примешивалась что-то ещё. Он был слегка впечатлён. Она бросилась к нему с бесстрашным взглядом, и когда её палочка была направлена ​​на него, рука её была твёрдой. Драко же почему-то не боялся, что она причинит ему боль. Гермиона Грейнджер была слишком доброй и невинной, чтобы причинить боль другому человеку. Но он отдал ей должное за её выступление. Он представлял, что любой, кто не знал Гермиону, подумал бы, что она действительно способна убить их. После трёх лет знакомства с ней, Драко понял, насколько она умна и что в глубине её большого мозга таятся заклинания, которые могли бы серьёзно ранить его или даже хуже. Но она была слишком чиста и добра, чтобы когда-либо использовать их. На четвёртом курсе всё для него изменилось. Этот чёртов Рождественский бал стал началом его падения. Драко пришёл на бал со своей подругой детства; Пэнси Паркинсон, и, как всегда, она выглядела потрясающе. Но почему бы и нет? Она могла позволить себе самые роскошные платья и самые ослепительные драгоценности, которые только можно было купить за деньги. Пэнси была всем, чего он хотел от девушки: богатой чистокровной женщиной, которая постепенно превращалась в светскую даму. Но для Драко она была всего лишь хорошей потаскухой между уроками и развлечениями, когда оскорбляла гриффиндорцев, пуффендуйцев или когтевранцев. Но как бы впечатляюще ни выглядела его спутница в тот вечер, она не шла ни в какое сравнение с Гермионой. Сначала Драко не поверил, на кого смотрит. Она стояла на верхней площадке большой лестницы в платье цвета барвинка, которое, казалось, струилось вокруг неё, словно водопад. И, Мерлин, у неё были изгибы. Конечно, небольшие, ей всего пятнадцать, но они были и многообещающие признаки того, какой женщиной она становится. Почему она обычно пряталась под своей слишком большой школьной формой? И что ещё более странно, её обычно растрёпанные волосы были убраны и красиво обрамляли шею, когда она нервно улыбалась. Драко заметил, что её передние зубы больше не были крупными и похожими на бобровые. Вместо этого, когда она улыбалась, они освещали всё её лицо, показывая, насколько она красива на самом деле. Её кремовые руки были без украшений, а платье было не из дорогих, но для Драко это не имело значения. Она выглядела неземной. И он был не единственным, кто это заметил. Пэнси сжала его руку крепче, заметив, что он смотрит на Гермиону, и Драко едва сдержался, чтобы не сказать Пэнси замолчать, пока она осыпала оскорблениями прекрасную ведьму. Вместо этого он раздраженно оттолкнул ее. Если это Гермиона Грейнджер всего на одну ночь, то он получит свою долю и будет смотреть на неё сколько захочет. И, похоже, её заметили не только он и Пэнси. Все перешёптывались, пока она стояла, неуверенно покачиваясь, пока её кавалер наконец не взял её под руку. Вот тут-то Драко наконец заметил, с кем она. Виктор, мать его, Крам. И в довершение всего, Гермиона, спускаясь по лестнице, прошла мимо него, словно не замечая его присутствия. Кулаки Драко сжались по бокам. Кто она такая, чтобы игнорировать его? Он был чистокровным Драко Малфоем, а она всё ещё была грязнокровкой, изменившей свою внешность всего парой заклинаний. Она всё ещё была никем. Но даже думая об этом, он понимал, что лжёт себе. Драко признался себе, что она прекрасна, и в этой новой стороне Гермионы Грейнджер было что-то интригующее. Летом, перед началом пятого курса, Драко надеялся что его растущее увлечение Гермионой Грейнджер ослабнет или вовсе исчезнет, ​​но когда он получил значок старосты, его мысли о ней мгновенно наполнились новыми красками. