Семья по контракту

***

      — Гуки! Кто это?       — Сокджин, я тысячу раз уже сказал, что понятия не имею кто этот парень.       Чонгук говорил спокойно, будто это не под ним сейчас беговая дорожка двигалась со скоростью четырнадцать километров в час. Он бежал на тренажере, а у Сокджина складывалось впечатление, что убегал от себя.       — А по фотографии так не кажется! — он стоял рядом, всем своим видом давая понять, что не сдвинется с места пока не получит вразумительный ответ.       — Послушай, я первый раз за сто лет вышел в магазин сам, будь он неладен в это время года! Встал в первую попавшуюся очередь, пропади она пропадом с её законами равенства и справедливости! — альфа утирал пот, который тек по лицу, но скорости не сбавлял.       — И вел себя опрометчиво, не задумываясь, что вокруг полно папарацци, которые спят и видят сенсацию!       — Я всего лишь хотел оплатить в кассе свой товар! И ребенка взял на руки, только потому что один неуемный тип сделал из меня монстра, хотя у меня была всего одна покупка! Я торопился! Разве это нелогично?       — Сам взял на руки ребенка? Ты?! — и без того сложное выражение лица Сокджина стало вдвойне сложнее.       — Да, представь себе, я, Чон Чонгук-младший! Что в этом такого? — он тыкнул в кнопку снижения скорости и перешел на ходьбу.       — Это невероятно!       — Да, я невероятный! — Чонгук остановил беговую дорожку, улыбаясь широко и открыто, как модель с глянцевой обложки. — Ты в этом сомневаешься?       — Нет! Вы на него только посмотрите! Он еще и хвалит себя! А ты уверен, что тебя не собираются шантажировать? Ты точно ничего не скрываешь? — не унимался Сокджин, нервно наворачивая круги по просторному кабинету, в котором Чонгук приказал установить тренажер, чтобы не терять время на походы в зал.       — С какой стати?       — С той самой! Тэхен мне все уши прожужжал, что малышка похожа на тебя, как две капли воды!       — У Тэхёна бурная фантазия. Кто бы ещё мог такое придумать, как ни этот любитель теорий и экспериментов. Кстати, как успехи его отдела в тестировании новой версии чипа? Есть новости?       Чонгук закинул на плечо большое махровое полотенце, собираясь направиться в душ.       — Новость у нас только одна! Та, что обошла уже все издания, где только ленивый редактор не перепечатал это кривое фото из гипермаркета «счастливого отца семейства», который еще вчера был самым завидным женихом Сеула.       — Обижа-а-а-ешь! Почему только Сеула? Мне казалось, что всей Кореи и даже за её пределами!       Чонгук улыбнулся и потянулся к упаковке с рубашкой от Ральфа Лорена. Прикинул что сможет точно что-то выбрать из стопки белья и носков известного бренда и удовлетворенно цокнул языком. Он полночи провел за расчетами и решил не возвращаться домой, а отправил в магазин за свежей рубашкой и другими предметами гардероба, которые нужно было сменить, своего секретаря.       Сам он теперь больше ни в один магазин, даже в бутик, ни ногой.       — Чонгук! Это не смешно! — трагически всплеснул руками Сокджин, забирая у него из рук упаковку, чтобы обратить внимание на себя. — Мистер Ким Намджун ждет нашего ответа.       — Знаешь, мне не кажется это смешным, — мужчина смотрел на него с изрядной долей скепсиса. — Человек, который почти год отказывался рассмотреть наше деловое предложение, внезапно воспылал желанием провести переговоры?       — Так обстоятельства изменились! — втолковывал ему Сокджин.       — Уж не знаю, чего такого прекрасного в связанном узами брака представителе семейства Чон узрел этот непробиваемый упрямец из силиконовой долины, но его желание познакомиться с моей семьей поближе — напрягает.       — Узрел. Это ты правильно сказал. Пропустить эту новость мог только слепой.       — Даладна, — на манер подросткового интернет-слэнга удивился Чонгук. — Мистер Намджун читает бульварную прессу?       — Газету ему принесли в номер вместе с утренним кофе. Изменить это было невозможно. Твое имя было на первой полосе, — Сокджин, наконец, закончил свой нервный забег по кабинету и приземлился в глубокое кресло перед рабочим столом.       Чонгуку не нужно было спрашивать своего лучшего друга, надежного помощника и правую руку во всех делах — что он делал в номере Намджуна ранним утром.       Это не было тайной за семью печатями.       