Я хочу видеть тебя на коленях

События происходят До того, как пересеклись Дрим и Эррор

***

Говорят, что классическая музыка оказывает невероятно полезное действие на организм живого существа. Она снижает стресс и тревожность, улучшает концентрацию внимания и память, регулирует эмоции, улучшает сон, повышает продуктивность. Когда-то богатые и благородные люди и монстры чистых кровей, некие светские личности, культурные и образованные, много читали, слушали классическую музыку и умели её играть, танцевать, знали много языков. Некоторые утверждают, что в то время уровень развития и интеллекта был намного выше, чем в современном обществе. Возможно, это действительно имеет место быть. Разносторонние интересы лучше развивают мозг. Образуют множество нейронных связей, что улучшает нашу способность мыслить. Кто знает и умеет мало, развиваясь по крайне узкой направленности, лишен критического мышления и мыслит однобоко. Однако и возраст имеет свои последствия. Чем старше живое существо, тем сложнее ему менять свою точку зрения, рассматривать события под иным углом и принимать отличные от его выводы. Не сказать, чтобы Дрим вдавался в подробности жизни благородных особ и часто придерживался их высоких ритуалов. Но пользу некоторых привычек он знал и принимал и старался хотя бы прикоснуться к ним в меру своих возможностей. В детстве читать он не любил. Слишком активный, даже, можно сказать, гиперактивный, он предпочитал проводить целые дни своей ранней жизни за играми, требующими постоянного движения. Детскому организму нужно было хоть во что-то выплеснуть свою энергию. Ему никогда не было в тягость бегать туда сюда, переключаться с одного на другое, болтать со всеми обо всëм и сразу. Но музыку он любил всегда. Сначала это были весёлые и быстрые мотивы, которые он мог слышать на улицах деревень, будь то какой-то праздник, представление пеших артистов или обычный досуг простых людей с их простыми и неказистыми, сделанными вручную музыкальными инструментами. Но когда он стал чуть старше и его пригласили прийти на открытие первой в их деревне музыкальной школы, он потерял дар речи, впервые услышав настоящую, профессиональную игру на скрипке. Жители какого-то дальнего старого городка прибыли к ним, чтобы поделиться своими знаниями, умениями и технологиями, заодно наладить торговлю и открыть несколько своих магазинов и школ. И в тот момент он понял, что очень хочет научиться играть. С радостью в глазницах, привычной ему энергичностью и энтузиазмом, он был одним из первых, кто захотел посещать занятия, и кого приняли с распростёртыми объятиями. Учёба давалась ему крайне сложно. Хотя позитивному казалось, что он будет очень упорно тренироваться и что в этом деле нет ничего сложного, тем более при его безграничном энтузиазме, сразу он, естественно, профессиональным музыкантом не стал. Всё та же энергичность мешала ему сосредоточиться. Он часто отвлекался, пропускал множество информации мимо «ушей», ему не хватало усидчивости и терпения. Всë, что он делал, это бездумно водил смычком по струнам и ожидал, что в какой-то момент отвратительные громкие звуки превратятся в нежную, захватывающую дух, красивую мелодию. А жители по какой-то причине никогда не любили указывать ему на его ошибки и недостатки. Не могли за что-либо укорить, сказать хотя бы малейше грубую фразу, что он делает что-то не так. Будто бы им казалось, что если они это сделают, то у светлого малыша закрадëтся к ним обида и он уйдёт, больше никогда не возвращаясь. А им всем и всегда хотелось, чтобы он оставался с ними навеки. Он множество раз бросал своё увлечение, разочаровываясь тем, что ничего не получается с первого раза. Но возвращался снова и снова, чтобы продолжить попытки. Он даже обсуждал свою дилемму со своим братом, но упëрто не желал слушать дельные советы. Опять же, из-за упрямости, вредности и