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что Гермиона тоже станет старостой; один взгляд на неё во время их первой встречи старост напомнил ему, насколько он был увлечён. За лето она совершенно изменилась. Она носила одежду, которая подчеркивала её фигуру, а волосы, казалось, сами собой легли и ниспадали золотисто-каштановыми волнами на плечи и спину. Драко сидел напротив неё в карете старосты и оценивающе скользил по ней взглядом. Даже когда она говорила, её властный тон уже не беспокоил его, как раньше. Вместо этого ему хотелось слышать, как она говорит, и неожиданно Драко поймал себя на мысли, что представляет её под собой. Он хотел знать, как она будет звучать, когда он погрузится в неё. Ему приходилось отводить от неё взгляд, чтобы не дать безумным мыслям заполонить голову и не ударить Уизли, который сидел рядом с ней, протягивая руку к девушке. Как только они прибыли в Хогвартс, он потащил Пэнси к себе. Всё, что угодно, лишь бы забыть Гермиону, чёрт возьми, Грейнджер. Но это не сработало. Драко увлекся слишком, и его увлечение постепенно переросло в одержимость. Каждая его мысль, пока он бодрствовал, была о ней, о том, что она делала, с кем разговаривала и о чем. Когда прибыла Долорес Амбридж, Драко с радостью присоединился к её Инспекционному Отряду. Он был готов на всё, лишь бы получить больше власти и свободы, чтобы следить за Гермионой. К сожалению, он видел её гораздо реже, чем ему бы хотелось. Она постоянно посещала эти «тайные» встречи со своими жалкими друзьями. Все они считали себя хитрыми и умными, но Драко всё знал. Он поставил себе задачу всегда знать, где она находится, и хотя это было сложно из-за её пользования Выручай-комнатой, он всё же знал об их клубе ДА. А потом, когда Драко и остальные члены Инспекционного отряда по какой-то причине застали Гермиону и Гарри Поттера в кабинете Амбридж, Драко почувствовал такую ​​необоснованную ревность при мысли о том, что они останутся одни. В глубине души он понимал, что они не делают ничего предосудительного, но они уже какое-то время были одни, и образы их вместе на столе Амбридж или на ковре у камина плясали в его голове. Когда Гермионе удалось сбежать с Поттером и ее друзьями, Драко в порыве ярости проклял Крэбба. Летом перед шестым курсом Драко наконец с этим смирился. Он был безвозвратно и опасно влюблён в Гермиону Грейнджер. В предыдущие годы Драко проводил время, следуя за ней и наблюдая за ней, но на этот раз он не мог больше так делать. Тёмный Лорд вернулся и жил в поместье Малфоев; и, похоже, юный Малфой ему понравился. Драко обучался у Лорда Волан-де-Морта, и только у него. Конечно, тётя Беллатриса любила показывать ему новые методы пыток или проклятия, когда у него выдавалась свободная минутка. Но большую часть времени он проводил с Тёмным Лордом. И Драко это очень нравилось. Всю свою жизнь он рос под защитой и покровительством родителей, которые всегда покупали ему лучшую одежду и подарки, обращаясь с ним как с королевской особой. Но это было другое. Лорд Волан-де-Морт бросил ему вызов и показал магию, которой он всегда хотел научиться, ту магию, которой учителя Хогвартса никогда не осмелились бы научить. Драко без вопросов и колебаний выполнял всё, что просил его хозяин. А чтобы сделать это ещё лучше? Ему это нравилось. Когда он пытал и убивал, Драко наслаждался властью, которую ощущал, держа в руках жизнь другого человека. Малфой знал, что он гораздо могущественнее любого из Пожирателей Смерти, и все они знали, что он любимчик Тёмного Лорда. Лорда, казалось нравились холодная внешность Драко, его беспощадный характер и природные способности к тёмным искусствам; тот факт, что он был чистокровным наследником Малфоев, был