Я просто моб! (I'm Just A Mob!)

      Кавахира вёл себя странно.       Это началось сразу после того, как два Неба навестили Тсуну. Тогда мужчина начал вести себя необычно. Не то чтобы это было плохо, просто странно.       Он мог сидеть и изумлённо смотреть в одну точку, а потом резко приходить в себя, когда его звали. А иногда просто смотрел на мальчика, будто в нём сокрыта тайна мироздания.       Последнее особенно тревожило, потому что в его выражении читалось что-то вроде отчаянной и душераздирающей надежды. Даже его пламя твердило об этом.       Тсуна переживал за своего друга.       Мальчик не мог ни у кого спросить, что происходит, ведь он не знал никого из друзей Кавахиры. Впрочем, если подумать, он вообще никогда не видел Кавахиру в компании кого-либо, кроме себя самого.       Когда он работал по выходным, покупателей почти не было, и если бы не список магазинов, который дала ему мать, он бы вообще не узнал о Кавахире и его магазинчике.       Может, все Туманы так себя ведут? Они ведь обычно загадочные и одиночки, верно?       Однако одно Тсуна знал точно — ему нужно было помочь Кавахире.       Только нельзя было делать это прямо. Туман притворился бы, что не понимает, или просто отмахнулся бы от его помощи.       И вот в прекрасное субботнее утро, когда он пришёл в магазин, его встретил Кавахира, задумчиво смотревший в стену с полной чашкой в руках, чай в которой, скорее всего, давно остыл.       Тсуна кашлянул, чтобы привлечь внимание хозяина магазинчика, и тот, моргнув, пришёл в себя и повернул к нему голову.       — Ах, доброе утро, Тсуна. Сегодня особо нечего убирать. Как насчёт того, чтобы присоединиться ко не за чашечкой чая?       Мужчина поднёс чашку к губам, и Тсуна был впечатлён тем, как он даже не поморщился, отпивая явно холодный и застоявшийся чай.       Он согласился на предложение, и Кавахира скрылся в глубине магазина. Шатену всегда было любопытно, что находится в той части помещения, но он никогда не задавал вопросов. Он знал, что там не всё так просто, ведь, когда дверь открывалась, внутри виднелась воронка из Тумана. Наверное, это портал в дом Кавахиры.       Седовласый мужчина вернулся с подносом, на котором стояли чашки с горячим чаем, и поставил его на прилавок. Тсуна взял стул из угла и уселся за деревянную стойку напротив места, где обычно сидел Кавахира.       — Как Вы, Кавахира? Я уже понемногу осваиваю тот приём с пламенем, что Вы мне показали в прошлый раз.       Чтобы немного расслабить Туман, который сразу понял, что мальчик имел в виду, Тсуна снял бинты, позволяя тёплому пламени Неба свободно струиться и успокаивать чужие тревоги.       Он не чувствовал вины за то, что пользуется своим пламенем Неба ради помощи Кавахире. Тсуна и раньше снимал бинты, приходя в магазинчик, так как пламя Тумана в помещении всё равно скрывало его собственное.       — Со мной всё в порядке, Тсуна.       — Ага.       — Правда. Пожалуйста, дорогой, прекрати.       Тсуна не поверил ни единому слову, и Кавахира это знал.       Шатен потянулся к руке Кавахиры и мягко взял её. Его ладони были бледнее, чем его собственные, и холодные на ощупь.       Он закрыл глаза и мягко покачал головой.       — Вас что-то тревожит. Всё в порядке, Вы можете мне рассказать. Обещаю, я не буду осуждать или что-то такое.       Под взглядом янтарных глаз, сияющих пламенем Неба, Кавахира сдался. Элементы действительно слабы перед своими Небесами. Тем более перегоревший бессмертный Туман перед своим всеобъемлющим маленьким Небом.       — Тсуна, позволь мне рассказать тебе историю, — начал Кавахира, — историю, старую как мир, как сказали бы в сказках.       Тсуна выпрямился, готовясь внимательнее слушать, но Кавахира отмахнулся.       — Всё в порядке. Не нужно так напрягаться.       Шатен нерешительно расслабился, поставив локоть на стойку и оперевшись щекой на ладонь.       — В этой истории задолго до появления того человечества, которое мы знаем, существовала другая раса. Их называли "Истинные Земляне". Люди, что жили на Земле до всего. Все они были бессмертны и наделены пламенем. Они следили за равновесием в мире. Три-Ни-Сетте.       