гиперактивности. Пока не понял, что если он по-настоящему хочет чего-то достичь, то стоит сменить подход и стараться усерднее. Дрим сам начал просить, чтобы ему указывали на все его ошибки, объясняли, как правильно, хоть тысячу раз, пока у него самого не получится сделать это, как бы тошно уже ни было слышать одно и то же по сотому кругу. Он выделял время для тренировок чуть ли не каждый день, иногда, даже если он был до отвала забит работой в деревне, играя по ночам. И у него начало что-то получаться. Насколько он помнил, Найтмера тоже в то время заинтересовала музыка. Однако больше его очаровывала игра на фортепиано. Но у брата не было возможности обучаться там же, где делал это Дрим. Если Солнечный думал, что негативному просто лень или он недостаточно заинтересован в этом, чтобы преодолеть свою ненависть к социуму, то на самом деле старшего близнеца категорически отказались принимать там в то же мгновение, как впервые заприметили на пороге школы. И выгнали с треском, не забыв высказать множество уничижительных фраз. Но об этом позитивному, естественно, никто не сказал, что так и осталось для него тайной. Первое время после заточения в камне у Хранителя не было возможности заниматься прошлыми хобби. Большая часть сил уходила на битвы и помощь жителям сотен, а затем тысяч Миров. Ему казалось, что он обязан делать так много, забывая о себе, сне и отдыхе, что иногда, по приходу домой, просто валился с ног, тут же засыпая, а просыпаясь уже через несколько часов, чтобы поучаствовать в очередной битве или помочь очередному пострадавшему Миру. Его былая гиперактивность довольно быстро сошла на нет. Только спустя сотни лет, миллионы неудач, потерь и проигранных битв, множество обвинений в его сторону о том, что он не справился, что он сделал недостаточно, он впервые начал задумываться о том, что всем никогда не угодить, все битвы до единой никогда не выиграть, хоть бейся об стенку. Начал думать о том, что истощается и всë, что он делает, походит на игру в одни ворота. На то самое безумие, когда делаешь одно и то же, но по каким-то причинам ожидаешь иной результат. Когда измотан так сильно, что уже физически не имеешь возможности просто подумать хоть о чём-то — лишь совершаешь все привычные действия на автомате, не вылезая из бесконечного неизменного цикла, вечного дня сурка. Стоило находить время для того, чтобы пополнять свои силы и держать себя в форме. Чтобы заниматься своими делами, не превращая себя в роботизированную безвольную куклу без собственных мыслей и желаний, в которую было бы заложено лишь несколько функций, которым та была бы обязана придерживаться (как будто им мало было того же Инка). Нужно было обязательно выделять время для анализа своих действий и действий врага, для создания и корректировки стратегий, для анализирования всех пробелов и сфер, которые они могли упустить. На свою собственную жизнь, в конце-концов. Когда Хранитель почувствовал, что его моральные силы на нуле, что пойди он на очередную миссию — и неприменно сорвётся на истерику, да ещё и очередная незаживающая рана без перерыва давала о себе знать, только больше накаляя и без того близкое к истерике настроение… Он решился таки взять длительный перерыв. Восстановил физическое и моральное здоровье. Заново взглянул под новым углом на свой распорядок дня и на свою жизнь, на то, что он делает и что с ним происходит, обдумал, что ему следовало бы изменить. Он пытался понять, как бы ему убить двух зайцев одновременно: и стать более эффективным в своей работе, и делать хоть что-то для себя, чтобы всë это имело хоть какой-то смысл и лично для него тоже. На самом деле во многом ему помогли наблюдения за Найтмером. Не за тем, каким тот стал к тому моменту — об этой «сущности» Дрим совершенно ничего не знал, кроме бесчисленных зверств; он даже не был уверен, продолжает ли это существо хотя