лишь дополнительным бонусом. Драко буквально чувствовал, как остатки его изнеженного детства улетучиваются, превращаясь в бессердечного, расчётливого человека, которым ему всегда было суждено стать как ученику Тёмного Лорда. Человека, которому его отец так и не смог соответствовать. И у Драко была лишь одна цель на уме. Некая шатенка с гриффиндорским взглядом. Его не волновало, сколько времени потребуется и что ему придётся сделать, чтобы заполучить её. Под опекой Тёмного Лорда Драко сможет добиться всего, чего пожелает. А он хотел её. Дамблдор умер к концу шестого года обучения Драко в Хогвартсе, и ему предстояло пропустить седьмой год. Снейп выполнил задание, порученное ему Лордом Волан-де-Мортом, и каким-то образом сумел сбежать из замка, сохранив жизнь. Драко никогда не видел, чтобы Волан-де-Морт проявлял хоть какие-то эмоции, но представлял себе, что это было самое близкое к счастью, что он когда-либо мог испытать. Весь шестой год Драко получал задание пропустить Пожирателей Смерти в школу, и, честно говоря, простота этой работы его совершенно оскорбляла. Почему бы ему не убить Дамблдора? Он был готов, достаточно силён и с радостью покончил бы со старым дураком. Парень представлял себе славу и признание, которые он бы получил, если бы в семнадцать лет победил великого Альбуса Дамблдора. Но нет, Волан-де-Морт ясно дал понять, что не хочет рисковать безопасностью Драко. Если бы он не знал, Драко подумал бы, что Тёмный Лорд заботится о нём. Пусть Волан-де-Морт и был хозяином всех, он был безжалостен и ужасающе злобен, но, проявив хотя бы малейшую долю эмоций, он позволил Драко увидеть свою слабость, а слабости можно использовать только против тебя. Они лишь делают тебя уязвимым. Но это была лицемерная мысль, ведь у Драко была своя слабость. И эта слабость заставила её весь шестой год ныть по поводу этого прискорбно невежественного рыжего ласки. Неоднократно Драко был близок к тому, чтобы наслать на мальчишку Уизли непростительное проклятие, но каждый раз его останавливали либо Теодор Нотт, либо Блейз Забини, либо эхом повторяющиеся слова его Хозяина, напоминавшие ему о необходимости вписаться в обстановку и не привлекать к себе лишнего внимания. Но Волан-де-Морту не приходилось видеть, как Гермиона тоскует по Рону Уизли и выставляет себя дураком, когда он был совершенно недостоин её. Она была ангелом, а Уизли — просто мразью. Вместо этого Драко пытался отвлечься, чиня исчезающий шкаф, но это не помогло. Каждый раз, закрывая глаза, он видел только её под собой, с её карими невинными глазами, широко раскрытыми, и он брал её всеми доступными ему способами. Было так много ночей, когда ему приходилось трахать Пэнси Паркинсон, Асторию Гринграсс или любую другую ведьму, которую он мог найти, чтобы отвлечься, хотя он всегда представлял себе Гермиону. Для Драко больше не имело значения, что она маглорождённая. Его собственный хозяин был всего лишь полукровкой, а кроме того, умом и внешностью Гермиона превосходила всех чистокровных, которых встречал Драко. Он не находил в ней никаких изъянов и был уверен, что если бы он её порезал, её кровь пролилась бы так же ярко-красно, как и у него, а не той нечисто-коричневой, как он всегда считал. В глазах Драко она была идеальна для него во всех отношениях, и он знал, что постепенно набирает силу; достаточно силы, чтобы обладать ею и защищать от кого угодно. Драко знал, что мог забрать Гермиону в любой момент шестого года обучения в Хогвартсе, но Волан-де-Морт не позволил ему отступить от своей миссии. И хотя для него Гермиона была гораздо важнее одобрения Темного Лорда, ему не нравилась идея защищать