Я просто моб! (I'm Just A Mob!)

      Тсуна открыл свой кошелёк и, встряхнув его, услышал звон пары монет.       Он тяжело вздохнул и застегнул его, прежде чем положить обратно в сумку. Его домашнее задание по естествознанию лежало скомканным рядом с учебником.       Это был предмет, который Тсуна ненавидел даже больше математики, потому что учитель естествознания ненавидел его до глубины души.       Незу стал проявлять меньше неприязни с тех пор, как оценки Савады поднялись до среднего уровня, и тот переключился на более отстающих учеников, но годы в роли Никчёмного Тсуны не прошли бесследно, поэтому учитель всё ещё его недолюбливал.       По крайней мере, он больше не унижал его прилюдно на уроках после того, как Хана обратила на это внимание в довольно резкой форме. Тогда хоть Тсуна и заработал достаточно хорошие баллы, но всё равно был унижен.       Кто же знал, что родители Ханы знакомы с семьёй Хибари? Он вот не знал.       Прошла неделя со встречи с Виндиче и с момента, как его пламя пробудилось. Несмотря на все его страхи, мир всё ещё не рухнул.       Потребовалось время, чтобы приспособиться к бинтам на шее, но Тсуна вполне справился. Ткань выполняла свою работу и успешно скрывала его пламя Неба, но тем не менее, он заметил, что теперь всё равно привлекает к себе внимание.       Это было ужасно. Однако, по сравнению с тем, что могло бы быть, он испытывал благодарность.       Его мать спрашивала о бинтах, обеспокоенная тем, что Тсуна мог как-то пораниться. Но он не мог соврать Нане о состоянии здоровья — она бы точно потащила его в больницу.       Поэтому мальчик пытался объяснить, что у него появилась привязанность к бинтам на шее как к своеобразному обозначению комфорта.       Нана по-доброму закатила глаза и сказала, что не против, если ему хотелось копировать образы своих любимых аниме персонажей. Она не будет осуждать.       Он начал лепетать оправдания, но в итоге просто согласился, ведь её объяснение звучало куда правдоподобнее, чем сама правда.       Одноклассникам и учителям он объяснил, что у него якобы проявилась аллергия на пыльцу по материнской линии, которая, как они думали, не проявит себя. Аллергия вызывала сыпь на шее, поэтому приходилось постоянно носить повязки с лекарством.       Он получил несколько жалостливых взглядов и понял, что люди начали замечать его и проявлять больше симпатии после пробуждения пламени. Даже Асари похлопал его по спине и пожелал ему скорейшего выздоровления. Тсуне это могло бы понравиться больше, если бы не существование мафии и сюжета. Так что это лишь заставляло его потеть и беспокойно ёрзать.       Но прямо сейчас его главная проблема – недостаток карманных денег.       Будучи матерью-одиночкой, Нана работала в городском комитете и зарабатывала достаточно, чтобы они могли жить комфортно, но без излишеств. И хоть она и давала сыну всё необходимое, у них всё же был ограниченный бюджет.       Тсуна почти полностью потратил свои карманные деньги, выделенные ему на целую неделю, а до выходных оставалось ещё несколько дней.       Он винил в этом их новое увлечение выпечкой, которое появилось после того, как Кёко предложила самим делать сладости, увидев цены на пирожные в кондитерской.       У Ханы семья состоятельная, и у неё таких проблем не было. У Кёко оба родителя работали, и она увлекалась выпечкой с детства.       А вот Тсуне пришлось адаптироваться. Поэтому теперь он искал магазинчик, где мог бы подрабатывать по выходным.       Нана его в этом полностью поддержала. Как член городского комитета, она дала ему список магазинов по всему городу, готовых нанять кого-то на выходные.       Его пламя, едва ощутимо вибрировавшее под его кожей, и настойчивое внутреннее чувство подтолкнуло его выбрать один из самых неприметных магазинчиков.       