бы изредка читать, как когда-то делал его брат, потому что казалось, что оно способно лишь ненавидеть и строить свои вечные козни. Нет, Солнечный скорее упорно вспоминал всë то, что в детстве рассказывал ему брат из прочитанных им книг. Цеплялся за то, что могло показаться ему ценным, искал информацию в любых доступных источниках и уже сам читал и читал, запоминая, анализируя и делая выводы. Если он хотел хоть что-то изменить и добиться иного результата, следовало начать действовать иначе. Изменить что-то в глобальном смысле и себя заодно. И так Хранитель позитива стал тем, кто начинает своё раннее утро в уединённом одиночестве, вставая каждый раз по будильнику, позволяя своим мыслям бродить там, где им было нужно, составляя и записывая планы на день. После пробуждения играет на скрипке несколько самых разных мотивов, настраиваясь на грядущий день; обычно он делал это в уцелевшем после перестройки территории саду, который он вырастил собственными руками с нуля вблизи нового дома, наслаждаясь первыми лучами рассвета, пением птиц и благоухающим результатом своего садового занятия. Дальше он выходил на утреннюю пробежку, делал несложную разминку, принимал холодный душ, после чего готовил сытный и питательный завтрак, непременно включая в рацион чашку кофе, параллельно с поглощением напитка ознакамливаясь с последними событиями в Мультивселенной, будь то газеты, посты в монстр-нете, подслушивание разговоров или поверхностный анализ Миров. Далее, по плану, должно быть подробное изучение всех проблем в Мультивселенной, изучение любой информации, которую только можно было собрать о Кошмаре и его злодеяниях, составление уже собственных планов и стратегий на неделю вперёд, корректировка уже составленных планов, если то было необходимо… непременный ежедневный час чтения научной литературы, обход Миров и выполнение некоторых поставленных задач… Но в последнее время его распорядок дня претерпел некоторые изменения. Точнее, появился кто-то, кто вмешивался в его ежедневные, уже ритуальные, действия, внося свои коррективы. Хранитель почувствовал неладное ещё в тот момент, когда игра на скрипке была в самом разгаре. И хотя обычно игра занимает все его мысли, даже очищает его разум от оных, заставляя забыть об окружающей его действительности и отвлекая от всего, что происходит вокруг, он сумел ощутить шевеление сторонней ауры и изменение чужого эмоционального фона. Не придав этому значения, он сосредоточенно провёл полный комплект тренировок. И уже на кухне его ждал сюрприз, напоминающий о своём существовании. Не успел он войти в помещение, как услышал грохот жестяной посуды, каких-то банок и как что-то безвозвратно рассыпается по поверхности кухни. Ускорившись с забившейся быстрее душой, Хранитель вбежал на кухню и застал картину раскиданных на полу кастрюль, рассыпанных круп из упавших с полок баночек и стоящего в центре сего безобразия скелетика, держащего в руках большую, явно тяжёлую для него пачку муки, что также рассыпалась по столешнице и по лицу монстрика с расширенными глазницами. — Доброе утро! — улыбнувшись, весело пролепетало это чудо, — А я как раз хотел приготовить нам завтрак! Только слегка… не рассчитал свои силы. — неловко хихикнув, скелетик коротко оглядел получившийся беспорядок, всего на секунду поднял взгляд на более взрослого монстра и тут же опустил глазницы в пол. — Ох, Лов… звëздочка моя… — вздохнул светлый, понимая, сколько времени потратит на уборку, прежде чем доберëтся таки до долгожданного кофе, но и не желая ругаться или давить на ребёнка. На самом деле, Дрим так до конца и не понял, как ему стоит обращаться с новеньким, учитывая и его возраст, и опыт, и сюжетную линию его Мира, и чтобы не наделать тех же ошибок, что были совершены в прошлом… — Это очень мило с твоей стороны, правда, и я очень благодарен тебе за заботу. Но давай лучше