ее от гнева монстра. Хотя Драко знал, что становится сильнее с каждым днем, но его шансы против Темного Лорда пока были недостаточно высоки. У Волан-де-Морта было много способов гарантировать, что его не убьют, а у Драко таких мер не было. Волан-де-Морт все еще мог убить молодого Малфоя, если бы захотел, хотя у Драко были другие идеи, как гарантировать, что это больше не будет проблемой. И кроме того, Драко был терпеливым человеком. Гермиона будет его и будет рядом, ему просто нужно было дождаться подходящего момента. Драко сидел посреди бального зала Малфой-мэнора, комнаты, которую Тёмный Лорд часто использовал в качестве личной комнаты для встреч. Он объявил Малфой-мэнор своей резиденцией, и обстановка была подходящей. Малфой-мэнор всегда был холодным и слишком большим для Драко и его родителей, но теперь казалось, что там слишком много людей. В тускло освещенной комнате сейчас была лишь горстка людей, все сидели за длинным столом. Драко оглядел комнату расчетливым взглядом. Напротив него сидели его тетя Беллатриса и ее муж Родольфус Лестрейндж, а справа от него сидели два лучших друга Блейз Забини и Теодор Нотт. Чуть дальше сидели родители Драко, Антонин Долохов, братья и сестры Кэрроу, Фенрир Грейбэк, Уолден Макнейр и еще несколько человек, имен которых Драко никогда не удосужился узнать. Он знал, что это самые близкие и доверенные последователи Лорда Волан-де-Морта, и эта встреча была необычной. Волан-де-Морт сидел во главе большого мраморного стола, его красные глаза осматривали всех. Драко достаточно хорошо знал своего Хозяина, чтобы понимать, что тот напряжен. Никто другой не заметил бы этого, но Драко провел много часов наедине с Темным Лордом, и хотя Волан-де-Морт считал, что контролирует ситуацию, Драко столь же усердно изучал своего хозяина. Парень старался не терять зрительного контакта, его мысли были пусты, а выражение лица — бесстрастным. Он знал, что Гарри Поттера видели в Хогсмиде, и не нужно быть гением, чтобы догадаться, куда он идёт и с кем. Она будет с Поттером и Уизли. Драко лишь мельком увидел её, когда девушку и её друзей схватили из люди и привезли в его поместье. Но они сбежали, прежде чем он смог добраться до неё. А теперь она провела в бегах ещё больше времени, и Драко не мог не задуматься о том, как она выглядит сейчас. Он был уверен, что её шоколадные глаза всё ещё такие же красивые и невинные, как он помнил, но отрастили ли её волосы или она их подстригла? Похудела ли она за месяцы жизни в бегах? Была ли она ранена? И, самое главное, насколько она сблизилась с Поттером и Уизли? Стала ли она с ними ближе, чем просто друзьями? Если бы Драко рискнул предположить, он бы поставил на Уизли. Может быть, идеальный образ Гермионы о себе и Уизли стал реальностью. Что ж, ради Рона Уизли, лучше бы это оказалось неправдой. При этой мысли его охватила ревность, но Драко передернул плечами. Винить он мог только себя. Ему следовало схватить её, когда появилась возможность на шестом курсе, и не позволять ей тратить месяцы на бегство с лучшими друзьями. Но сейчас он не мог изменить своего решения. К тому же, нападение на Хогвартс было уже близко. Волан-де-Морт отправил всех своих последователей вперёд готовиться, за исключением их небольшой группы. Кровь Драко буквально бурлила от волнения. Гермиона будет в школе, и он наконец-то увидит её после столь долгого перерыва. И это будет его шанс взять её и навсегда оставить рядом с собой. Лорд встал и начал медленно обходить стол, Нагайна следовала за ним по пятам. Драко мельком взглянул на своих лучших друзей. Оба выглядели более нервными, чем бы хотелось. Будучи хоть и богатым