Антикварная лавка Кавахиры — захудалый магазинчик, затерянный на одном из перекрёстков в паре кварталов от дома Тсуны. Уютное место, которое, по слухам, нуждалось в ком-то, кто мог бы присматривать за ним и убирать в выходные.       По прибытии в лавку его поразила простота и в то же время изысканность здания. Архитектура здания несла в себе лёгкий отпечаток викторианского стиля, а просторные витрины по обе стороны фасада являли прохожим внутреннее убранство и выставленные товары.       Когда он открыл дверь, тихий звон колокольчика оповестил о его приходе.       Тсуна заглянул за прилавок и, не найдя владельца, решил неторопливо осмотреть антикварный магазинчик.       В зале была представлена обширная коллекция антиквариата из множества стран и эпох.       В правом углу стояли доспехи, отлитые из серебра, от которых Савада пришёл в восторг. Под стеклянными витринами лежали предметы, которые, как он понял, принадлежали одному из прошлых веков. Наверное, старше даже его матери.       Его внимание привлекла одна вещица, на которую падал свет из окон, и, присмотревшись, он разглядел в солнечных бликах старые карманные часы.       Замысловатый узор покрывал позолоченный корпус часов. Лозы плюща изящно обвивали его, а тончайшие детали украшали свинцовую дугу. В самом центра сверкала одинокая золотая пуля.       Его внимание отвлёк внезапный звук бьющегося стекла.       Тсуна вскочил на ноги и обернулся. Его сердце готово было выскочить из груди, и он молился Богу, чтобы этот звук не имел к нему никакого отношения.       Сломать что-то в магазине, за что он не смог бы заплатить, в магазине — дурное начало для человека, который искал тут работу.       Он увидел мужчину с серебристыми волосами, одетого в зелёную юкату, что смотрелось совсем неуместным в помещении, оформленном в европейском стиле. За стёклами очков скрывались широко распахнутые серые глаза.       У его ног — разбитая чашка с разлитым чаем, содержимое которой выливалось на пол.       Тсуна выдохнул и поспешил к мужчине, чтобы помочь ему прибрать осколки. Это, видимо, это и был Кавахира.       Нана говорила, что он был вежливым и воспитанным мужчиной смешанного происхождения, о чём свидетельствовали его серебряные волосы.       Но к его смятению, когда Тсуна приблизился, мужчина напрягся и неосознанно сделал шаг назад.       Так что он тоже застыл на месте. Внутренний голос, звучавший всё настойчивее с момента активации его пламени, настоятельно советовал ему не давить на него. Подсказывал, что человек такого рода исчезнет бесследно, если его хоть немного напугать. Хотя он понятия не имел какой такой "род" имел в виду его внутренний голос.       — Эм- Господин, я Савада Тсунаёши. Слышал, что Вы ищете временного работника на выходные.       Он вежливо поклонился и украдкой посмотрел на реакцию мужчины.       Мужчина уставился на него настолько пристально, что по спине прошёл холодок. Он начал сомневаться, что работа в этом месте была хорошей идеей.       Будто уловив его мысли, Кавахира прекратил жутко пялиться и одарил его тёплой улыбкой.       — Ах, ты, должно быть, сын госпожи Наны. Я Кавахира, владелец этого магазина. Приятно познакомиться.       Мужчина подошёл к нему и вежливо протянул руку для рукопожатия.       Тсуна колебался, но взглянув на улыбающееся лицо Кавахиры, пожал её в ответ.       Мурашки пробежали по его коже — знакомое чувство, похожее на то, что он испытал при встрече с Виндиче, словно кто-то безобидно коснулся его пламени.       Осторожно касаясь и исследуя, словно стремясь раствориться в ласковом тепле и домашнем уюте, излучаемом его пламенем Неба.       Он поднял взгляд и встретился с глазами мужчины. То, что ему сначала показалось серым, оказалось цветом индиго. Тёмным оттенком баклажана.       — Чт-       — Способный Туман с сильным пламенем может видеть сквозь иллюзии, сплетённые этими повязками. Я так полагаю, что само их присутствие даёт ясно понять, что дорогой Бермуда пытается донести.       На лице Кавахиры мелькнула безмятежная улыбка, но в глазах светилось иное. Они вспыхнули таинственным фиолетовым сиянием, и по лавке потекли призрачные волны пламени Тумана.       Тсуна отшатнулся, несмотря на то, что Кавахира всё ещё держал его за руку, и его осенило, что перед ним — могущественный повелитель Тумана с активным пламенем.       Он вспомнил, что говорил ему Бермуда насчёт города Намимори, но он и подумать не мог, что его так быстро рассекретят.       И судя по тому, что сказал Кавахира, он знал Виндиче или, по крайней мере, Бермуду.       Его резко потянули на себя, и Цуна, запнувшись, подался вперёд, ощутив мягкий удар о грудь мужчины.       Рука Кавахиры легко обвила его талию и притянула к себе.       Высокий туман наклонился к его лицу, и его улыбка стала шире.       — В таком случае теперь ты под моей опекой, маленькое Небо.       После чего Тсуна ощутил, как его нежно поцеловали в лоб, и, взвизгнув отстранился.       Неведомо для всеобъемлющего неба, пламя Тумана проникло в его разум, выстраивая стену защиты от любого рода манипуляций и атак туманного пламени. Дар бессмертного Тумана тёплому и доброму Небу, что напоминало Кавахире его собственное Небо, погибшее ещё до зарождения цивилизации.       Вызов от Виндиче — дерзкая попытка обратить юное небо в следующего Аркобалено Неба или даже подчинить его собственной воле. Несомненно, за мальчишкой будут пристально следить в ожидании прихода Шахматноголового. Однако он всегда обладал искусством ускользать и скрываться от порождённых им самим чудовищ.       С лёгкой улыбкой он наблюдал, как покрасневший мальчик в смущении топчется на месте, словно новорождённый оленёнок, делающий первые шаги.       Ах, юношеская невинность. Этот ребёнок имел пламя чище и сильнее, чем он когда-либо видел. Кавахира надеялся, что мафия никогда не заинтересуется этим маленьким сокровищем.       Он был уверен, Виндиче думают так же.       Любой элемент, особенно непривязанный, инстинктивно тянулся к Небу. Особенно к маленьким Небесам, чьё пламя лишь недавно пробудилось и едва трепетало, словно беспомощный птенчик.       Притяжение Неба было опасным. В случае с самыми мощными Небесами, такими как первое поколение Вонголы или его дорогая Сепира, они могли заставить целую вражескую семью поклоняться и клясться в верности одними лишь словами и присутствием.       Этот малец с широко распахнутыми глазами может сравниться или даже превзойти подобные Небеса. Настоящее всеобъемлющее Небо. Миф, воплотившийся в реальность, словно сошедший со страниц волшебных сказок.       Этот невинный, словно облачко, ребёнок из простых смертных, смог бы поддерживать Три-Ни-Сетте почти десятилетие, как Аркобалено Неба. Но Кавахира ни за что не позволил бы такому дару быть растраченным на бесцельное продолжение существования человечества.       Он уже приглядывался к нынешнему Аркобалено Неба — Арии. Согласно грёзам этой провидицы, её ребёнок унаследует титул. Цикл продолжится.       Сейчас, учитывая ограниченную продолжительность жизни этого человеческого Неба, Кавахира хотел бы просто наблюдать, как этот ребёнок растёт и превращается в то великое Небо, которым он способен стать.       С хитрой улыбкой он завёл смущённого ребёнка за прилавок и, пока тот всё ещё размышлял над реальностью происходящего, незаметно подсунул Цунаёши бумаги для оформления его в качестве временного работника на выходные дни.       Магазину действительно не помешает присмотр и уборка, пока сам он занимается поддержанием существования мира по выходным.