делать всë вместе, пока ты полностью не освоишься, хорошо? Так и интереснее, и ты быстрее научишься. А если без моего присмотра с тобой что-то случится, то я буду очень сильно волноваться и переживать за тебя. Ты ведь понимаешь? — Да, Дрим… извини за беспорядок, я не хотел, — виновато сжался розовоглазый, так и не решаясь поднять взгляд, убрав пачку с мукой на столешницу рядом с собой и сложив руки в замок, — Я не думал, что на кухне может что-то случиться и забыл, что в последний раз я готовил очень-очень давно. — Насколько давно, солнышко? — с быстро возникшим подозрением, Хранитель сильнее обеспокоился тем, как вообще младшая Эмоция жил до этого момента и чем питался всë это время. Он знал, как тяжело скитаться по Мирам, не имея собственного постоянного места жительства. Опыт не самый приятный, но у него хотя бы были друзья и силы защититься. А что мог сделать младший монстрик, если бы напали на него? Не имея союзников и защиты, но имея такого же кровного врага, жаждущего его смерти. — Ммм… не помню… много лет назад? — вопросительный взгляд всё-таки нерешительно подняли на старшего скелета. Виноватые глазки так и просили прощения, отображая всю невинность недавних намерений. — И что же мне с тобой делать? — задавая риторический вопрос, покачал черепом позитивный, глубже погружаясь в свои размышления. Однозначно, новенького нужно откармливать. Тщательно и основательно. Об этом ещë сказал Кросс, проводя первую диагностику физического и магического состояния меньшего скелета. Магический фон был сильно ослаблен и истощён, ощущалась существенная нехватка магии, проблемы с её выработкой в организме, задержка в развитии потенциала. Физические показатели также оставляли желать лучшего — кости слабые и хрупкие, в некоторых местах обнаружились не до конца сросшиеся трещины, неправильно зажившие переломы и непроходящие отметины от ударов, на что также влияет магический фон, сила которого, в свою очередь, зависит от здоровья и крепости тела. Работа предстояла длинная и тяжёлая, и дело было далеко не только в тренировках. Хранитель очень надеялся, что потраченные силы окупятся. Но если он и пытался представить себе, что от младшей Эмоции так и не будет толку и задумывался о том, стал бы он в таком случае тратить на него своё время… Нет, однозначно стал бы. Он же Хранитель позитива, один из Звëздных защитников Мультивселенной. Он бы не позволил погибнуть кому-то… Кто на его стороне. — Давай мы сейчас вместе быстренько уберëмся и вместе приготовим завтрак. Договорились? — натягивая уже отработанную до автоматизма доброжелательную любезную улыбку, предложил солнечный, сразу начиная делать предложенное. Потому что выбора у него, как такового, не имеется, независимо от того, будут ему помогать или нет. — Конечно! — уже радостно выкрикнул младший, суетливо пытаясь хоть чем-то помочь, — я очень хотел приготовить нам блинчики! Мы ведь можем сделать это вместе? Можно? Пожа-алуйста! С ягодами, сахарной пудрой, орешками и шоколадом! Яблочный на секунду отвлёкся, поднимая недоуменный взгляд на активного скелета. Да уж, немного, мягко говоря, не тот завтрак, к которому он привык… много калорий, быстрые углеводы, практически никаких полезных веществ, много сахара… Но если позволять подобное хотя бы изредка молодому организму, ничего критичного ведь не случится? Тем более, глядя на этот умоляющий взгляд… когда Лов в последний раз мог позволить себе съесть что-то вкусное? Да хотя бы просто сытное, не закидываясь чем попало, просто чтобы не вырубиться где-нибудь из-за магического истощения? Успеет ещё посидеть на строгой диете. Когда-нибудь позже, когда в том появится необходимость. А пока молод, активен, полон оптимизма и чудом сохранившейся надежды… всë это нужно беречь. Искать компромиссы — да, правильно, это слово подойдёт больше. А затем позитивный усмехнулся. Вспоминая одного