человеком, Драко не позволял себе много удовольствий, и Гермиона не была запланированным подарком, но Блейз и Тео были единственными исключениями. Он знал их обоих много лет, ещё до того, как они поступили в Хогвартс. Оба были из богатых семей, хотя и далеко не таких богатых, как Малфои, и воспитывались с теми же идеалами, что и он. И оба были преданы ему, даже больше, чем Волан-де-Морту. Они занимали такое высокое положение в рядах Пожирателей Смерти только благодаря ему. Кроме того, они были единственными, кто знал о его увлечённости Гермионой и не раз останавливал его от её похищения на пятом и шестом курсах, постоянно давая ему советы. Драко мысленно ухмыльнулся. Они были материализованной версией его совести, если таковая у него имелась. Взгляд Драко метнулся к Волан-де-Морту, который продолжал кружить, прежде чем снова уселся на трон во главе стола. Его губы были сжаты в тонкую линию. Драко знал, что его Хозяин не только напряжён, но и зол. Гарри Поттер слишком часто вырывался из его рук, и Драко понимал, что эта битва положит конец всему. Он знал, что Поттер знает о крестражах; это удивило Драко. Поттер, казалось, всегда выживал исключительно благодаря удаче и помощи друзей, в основном мозгов Гермионы, но уничтожение крестражей требовало настоящего мастерства и силы. Крестражи Волан-де-Морта были тайной, но Драко узнали о них после одного продолжительного сеанса легилименции и окклюменции. Его Хозяин обыскал его разум, разорвал его на части и, удостоверившись в его непоколебимой преданности, объяснил, что такое крестраж и как он хочет, чтобы Драко его достал. Малфой снова сосредоточил свои мысли на предстоящей встрече, когда Волан-де-Морт начал говорить. — Я собрал вас всех здесь сегодня, чтобы объявить вам нечто важное, прежде чем мы отправимся в Хогвартс, чтобы окончательно положить конец жизни Гарри Поттера. — Волан-де-Морт говорил чётко и медленно. Никто больше не говорил, как и следовало ожидать. Беллатриса наклонилась вперёд с восторженной улыбкой. — И вам, моим самым верным последователям, выпала честь услышать это. Даже Драко не знал, что это за объявление. Когда Волан-де-Морт вызвал его на встречу, он почувствовал знакомое жжение от метки на левой руке и бросился навстречу своему хозяину. Как обычно, его мысли были сосредоточены на принцессе Гриффиндора. Что она сейчас делает? Прибыла ли она наконец в Хогвартс вместе с Поттером и Уизли? Или прячется где-то в безопасности? Нет, его львица так не поступит. Она будет в самом центре битвы, сражаясь за своих друзей и вместе с ними. — Сегодня я назову своего Наследника, — объявил Лорд Волан-де-Морт, и тишина в комнате стала практически оглушительной для Драко. Даже он не смог сдержать лёгкого удивления от заявления своего Хозяина. Неужели Тёмный Лорд не верил, что умрёт, и не готовился к худшему? Лорд Волан-де-Морт был настолько близок к бессмертию, насколько это вообще возможно, и Наследник был нужен только в случае смерти. Но Драко молчал. Кто бы это мог быть? Парень тут же почувствовал на себе взгляды со всего круга. Не секрет, что он был любимцем Волан-де-Морта, но даже при этом Тёмный Лорд мог быть непредсказуемым и назвать любого из них, как он сделал, когда попросил Снейпа убить Дамблдора. Впервые за много лет Драко задался вопросом: назовёт ли Волан-де-Морт его своим наследником? Назовёт ли его тем, кто унаследует его титул? — Уверяю вас всех, я не собираюсь умирать ни в этом, ни в любом другом сражении, но я хочу, чтобы мой преемник был известен, — сказал Лорд Волан-де-Морт, и Драко узнал взгляд этих кроваво-красных глаз. Тёмный Лорд не верил, что смерть когда-либо придёт за