До этого момента они оба приложили много усилий, чтобы заинтересовать совет директоров «Интернешнл Пласт Групп», который возглавлял мистер Ким, нестандартным предложением о партнерстве, но по какой-то непонятной причине за целый год не продвинулись вперед ни на шаг.       Все попытки заинтересовать своими новаторскими решениями главу производственного конгломерата были тщетными и не приводили к желаемому результату. Они тормозили и рассыпались в прах, даже не достигнув порога кабинета его секретаря, и если бы не случай…       Намджун и Сокджин встретились на закрытом аукционе в Лондоне. Интерес к роскошному Астон Мартин, спортивной модели 1948 года, известного, как автомобиль Джемса Бонда — поглотил их обоих. Страсть к раритетным автомобилям сначала заставила разговориться, восторженно открывая в собеседнике много схожего. Потом вступить в нешуточное противоборство за какой-то проржавевший клаксон от модели первого кабриолета на самом аукционе. А после засесть в одном из уютных пабов Челси и, попивая темный эль из тяжелых пивных кружек, искать причину не заканчивать случайную встречу до глубокой ночи.       Мужчины изрядно выпили и Сокджин не мог вспомнить отчетливо, как они оказались где-то между Вест-Эндом и Лондонским Сити, как добрались до отеля Краун Плаза, в апартаментах которого остановился Ким Намджун. Но швейцар на входе любезно распахнул перед ними двери, портье скромно потупил взор, уткнувшись в монитор своего рабочего компьютера, а прохладные простыни в номере не смогли охладить разгоревшегося желания.       Теперь же, прилетев на конференцию в Сеул и, не найдя там ничего, что могло бы заинтересовать владельца «Интернешнл Пласт Групп», Ким Намджун захотел остаться в этом городе, который не посещал уже много лет. Ностальгические воспоминания нахлынули стоило ему только выйти на улицу под первый снег, который выпал в этом году позже обычного, вдохнуть свежий морозный воздух и погрузиться в атмосферу лучшего праздника в году.       Он ловил снежинки губами и представлял себе дружную семью за праздничным столом. Ему хотелось не вышколеной прислуги, начищенных до блеска поверхностей гостиничного номера и уж точно не одиночества в новогоднюю ночь, а домашнего тепла и уюта. Много внимания и заботы, любви, много детского смеха и зимних забав.       Всех этих расшитых веточками омелы салфеток, столового серебра, выложенного по обеим сторонам фарфоровых тарелок в идеальном порядке. Печеную индейку и домашний пирог. Рождественские чулки над камином, высокую ель в центре гостиной, горы подарков, приготовленных друг для друга.       Хотелось украшенных еловыми лапами и увитых мигающими гирляндами окон, дверей и фасадов родового поместья, которого у Ким Намджуна не было по объективной причине. Бизнес отнимал все его время, а образ жесткого и требовательного, не знающего компромиссов человека, который никого не впускал в свое личное пространство — довершал начатое.       Он был одинок.       Видимо, поэтому всячески скрывал истинную причину длительного перелета через два континента, который он совершил перед самым праздником. Конечно, можно было отправить в Сеул любого из своих заместителей, но это означало, что он лишил бы себя возможности снова встретиться с этим прекрасным молодым человеком.       Сокджин покорил его своей утонченностью, мягким характером, широким кругозором и… пора было себе признаться — той редкой красотой и пылкостью омеги, которая разбудила в нем давно дремавшие инстинкты альфы.       К тому же выяснилось, что Чон-младший, с которым он вместе работал и на встрече с которым Сокджин так настаивал, оказался не просто наследником, которому все досталось без упорного труда. Не просто представителем молодого поколения, родившимся с серебряной ложкой во рту, а семьянином, который запросто посещал гипермаркет.       Всё это не только добавляло привлекательности образу Сокджина, но и заставило Ким Намджуна изменить свои планы. И он попросил разрешения провести новогодние каникулы в кругу семейства Чон. Познакомиться поближе и, имея в запасе достаточно времени, наконец, вникнуть в предложение о совместном производстве, которое теперь не казалось ему излишне новаторским. Бизнес и личные интересы снова пересеклись для него в одной точке, но он решил позволить себе не выбирать что-то одно. Впервые в жизни. И теперь ожидал официального приглашения.