скелета, на чью физиономию ему очень бы хотелось взглянуть, попробуй тот его фирменные десерты из шоколада. А что, звучит даже не плохо. У кого не промелькнëт хотя бы мысль наведаться в гости к тому, кто умеет готовить лучшие блюда из его любимого продукта? Ах, да… Кросс ведь тоже, вроде как, любил шоколад? Почему-то об этом Дрим вспомнил уже чуть позже. Что-ж… фрукты, орехи и шоколад тоже полезны в умеренных количествах. В качестве редкого завтрака звучит не так уж и плохо. — Хорошо, цветочек. Мы приготовим это сегодня. Но не надейся, что так будет слишком часто — мы с Кроссом обещали себе всерьёз заняться твоей формой. Пока ты не окрепнешь, нам стоит быть внимательными ко всем деталям. Надеюсь, ты справишься с тем, чтобы немного потерпеть? — он снова использовал свою фирменную улыбку, внимательно, но ненавязчиво наблюдая за реакцией другого скелета. — Конечно, Дрим! Я всë понимаю! Спасибо тебе! — быстро согласился обрадованный сорванец, чуть ли не прыгая на месте и продолжая уборку более интенсивно, чтобы поскорее перейти к более приятной части этого утра. «Прелесть, а не ребëнок», — промелькнула мысль в черепе светлого. Готовка прошла не без мелких, не критичных инцидентов. Что-то было мимо пролито, что-то мимо просыпано, но, в целом, всë поправимо. Зато теперь ещё более довольный «ребёнок» с удовольствием уплетал «дар трудов своих и терпения» — вот только чьего именно терпения, вопрос ещë тот, — даже не замечая ничего вокруг себя. Кроме, разве что, кружки с какао. Хранитель таки приготовил свой кофе, медленно цедя напиток, поглядывая в окно, около которого решил встать, чтобы «лучше думалось». Завтрак для себя всë же сделал обычный: белки, жиры и углеводы в нужных пропорциях, а блинчик, хотя бы один, пообещал молодому повару съесть чуть позже. Что он там дальше должен был сделать? Уже начал забывать; и когда в его жизни появилось так много новых переменных? Изучение последних событий в Мультивселенной… созданные или уничтоженные Миры… ещё и несколько звонков нужно было совершить, снова. Ах, да, он же хотел побеседовать сегодня с Кор… та обещала хоть чем-то, да помочь в его деле. Поспрашивать у жителей Омега Таймлайна, не хотят ли те (отомстить Найтмеру) присоедениться к защите Мультивселенной, не знают ли они что-то важное или кого-то, кто может быть чем-то интересен. Они с Корицей уже давно заключили маленький такой договор, на основании которого защитники оберегают Омега-Таймлайн, а Кор взамен помогает им с чем-либо. Но, как она просила заметить и запомнить, не слишком масштабно, дабы не портить равновесие в том его виде, каким его планировали создатели. Что бы это ни значило. Ещё и нужно было сводить Лова по магазинам. А Кросс так и не ответил, появится ли у него сегодня время на тренировку мелкого. И придумать, что делать с Инком. Нужно каким-то образом вернуть потерянный над ним контроль, не расплачиваясь при этом тем, чем не хотелось бы. А то уже совершенно не ясно, в какую степь мыслят его создательские ручонки; как минимум потерян ценный источник информации, как максимум — утерян контроль самого мироздания. Звëздные куда меньше проигрывали, когда Хранитель позитива имел возможность хоть сколько-то влиять на эти процессы, хотя и, якобы, по словам того же Защитника, не имел на то право; и куда чаще стали проигрывать, когда контроль был утрачен. Ну разве не ведёт всë это к самому, что ни на есть, логичному выводу, что Дрим Обязан вмешиваться в процессы создания и разрушения?! Тогда ведь Найтмер начнёт проигрывать, терять свои силы, его будет проще победить! И все будут счастливы! О каком таком «праве» вообще может идти речь?! Всë это явно началось из вредности одного радужного чертëнка… мстительного, вредного и эгоистичного, который, как и все дети, начал бунтовать, как только у него отобрали любимую «конфетку» или «игрушку». Уму не постижима