ним. — Мой господин? Зачем назначать преемника? Разве вы не бессмертны? — спросила Беллатриса, и Волан-де-Морт посмотрел на неё с едва заметной ухмылкой. — Невозможно быть по-настоящему бессмертным, Беллатриса. Я настолько близок к бессмертию, насколько это вообще возможно, и этот рекорд не будет побежден ещё долго, но я всё же говорю его вам всем сейчас, мои самые близкие и самые верные последователи, — продолжил Волан-де-Морт. — И это не обычный указ. В случае моей смерти мой избранный Наследник будет признан всеми моими последователями моим наследником, но он также получит мою магию. Драко не мог не заметить ошеломлённых лиц присутствующих, но на этот раз он не мог их винить. Мастерство Тёмного Лорда было легендарным, и он совершил подвиги, неведомые ни одному другому волшебнику. Его душа была разделена на семь частей, и он был спасён от неминуемой смерти. Унаследовав его магию, наследник стал бы могущественнее, чем кто-либо мог мечтать. — Мой Лорд, простите, но как вы намерены передать свои силы этому человеку? Раньше такого не случалось, — робко спросил Люциус, и Драко захотелось закатить глаза. Его отец боялся Тёмного Лорда, и это было заметно каждый раз, когда тот с ним заговаривал. Люциус должен был быть благодарен ему за то, что он вообще находится рядом. Драко ждал, что Волан-де-Морт проклянёт отца за то, что тот не молчал, но вместо этого он кивнул. — Верно, Люциус. Этот вид магии никогда раньше не применялся. Но я не обычный волшебник, и я нашёл способ сделать это, — начал Волан-де-Морт без тени сомнения в голосе. — Нерушимый обет, одно из сильнейших заклинаний, известных волшебникам, но моё творение ещё сильнее. Как только я объявлю своего Наследника, магия будет доступна, и её невозможно будет изменить. Уверяю вас, в ней нет никаких изъянов. Драко сохранил бесстрастное выражение лица. Если бы его назвали Наследником Волан-де-Морта, он бы наконец обрёл силу, которая позволила бы ему заполучить Гермиону, и никакие препятствия не оставили бы ему шанса. — Мой наследник получит мои титулы и трон после моей маловероятной смерти, но моя магия — это нечто иное. Чтобы по-настоящему получить все мои силы, им нужно будет сделать лишь одно, — сказал Волан-де-Морт, и Драко ждал, затаив дыхание. — Им придётся пожениться, сделать это по настоящей любви с обеих сторон. У меня никогда не было своих детей и не планирую, но я хочу, чтобы мой Наследник положил начало моей родовой линии. Уверяю вас, заклинание будет действовать веками. Оно будет передаваться от родителя к ребёнку. Если это был единственный пункт указа Волан-де-Морта, то Драко точно знал, кто станет его невестой. Но это правило означало, что он не возьмёт её в жены; ему придётся завоевать её расположение. Он оглядел комнату и увидел надежду в глазах каждого из Пожирателей Смерти. Драко годами проникся уважением к Волан-де-Морту, ведь его имя внушало ему страх, и не мог представить, что будет испытывать такое же уважение к кому-либо другому, если его назовут новым Тёмным Лордом. Титул Наследника Волан-де-Морта должен был принадлежать ему. Он не собирался следовать за кем-то другим. Мой Лорд, если позволите… — начала Беллатриса, но Волан-де-Морт поднял руку и тут же заставил ее замолчать. — Больше никаких вопросов. Я знаю, что вы все хотите знать, кого я назову своим единственным Наследником… Драко наклонился вперёд, его взгляд был холодным и сосредоточенным. Это был он, он знал это, но ему нужно было услышать слова Волан-де-Морта. Ему нужно было увидеть выражение лиц отца и тёти, когда они поймут, что Волан-де-Морт доверяет ему больше, чем кому-либо другому. — Моим наследником будет…