Кавахира произнёс слово "Три-Ни-Сетте" с таким же благоговением, с какой и ненавистью, что удивило Тсуну. Похоже, для него это было что-то очень важное и неприятное одновременно.       — Потом появилось новое человечество и начало заселять планету. Всё было спокойно, и Истинные Земляне держались в стороне. Но затем по их бессмертной расе распространилась таинственная болезнь, уносившая их жизни одну за другой. И внезапно их осталось лишь несколько, а равновесие Три-ни-сетте нарушилось. Если бы всё продолжалось так, мир бы погиб.       Тсуна сглотнул, его инстинкты встрепенулись, словно напуганный кот. Всё, что говорил Кавахира, звучало как истина. Боже, только бы это не оказалось какой-то скрытой будущей аркой.       — И тогда оставшиеся Истинные Земляне решили обратиться за помощью к людям. Семь пользователей пламени – сильнейшие – получат части Три-Ни-Сетте, чтобы поддержать равновесие. Проклятие Аркобалено, как это назвали. Но, видишь ли, Тсуна, для того чтобы остальной мир мог существовать дальше, нужна была жертва.       Ох, проклятье. Это точно финальная арка. Нет ничего лучше угрозы конца света, чтобы завершить мангу по всем канонам.       — Затем число Истинных Землян сократилось ещё больше, пока не осталось всего двое. Было создано два набора колец, и их отдали одной важной тогда семье, а также семье, созданной вторым Истинным Землянином. Та захотела жить как человек и позволила болезни забрать её бессмертие.       Кавахира вздохнул, поправил очки и посмотрел на Тсуну с той самой душераздирающей улыбкой.       — Кольца Вонголы, кольца Маре и пустышки Аркобалено. Это Три-Ни-Сетте. А я – последний Истинный Землянин, управляющий Три-Ни-Сетте. Недавно потомки Сепиры сказали мне, что скоро проклятие будет снято. Что я должен сделать? Что я могу сделать? Какова моя цель, маленькое Небо?       Что за чертовщина?

***

      Так значит, Кавахира — финальный босс? А как же Виндиче? Что вообще происходит?       — А Виндиче?       Кавахира внезапно моргнул, а затем отвёл взгляд, уставившись в чашку чая.              — Ах, они, — ответил Туман, — остатки Аркобалено, у которых отняли пустышки, чтобы передать их новым носителям. Когда пользователи пламени слишком выгорают и начинают терять своё пламя, потому что слишком долго носили пустышки и те забрали у них слишком много сил, они либо умирают из-за пустышек, либо я успеваю забрать их, чтобы передать силу дальше. Бермуда был упрямым и мстительным Небом, который из злобы создал новый тип пламени. Затем он начал собирать бывших Аркобалено, чтобы создать своих Виндиче. Нежить, появившаяся из-за меня и которая теперь хочет убить меня за это. Как поэтично.       Хорошо, что Тсуна решил не пить чай перед тем, как начались откровения, иначе всё могло бы закончиться очень плохо.       Хотя Кавахира говорил легко, но его пламя, горящее чувством вины, говорило об обратном. Та была бледной, меньше похожей на подлинное раскаяние и больше на горькое принятие. Но если учитывать, что Кавахира жил задолго до появления человечества в современном виде, то это вполне ожидаемо. Подождите-ка.       — Эм, Кавахира? А сколько Вам лет?       Кавахира застыл и ошеломлённо посмотрел на него. Он был поражён, что среди всех признаний Тумана Савада спросил именно об этом.       А затем расхохотался. Это был смех с самоиронией и облегчением. И он звучал неправильно. Такие эмоции не должны сопровождаться смехом.       — Из всех вопросов- Конечно- Ты не был бы собой, если бы не отреагировал вот так, моё Небо. Я не знаю, смеяться ли над твоим принятием и невинностью или радоваться им, потому что иначе ты даже не посмотрел бы в мою сторону ради гармонии.       Кавахира теперь улыбался зловеще, будто немного успокоившись. Он протянул руку к щеке Тсуны и нежно провёл по ней ладонью.       — А ты? — с хитрецой спросил Туман. — Какая у тебя маленькая тайна, моё Небо? Я отлично знаю, что тебя не было тут последние десять лет. Савада Тсунаёши был ничем иным, как пустой оболочкой. Где ты был, прежде чем появиться здесь, как было предначертано? И откуда ты знаешь те мелочи, которые знаешь? Мне очень любопытно. Помоги немного своему Туману, а?       И в этот момент Тсуна просто рухнул со стула.       — Чт-              — Да брось, Тсуна. Это довольно очевидно для окружающих. Хотя они скорее думают не о том, что в оболочку человека вселился кто-то другой, а что ты снял печать.       Кавахира ухмыльнулся, и в воздухе с помощью пламени Тумана появились изображения, как на телевизоре.       Каждое изображение показывало жизнь Савады Тсунаёши до этого момента. От малыша, спотыкающегося на ровном месте в парке, до подростка, задумчиво глядящего в небо. Всё это время он выглядел как пустая оболочка — подделка с затуманенными глазами.       С бешено стучащим сердцем, Тсуна сжал кулаки и медленно, с напряжением сел обратно на стул.       Плохо. Он был наивен, полагая, что никто не заметит. Тсуне следовало быть осторожнее. Но, судя по всему, Кавахира не реагировал враждебно. Шатен ничего не понимал в своей ситуации, тогда как Кавахира, возможно, знал хоть что-то.       — Что Вы имеете в виду под тем, что я снял печать?       Глаза Кавахиры вспыхнули с отвращением, и он кивнул, развеивая пламя Тумана с изображениями.       — Запечатывание пламени. Действительно отвратительная практика, — Туман на мгновение замолчал, затем заставил чайный сервиз исчезнуть с помощью своего пламени, прибираясь за прилавком, — как и следует из названия, это практика запечатывания пламени человека. Очень грязное и запрещённое действие даже в мире мафии. Пламя – душа человека, ты понимаешь, к чему это может привести.       И как бы между прочим он добавил:       — Любой, кто будет уличён в запечатывании пламени, сразу получит пожизненное заключение в Вендикаре, без права на помилование.       Тсуна побледнел при одной мысли, что с его пламенем могли бы так обойтись. Оно ведь являлось частью его души. Это был бы ад.       — Намимори решил, что твоё пламя было запечатано в раннем возрасте, а недавно ты освободился от печати и вернулся к своему настоящему небесному "я". Поэтому Намимори всегда в таком напряжении. Они боятся, что тот, кто это сделал, может вернуться. Хотя им и без того хватает причин быть чрезмерно опекающими по отношению к тебе.       Тсуна понимал, почему они пришли к такому выводу. Но почему Кавахира не пришёл?       И Кавахира, мастер в чтении своего Неба, ответил не дожидаясь вопроса.       — Потому что, дорогуша, я достаточно стар и видел много редких случаев запечатывания пламени. Оно не так работает. И к тому же я знаю, что Савада Тсунаёши родился с крошечным пламенем, которое по ощущениям было таким же, как твоё всеобъемлющее пламя сейчас. Ты и есть Савада Тсунаёши. Я просто не знаю, куда ты исчезал и как это случилось. Даже то, как ты вернулся, – большая загадка. Но я рад, что ты снова здесь, моё Небо.       Тсуна застыл от этих откровений. Он действительно был Савадой Тсунаёши. Сыном Наны.       Он услышал, как Кавахира мягко его убаюкивает и вытирает падающие с лица Тсуны слёзы, о существовании которых он даже не подозревал.       Тсуна принял себя как Саваду Тсунаёши этого мира. Он старался изо всех сил. Он знал, что синдром самозванца просто убьёт его в обратном случае.       Но всё равно внутри сидело надоедливое чувство, что он подделка. Что он захватил эту жизнь, как паразит. Услышать подтверждение, что он действительно Савада Тсунаёши, принесло ему огромное облегчение. Словно груз, о котором он и не подозревал, упал с плеч. Сейчас он чувствовал себя легче, чем когда-либо. И слёзы всё текли.       — Думаю, объяснение подождёт до завтра. Отдохни, Cielo.       Тсуна кивнул, моргая сквозь слёзы, пока Кавахира осторожно не поднял его со стула и не повёл к дивану, который внезапно появился там, где раньше была длинная витрина с викторианскими антикварными аксессуарами.       Шатен улёгся на мягкий диван, и, слушая, как Кавахира тихо напевает мелодию, заснул, эмоционально вымотанный после шокирующего разговора.