такая безответственность. Значит, несколько пунктов можно объединить в один. Вот только разговаривать с Кор в присутствии мелкого не хотелось, а с кем его тогда оставить? А если одного, то чем его занять, чтобы он не натворил чего-то, что потом пришлось бы расхлебывать? Да, Лов немало лет провёл совершенно один, скитаясь по Мирам, и, вроде как, должен быть самостоятельным, но это далеко не значит, что он не находил себе всë это время «приключения на пятую точку», с которыми сам же потом, с горем пополам, справлялся. Дрим уже выслушал несколько шокирующих историй, от которых нормальный взрослый и поседеть может, слыша подобное из уст (почти что) ребëнка, а Лов при том ещё и по-детски широко улыбался, совершенно не видя проблемы в своих «шалостях». У Хранителя, конечно, тоже детство быстро закончилось. И с тех пор, как он выбрался из камня, с ним также происходило много всякого ужасного и опасного дерьма. Но одно дело — проходить через всë это самому… и совсем другое — слышать об этом от кого-то другого. Тем более, если этот кто-то уже хоть сколько-то тебе небезразличен. — Дрим! — прервал ход мыслей внезапный пронзительный голос маленького чуда, что уже закончило уплетать свой завтрак, — А Кросс придёт к нам сегодня? Яблочный обернулся, тут же сталкиваясь взглядом с ярко-розовыми зрачками. Младшая Эмоция смотрел на него так выразительно, с такой надеждой, верой и нетерпением… что невольно всплывал вопрос: как только мечник умудрился так быстро завоевать столько доверия? Если Солнечный являлся Хранителем позитива, его аура заставляла доверять ему, как и репутация, да ещё и эта эмоциональная связь друг с другом, которую ощущают Хранитель и Эмоция, в некотором роде показывающая силу и авторитет старшего, заставляющая тянуться к нему и слушаться… то у Кросса всего этого не было. Он добился доверия и уважения просто… чем? Поведением, характером, словами, действиями, помощью, советами? Если ещё и учесть, как они познакомились… Это заставляло лучника… завидовать. — Ты уже соскучился по нему? Или по тренировкам? — в конце хитро хмыкнул яблочный. — По тренировкам не очень. Но я бы хотел, чтобы мы больше времени проводили втроём. Так ведь можно, Дрим? Или у Кросса… нет такой возможности? — казалось бы невинно спрашивал розовоглазый, на деле вкладывая в слова только им понятный контекст. Лов ведь является олицетворением эмоции. Значит способен что-то ощущать от окружающих. Да и хотя бы обычных наблюдений достаточно, чтобы увидеть во всей их ситуации хоть какой-то, но подвох. У детей так было всегда. Вроде бы задают невинный случайный вопрос, а потом оказывается, что они знают намного больше, чем пытаются показать. В этом плане… у них с Дримом было что-то общее. С нынешним им, по крайней мере. — Милый, — вздохнул Хранитель, ощущая взволнованность, надежду и опасение младшего, то поднимая на него взгляд, то отводя, теребя чашку с кофе, формулируя мысли и подбирая подходящие слова, — Всë немного… не просто. У Кросса есть работа вне этого Мира. И он навещает нас, когда у него есть такая возможность. Младший лучник внимательно посмотрел на него, взвешивая слова, что-то вспоминая и на что-то решаясь. Наконец, сжав с решимостью свои маленькие ручки в кулачки, он спросил. — Дрим. А Кросс правда… убийца? — поднимая взгляд очень осторожно и искоса, скелетик неуверенно сжался, — В этом состоит его работа? — Что? Не-ет! С чего ты это взял?! — тут же встрепенулся Солнечный, ощущая укол паники из-за этого вопроса. Зрачки в его глазницах на миг сузились, тело застыло, а руки сжались и охладели. Но усилием воли яблочный быстро скрыл своё напряжение. Откуда парень мог взять эту информацию? Нельзя допускать подрыва его доверия к их компании! Кто-то мог проболтаться? Или его доверие в течение всего этого времени… было не настоящим? — Просто… Дрим… я ведь не вчера родился. Я тоже слышал