***

      Чонгук уже принял душ, облачился в новую рубашку и сидел за рабочим столом напротив обеспокоенного Сокджина, листая в планшете элетронные варианты СМИ. Все первые страницы, действительно, пестрели скандальными заголовками о том, что самый завидный жених Кореи оказался женат.       «Что это мезальянс или роковая страсть? “ — вопрошали одни. «Кто этот счастливчик?» — резонно интересовались другие. «Неужели яркий представитель селебрити променял свободу на домашний очаг?» — ехидно посмеивались третьи. В придачу к заголовкам шли фотографии, на которых он держал на руках счастливого ребенка. Удачливый папарацци застал именно тот момент, когда малышка наклонилась к его уху сказать спасибо.       Чтобы опровергнуть такое нужно было изрядно постараться, но суть была в том, что опровержения как раз и не требовалось. Как раз наоборот. Инцидент в гипермаркете стал козырем в рукаве!       Конечно, всё выглядело неоднозначным.       С одной стороны не было никаких проблем в том, чтобы пригласить потенциального делового партнера в свой дом. Предложить ему встретить новый год и провести несколько дней до и после в кругу немногочисленной семьи Чонгука. А потом дать гостю возможность в спокойной обстановке изучить все документы, технологические карты и выкладки специалистов, но с другой…       Разыгрывать семейную парочку не пойми с кем! Впустить в свой дом не только незнакомца со сложным характером, въедливой натурой и надуманными принципами, но и чужого ребёнка!       Это было слишком даже для такого свободного от всяких предрассудков и ложного стыда человека, как Чон Чонгук-младший.       — Как тебя вообще угораздило ляпнуть такую глупость?! — липовый отец семейства, чувствовал себя вымотанным в конец, но не от тренировки, а от одной только мысли, что ему придется решать возникшую проблему.       — Это вышло само собой, — пытался оправдаться и найти логику собственного поведения Сокджин, хотя в тот момент утром, он скорее был безрассуден, чем последователен в своих словах и желаниях. — Буквально за минуту до этого позвонил Тэхен и взахлеб начал говорить о том, как ловко ты скрывал отношения, повторяя раз за разом, что девочка похожа на тебя, как две капли воды.       — Вот же балабол несносный. Как он при такой жажде общения умудряется не трепаться о секретах нашего производства с первым встречным? — возмущался Чонгук.       — Ты уходишь от темы, Гуки!       — Хорошо, предположим, — сдался Чон, сбрасывая с экрана планшета новостную ленту СМИ, — но где мы будем искать этого парня? К тому же он может быть женат и вполне себе доволен жизнью, а его суженый вряд ли сдаст нам его в аренду в краткосрочное пользование. Он кстати, достаточно привлекательный, я бы такого не отдал.       — Сплюнь три раза, через левое плечо! — взвился Сокджин, исчерпав лимит своего терпения. — Что за негативные высказывания? Не наполняй пространство такими губительными мыслями и эмоциями!       — Это еще что? — Чонгук оторвался от созерцания биржевых колонок и стоимости акций компании и с удивлением посмотрел на друга. — Это Ким Намджун интересуется энергопрактиками? Он научил тебя этой белиберде?       — Ким Намджун удивительный мужчина, — обиженно надул губы Сокджин. — Редкого ума и деликатности, между прочим. Скоро ты сам убедишься в этом, но речь сейчас не о нем. Мы должны решить основную проблему.       — Но как?       — Прошу прощения, — Чон Хосок, начальник подразделения безопасности и отдела по пресечению промышленного шпионажа, который сидел до этого молча в дальнем углу, поднялся из своего кресла и подошел ближе. — Наверное, пришло время мне вмешаться в ваш не конструктивный диалог. Если позволите, сэр! — обратился он к Чонгуку.       — Хосок, давай без этих твоих условностей, просто скажи, что думаешь, — Сокджин устало махнул в сторону кресла, предлагая ему присесть за стол, где велось обсуждение. — Есть какие-то зацепки?       — Мы нашли его.       — Неужели? — Сокджин скрутил пробку у бутылки с минеральной водой и плеснул себе в стакан. — Правда?       — Если быть более точным, сумели отыскать в первую очередь ребенка.       — Интересно, как вам это удалось? — Чонгук смотрел заинтересованно и даже не скрывал этого.       — Все не так сложно. По нашим данным в Корее проживает больше четырехсот пятидесяти девочек с именем Пак Хайюн, в возрасте от четырех до десяти лет. Мы выбрали этот диапазон. Девочка на фото не выглядит старше.       — Сколько? — присвистнул Чонгук и отложил планшет совсем.       — Именно столько, — кивнул Хосок, — мы сделали официальный запрос. Но при детальном рассмотрении видео, которое предоставила нам служба охраны «Лотте Март», можно с уверенностью сказать, что поиск можно сузить по возрасту от четырех до шести с половиной лет, а это уже в пределах ста восьмидесяти девочек.       — Уже что-то! — оживился Сокджин, придвигаясь к столу ближе.       — Если ограничиться детьми, проживающими в Сеуле, в районе гипермаркета, для начала в радиусе приблизительно двух, трех километров, нас будут интересовать не более двадцати девочек такого возраста.       — И? — состояние Сокджина дошло до точки кипения.       — Я предлагаю обратить ваше внимание на одну из них. Девочка была отобрана программой по распознаванию лиц. Считайте, нам повезло. Ребенок стал победителем конкурса детского рисунка, фотография попала в социальные сети: воспитатель детского сада рассказала о ней на своей странице в твиттер.       Хосок включил проектор, взял в руку пульт и на большом экране появилось фото малышки, которая победно вскинув руку с зажатыми в ней цветными карандашами, улыбалась прямо в объектив фотокамеры.       — Да, да… это она… — Чонгук бросил короткий взгляд на экран. — А что про молодого человека?       — Молодой человек — это Пак Чимин. Сразу скажу: не женат, не вступал в брак и не имел долгосрочной связи в прошлом, вследствие которой мог бы появиться ребёнок, но во всех документах числится, как близкий родственник. Девочка живет вместе с ним.       — Чимин? Красивое имя, — задумчиво произнес Чонгук, — ему подходит.       — Но есть одно невероятное обстоятельство, на которое я хотел бы обратить особое внимание. Сначала я думал, что это недоразумение или совпадение, но это не так. Повторная проверка подтвердила, что отец парня, с которым он разорвал отношения и не общается вот уже более пяти лет никто иной, как Пак Хёнсу — бывший личный водитель вашего покойного отца, мистер Чон Чонгук. После его смерти, мистер Хёнсу оставил службу в компании и теперь проживает в пригороде Пусана. Имеет дом, небольшой бизнес в виде автозаправочной станции и круглосуточного магазина товаров первой необходимости.       — Пак Хёнсу? — Чонгук в задумчивости потрепал нижнюю губу. — Нет, не помню, а уж был ли у него сын, тем более. Знаю только, что мой отец был очень привязан к людям с которыми работал долгие годы.       — Неужели все же шантаж? — Сокджин обеспокоенно вглядывался в лицо то одного мужчины, то другого.       — Не думаю. Судя по тому, что рассказывает мистер Чон Чонгук, его случайный выбор времени суток и внезапный поход в гипермаркет, действительно подтверждают случайность этой встречи, — подытожил Хосок, — но осмотрительность не помешает.       — Образование у него есть? — Чонгук постукивал пальцами по столу, как делал он это всегда, когда задача, которая еще недавно не занимала его, внезапно становилась первоочередной. Почти дерзким вызовом, который он готовился принять.       — Да. Пак Чимин — программист. Незаконченное высшее. Отчислен с 4-го курса. Причина отчисления — личное пожелание оставить учебу.       — А где он учился? — этот парень вызывал все больше интереса.       — Ещё одно странное совпадение, которое заставляет меня рекомендовать вам воздержаться…       — Я не просил совета, Хосок. Я спросил где он учился?       — Прошу прощения, сэр. Пак Чимин учился в университете Ёнсе. Факультет информационных технологий. Почти вместе с вами, но младше на два курса.       — Слушай, Гуки! — Сокджин хлопнул в ладоши так неожиданно, что Чонгук вздрогнул, как от звука выстрелившей где-то рядом пробки игристого вина. — Это просто идеальное досье, почти судьбоносное стечение обстоятельств! Вам даже придумывать ничего не придется!       — Нет, Сокджин, ты ошибаешься, — покачал головой, озабоченный своими размышлениями мужчина. — Лгать придется достаточно много, а это всегда не лучший вариант, но пока меня интересует другое.       — Что именно?       — Сын шофера и лидирующий вуз страны. Интересно, как он туда попал?       — А что здесь такого? — сердился Сокджин, — ну, сдал экзамены на отлично, предоставил рекомендации влиятельных людей, да мало ли.       — Рекомендации влиятельных людей, говоришь? — Чонгук как-то обреченно покачал головой. — Ну-ну, возможно…       — Да, что не так?! Я не понимаю.       — Да всё не так! Сам подумай. Ёнсе старейший вуз страны, в нем учились основатели и будущие руководители Самсунг Электроникс, Эл Джи, Хёндаи. Там получают не только знания, но и бесценные личные знакомства с будущими политиками, президентами крупных компаний, артистами, спортсменами, лидерами мнений, в конце концов.       — О чем ты пытаешься сказать? — в другие моменты его сообразительный помощник сейчас явно отказывался воспользоваться этим свойством своего ума.       — А разве не понятно? — Чонгук нервно растер ладонью подбородок. — О том, что такой вуз просто так не бросают.       — Причина может быть какой угодно, — подал голос Хосок. — Самая банальная. Может у него или его семьи элементарно закончились деньги.       — Деньги! Вот вам и предложение, от которого он точно не сможет отказаться! — кажется Сокджин нащупал аргумент, который мог стать решающим.       — Но на что-то ведь он живет? — не поддался сразу Чонгук.       — В данный момент, Пак Чимин работает продавцом-консультантом в лавке сувениров в районе Инсадон, — снова вступил в разговор человек, для которого безопасность хозяина не была простым звуком или бесполезным набором действий по его защите.       — Странный выбор, — Чонгук задумался.       — Да почему? — не понял Сокджин.       — Он мог бы выбрать что-то более близкое его образованию.       — Значит была причина! — не отступался Сокджин.       — Но нам этого не узнать, — тяжело вздохнул Чонгук.       — Тогда не стоит откладывать и нужно немедленно отправиться к нему! — развивал бурную деятельность неуемный Сокджин. — У нас не так много времени! Я должен дать ответ Намджуну, согласен ли ты принять его у себя дома.       — Послушай, Джин-и, — Чонгук выставил ладонь вперед, пытаясь таким образом утихомирить бурную деятельность своего лучшего помощника. — Ты ведь не думаешь, что неожиданное появление незнакомца сразу разрешит ситуацию в твою пользу? Мне почему-то кажется, точнее, я уверен — этот парень просто не пустит тебя на порог и окажется прав. Будет разумнее, если я сам отправлюсь туда.       — Только постарайся все не испортить, этот Пак Чимин и его дочь, на что я очень надеюсь, наш единственный шанс и последняя возможность достучаться до Ким Намджуна.

***

      Легкий мороз холодил щеки, а аромат мандаринов в бумажном пакете, который Чимин прижимал к себе, добавлял хорошего настроения. Он торопился домой, представляя, как обрадуется Хайюн. Как яркие оранжевые фрукты выстроятся горкой в центре стола, как малышка перепачкается в соке мандариновых долек, как будет морщить свой маленький носик, если он окажется слегка кисловатым и улыбался.       Наверное, нужно было захватить еще и яблоки, а лучше лимоны, чтобы испечь в выходные лимонный пирог, посыпанный крошкой, но это он еще успеет сделать.       Безусловно, ожидание новогодних праздников и подготовка к ним, те самые приятные моменты, которые Чимин не променял бы ни на что другое. И неважно, что главный подарок уже вручен и не попадет под ёлку, он придумает что-нибудь ещё. Конечно, было бы здорово купить для малышки большой набор цветных карандашей. Не тех простых в маленькой узкой коробке, а роскошный в прозрачном ящичке с блестками, как любят все маленькие принцессы. И чтобы в нем скрывалось несколько выдвижных панелей, а там…       Чимин еще представлял себе лежащие в ряд разноцветные карандаши всевозможных оттенков, а взгляд уже зацепился за дорогой автомобиль, который вряд ли мог появиться в их районе без особой причины. Какое-то смутное беспокойство встрепенулось в груди и, не сводя взгляда с начищенных боков черного Порше Панамера, он толкнул дверь подъезда. Сделал шаг и мягкое облако знакомого аромата окутало с головы до ног. Коснулось нежно, почти невесомо, или это ему показалось.       Он остановился и втянул носом воздух. Замер на мгновение, пытаясь сохранить ускользающий шлейф аромата, какое-то зыбкое воспоминание, что-то на грани между сном и реальностью. Иланг-иланг и пачули. Теплый, чувственный, обволакивающий. Нет. Не может быть. Померещилось, да и откуда здесь, в его доме.       Он поднялся по лестнице на второй этаж малоквартирного дома и вместо того, чтобы открыть дверь своим ключом, почему-то вжал до упора кнопку звонка.       — А вот и наш Чимин, — пожилая соседка по имени Чхве Сонын, которая присматривала за девочкой, распахнула дверь настежь. На её лице сияла та радушная улыбка, которая свойственна только пожилым, одиноким людям. Немного смущенная и почти детская, как если бы ребенку позволили, наконец, съесть огромный кусок торта, который до этого момента был под строгим запретом. — А вас уже заждались, проходите скорее.       Чимин прошел в комнату не раздеваясь, на каких-то негнущихся ногах, все еще прижимая к себе пакет с мандаринами. Остановился на пороге комнаты, не веря тому что видит.       — Как вы сюда попали? — он и сам бы, наверное, не узнал собственного голоса, будто только-только после сильнейшей ангины, настолько осип.       — Не надо было впускать? — заволновалась пожилая женщина. — Но молодой человек был так приветлив. Сказал, что хочет вас подождать и потом карандаши же… — она указала старческой морщинистой рукой на роскошный подарок, который стоял в центре небольшой гостиной. Прямо туда, где на полу расположились двое. Малышка Хайюн и вчерашний наглец из очереди в «Лотте Март».       Они сидели на ковре запросто, как будто это было обыкновенной домашней привычкой. Счастливая Хайюн с пылающими от восторга щечками и Чон Чонгук, точно с таким же ярким румянцем на лице. Разомлевший от тепла, улыбающийся. В уютном вязаном свитере песочного цвета и темных джинсах. Прикусив кончик языка и склонившись над большим листом, он самозабвенно красил халат звездочета во все цвета радуги, ловко обходя желтые звездочки всех размеров нарисованных ранее. Малышка подавала один за другим карандаши из той самой огромной коробки в три яруса. Вокруг них веером рассыпались другие альбомные листы, размалеванные детской рукой, а на столе остывал недопитый чай в парадных кружках.       — Это связано со вчерашним инцидентом? У вас ко мне претензии? Как ты... Как вы меня нашли вообще? — Чимин выпалил все три вопроса один за другим, не зная, что и думать обо всем случившемся.       — Нет, что вы! — мужчина оторвался от раскрашивания и посмотрел на Чимина, как на старого знакомого. — Нет, ну… то есть связано, но это совсем не то, что вы думаете!       — Я могу компенсировать… — как-то совсем испуганно пролепетал Чимин, и девочка удивленно подняла на него глаза.       — Мою куклу заберут? — спросила она и нижняя губка задрожала, как будто она вот-вот собиралась заплакать, мгновенно оценив происходящее с той детский непосредственностью и ясностью ума, которую так боготворил в ней Чимин.       — Нет-нет, Хайюн! — поторопился успокоить ребенка Чонгук. — Мне просто нужна ваша помощь!       — Моя? — Чимин от удивления сжал пакет руками сильнее и он, не выдержав напора, треснул, а мандарины посыпались из него, добавляя к живописному беспорядку в комнате ярких акцентов.       Чонгук бросился поднимать раскатившиеся фрукты и укладывать их в руки Чимина.       — Понимаете? Мне нужно, чтобы вы встретили со мной новый год. Точнее не со мной, а в моем доме, ну то есть со мной тоже, но лучше с вашим ребенком… — он вдруг остановился, увидев на лице Чимина недоумение, — …если можно.       — Вы ненормальный?       — Вроде нет, — Чонгук сделал шаг назад. — Я понимаю, как все это выглядит…       — Безумно! — Чимин сгрузил собранные мандарины на стол и так и остался стоять полубоком, не решаясь посмотреть в глаза незваному гостю.       — Я бы сказал, нестандартно, — гость нахмурился, собираясь с мыслями, — но если вы меня не будете перебивать, я попробую изложить вам свою просьбу… то есть деловое предложение… более доходчиво.       — Деловое предложение? — в комнате повисла зловещая тишина. Пожилая женщина опустилась в кресло, а малышка забралась к ней на колени, не понимания что происходит между папой и этим замечательным волшебником, который удивил её в очередной раз. Коробка с карандашами всё ещё стояла на полу в центре гостиной. — Ну, попробуйте.       — Может быть мы тоже присядем?       — Я думаю не стоит. Постарайтесь покороче.       — Понимаете, я еще вчера вам пытался сказать. Моя компания находится сейчас на пороге большого открытия. Это работа более сотни сотрудников, которые сделали все что могли, и сейчас она тормозится просто из-за куска редкого пластика, который способен выдерживать большие нагрузки при малых размерах. Монополию на который имеет один из производителей и который по каким-то одному ему известным причинам не ведет дел со свободными предпринимателями. Не в смысле свободными юридически или представителями какого-то особого мнения, а просто людей вне брачного союза. Понимаете?       — Нет, пока не понимаю, — признался Чимин.       Ситуация начинала походить точь-в-точь на вчерашнюю, с той лишь разницей, что Чонгук был не в роли победоносно идущего через все преграды героя, а человека в растерзанных чувствах, выступающего в роли просителя.       Это было нереально.       — В общем, наш деловой партнер хочет вести дела только с надежными людьми…       — А вы ненадежный?       — Да, что за характер такой несносный, — вспылил вдруг Чонгук, скорее от волнения, чем от настоящего возмущения.       — Какой есть, — буркнул Чимин.       — Дайте мне сказать, пожалуйста, а то я собьюсь… В общем, он приверженец старых традиций, его лояльность напрямую зависит от того с каким человеком он готов вести переговоры. — Чонгук вдруг заговорил быстро, зачастил, как заевший автомат по продаже жевательной резинки, выбрасывая десять упаковок в минуту. — А это значит, что мне придется обзавестись семьей, точнее он считает, что я уже человек семейный. Всё дело в том, что фото с вашей малышкой на руках попало в газеты и мой деловой партнер решил, что я … — тут Чонгук замялся, не зная, как сформулировать свою просьбу и не рассердить вконец этого несносного омегу.       — Чо вы? — сменил Чимин гнев на милость и развернулся к нему лицом.       Чонгук нервничал, не замечая, что потерял контроль. Он волновался и яркий аромат экзотических трав и цветов, тяжелый и густой стал наполнять собой комнату. Голова Чимина стала в один миг тяжелой и он начал терять опору под ногами. Воздух перед глазами дрогнул, пошел волнами и ему показалось, что сквозь туманную завесу он видит ночь, пылающий огонь, колышущиеся от ветра высокие травы и напев… тихий, далекий…       Это нужно было прекратить. Он встряхнул головой и вынырнул из странного мо̀рока.       — Скажите уже, наконец, что вам нужно!       — Всё дело в том, что мой деловой партнер попросил разрешения познакомиться не только со мной, но и с моей семьей поближе, решив что вы и есть эта семья. И я пришел просить вас… — Чонгук бросил взгляд на кружку с недопитым чаем, но не рискнул потянуться к ней, чтобы сделать глоток и просто сглотнул ком в горле. — Я пришел просить вас провести рождественские каникулы, в моем особняке. Но не только вас, но и вашего ребенка тоже. Это ведь ваша дочь?       — Моя.       — Что скажете?       — Нет.       Чонгук тяжело выдохнул и устало опустил голову.       — Я почему-то не сомневался.       — Но все равно пришли?       — Я должен был попытаться, — Чонгук закусил губу, размышляя о чем-то, и вдруг вскинул глаза, глядя прямо, открыто. Заговорил напряженно, горячечно, используя этот шанс, как последний. — Поймите, дело ведь даже не во мне, не в моем деловом партнере и его странных представлениях о мире.       — А в чем же тогда? — в голосе Чимина не было больше вызова, то что еще недавно испугало его, перестало туманить рассудок, превратилось в мягкую силу. Не в подавление, а в защиту. Искренность слов Чонгука, его упертость, стремление идти до конца почти восхищали.       — Новый продукт, который выйдет на рынок в корне изменит жизнь простых людей, станет незаменимым помощником, доступным, надежным. Это будет прорыв в сфере программного обеспечения для жизни, для повседневности, для задач каждого дня! Вы точно смогли бы это понять, если бы вникли в суть глубже.       — Почему вы так решили?       — Вы программист. Кому как ни вам это понять! Вы ведь учились для этого!       — Откуда вы знаете? — очарование момента, которое уже витало в воздухе, невидимый мост понимания аккуратно возведенный между ними рухнул в одно мгновение!       Аромат фрезий до этого едва уловимый, тонкий и нежный, который не обволакивал, а существовал будто в воображении — ударил Чонгука, прокатившись ощутимой волной по всему телу. Забивая рецепторы так, словно в комнате опрокинули целый сосуд наполненный вязкой жидкостью. Реакция Чимина удивила его.       — Моя служба безопасности наводила справки, — признался Чонгук. Скрывать сейчас хоть что либо, было бы фатальной ошибкой.       — А что еще знает ваша служба безопасности? — Чимин напрягся всем телом.       — Ничего, что вас так испугало? Согласитесь, это логично, хотеть узнать о вас больше. Я приглашаю незнакомца в свой дом.       — Незнакомца?       — Вам не нужно волноваться, мои юристы составят контракт по всем правилам, это будет просто деловое соглашение между нами, ничего больше! Никаких особых требований. Вы получите за эту услугу хорошие деньги!       — Что я получу? — нахмурился Чимин.       — Деньги… ведь они никогда не бывают лишними.       — Вы правда считаете, что все в этом мире продается и покупается? — Чимин начал заводиться, повышая голос.       — А разве нет? Я деловой человек. Мы живем в мире денег.       — То есть вчера вы купили кофе, а сегодня решили купить себе семью?       — Зачем вы так? Я же всё объяснил.       — Уходите отсюда! Нет! Просто убирайтесь вон!       — Я понял. Не нужно кричать, теперь вы пугаете собственного ребенка.       — Уходите…       Чонгук даже не стал надевать пальто, в котором пришел, он просто снял его с вешалки и шагнул за порог. Оставаться в этом доме дольше, было бесполезно.       И о чем он только думал, на что надеялся.       На самом деле он думал о красивых глазах редкого серебристо-серого цвета, наполненных то удивлением, то непониманием. О губах, которые выговаривали ему раз за разом, что ему не стоит надеяться даже на самую малую благосклонность. Обо всем хрупком облике Чимина, в котором заключалась сила и невиданное доселе в других омегах почти величие и гордость. О его неприступности, неоправданной ничем.       Ведь Чонгук не покушался на его свободу личности. Или все же покушался?       Он не успел додумать ответ на свой собственный вопрос, потому что за его спиной хлопнула входная дверь подъезда, и громкий требовательный голос заставил его обернуться.       — И это заберите с собой! — Чимин держал на вытянутых руках коробку с карандашами, вздернув к небу свой маленький аккуратный носик и, пылая праведным гневом. — Мы не нуждаемся в ваших подачках!       Чонгук открыл дверцу автомобиля, положил пальто на сиденье и медленно поднял голову. Наверное, сейчас в глазах ребенка он точно бы выглядел, как огнедышащий дракон. Хорошо, что малышка Хайюн не видела его в таком состоянии. Еще секунда и безудержное пламя из досады и злости испепелило бы этого несносного омегу за дерзость и беспричинную ненависть к нему.       Но Чон постарался взять себя в руки.       — Это подарок, — сказал он, как можно спокойнее, — и принес я его не вам. Верните карандаши ребенку. Зачем вы хотите испортить ей праздник.       Чимин осекся, потупил глаза, не смея взглянуть на человека, который и в самом деле не сделал ничего плохого. Он всего лишь просил разрешения и, получив отказ, ушел. Так зачем Чимин стремглав бросился за ним? Сейчас он и сам не знал.       — Наверное, мне не стоит этого говорить, но я рискну, — Чонгук уже собирался сесть за руль, но остановился у открытой дверцы авто. — Если вы передумаете, позвоните в компанию, пожалуйста. «Новатерра Электроникс». Спросите Чон Чонгука. Вас соединят.       — Привыкли побеждать?! — Чимин смотрел на него в упор, выкрикивая слова скорее от бессилия, чем от желания, получить ответ. И ответ не замедлил последовать.       — Всегда.       И Чимин начал падать. В воспоминания. В далекое прошлое, которое возвращалось неотвратимо.

***

      — Чимин? — удивленный голос Со Ён привел его в чувство. — Почему ты на улице? Не одет? Кто этот человек и что здесь происходит?       — А ты здесь, что делаешь, в такой поздний час, — Чимин говорил, а сам смотрел вслед удаляющемуся автомобилю.       — Я принесла тебе ключи от магазинчика, хотела, чтобы ты подменил меня завтра в утренней смене. Мистер Ке Гван в курсе, — она быстро размотала большой шарф, который был завязан вокруг её шеи и набросила на плечи Чимина. — Может пойдем домой, а там ты мне всё расскажешь?       Они поднялись в квартиру и, прикрыв дверь в кухню плотнее, остались в ней на долгих два часа. Чимин рассказал Со Ён всё, что произошло с ним и малышкой Хайюн с самого начала и до этой минуты. Про куклу. Гипермаркет. Очередь и наглеца, который оказался владельцем крутой компании. О подарке и неуместном предложении — заполучить себе семью на Рождество. О том, как он отказался, а потом бросился следом и позорно разорался на всю улицу.       Со Ён выслушала Чимина, не перебивая, а потом, грустно улыбнувшись, спросила:       — Почему у меня такое ощущение, что ты хочешь согласиться?       — Это так заметно?       И она утвердительно кивнула головой. *продолжение следует