про Найтмера и его банду, про членов этой компании. И имя Кросса не единожды всплывало в разговорах о них. Когда мы только познакомились, ты сказал, что Кросс связался с дурной компанией. И то, как он вёл себя в тот день… было пугающим. Я знаю, что он не навредит мне сейчас. Но я хотел бы знать правду, какой бы она ни была. Широко раскрытые глазницы смотрели доверчиво и местами наивно. Скелетик надеялся и верил, что какую бы тему он ни поднял, ему честно ответят, воспринимая его чувства всерьёз, оказывая ответное доверие. Даже и в мыслях не было того, что могут соврать, недоговорить, приукрасить правду, лишь бы та казалась симпатичнее и предпочтительнее, чтобы не разочаровать, не заставить усомниться. Лов видел смерти. Видел голод, болезнь, холод, кражи, разрушения и прочие бесчинства. Но, видимо, ещё не до конца знаком с ложью, предательством, чужим эгоизмом. Не осознал, что существуют те, кто может попытаться втереться к нему в доверие ради собственной выгоды, в конце концов вонзая нож в спину. Кому было бы плевать на его чувства, на него самого, просто потому, что никто больше кроме себя не волнует. Сочетание довольно интересное для того, кому нравится управлять чужими судьбами. И опасное для самого монстрика. Дрим не сразу нашёлся, что ответить. Слова нужно было подбирать очень тщательно. Ситуация требовала предельной осторожности. Ведь одно неверное слово… способно разрушить всë то, над чем они работали всë это время. Откатить все его труды и планы назад к мёртвой точке. А может даже всë ухудшить. Союзнику нельзя давать повод сомневаться, испытывать недоверие, ощущать недосказанность. Но и всю правду вываливать такой, какая она есть… тоже сомнительная перспектива. Ведь как бы сам Солнечный ни убеждал себя, ни разговаривал об этом с Кроссом, а иногда убеждал Блу и Инка… он сам не был до конца уверен… что Кросс в будущем поступит именно так, как ему нужно. Слишком ярко прослеживается его эмоциональная связь с бандой, прозрачно ощутимы его сомнения и метания. Дрим ещё не выдвигал ему жёсткий ультиматум, не ставил перед чётким и окончательным выбором потому… что опасался, что до сих пор, даже после всего Икс может выбрать не его. Будто бы Солнечный делал всë это время не достаточно. Он даже не отвергал возможность того, что и сам Кошмар причастен к этой эмоциональной связи — проделывал какие-то манипуляции с ментальным и эмоциональным фоном Мечника, промывал мозги, манипулировал, удерживал силой… Дрим не знал, что сказать, чтобы это было правильно и не вызвало дурных последствий. Правда может всплыть в любой момент, может произойти компрометирующая ситуация, что заставит Лова задуматься и прийти к каким-то своим, неутешительным выводам. Их связь с младшим лучником сильная. И, скорее всего, со временем будет становиться сильнее. Ему будет сложно просто так взять и уйти навсегда. Но что с ним будет — кем и каким он станет — если будет оставаться рядом против своей воли? Против принципов, собственных норм морали? Ощущая и понимая, что делает что-то не так, что-то, что кажется ему не верным, но оставаясь последователям слепой веры? Способен ли он на нечто подобное? И не сломает ли это его? Нужно сказать ему правду… такой, какой видит её Дрим. И именно не положение дел, а его собственные мысли и чувства, желания и цели. Так точно нельзя будет придраться, если что-то… пойдёт не по плану. И подтвердить немного тех фактов, о которых и так уже, в любом случае, известно. Солнечный садится рядом, на соседний стул, придвигается ближе к Эмоции и мягко берёт того за руки, доверительно глядя в глазницы. Собираясь с решимостью и беря себя в руки. Ведь, внезапно, его действительно волнует мнение, чувства и позиция этого ребёнка. Хранитель вздыхает. — Знаешь, когда-то давно, у Кросса был свой собственный Мир. И создатель этого Мира был очень жестоким. Создатель — Икс Гастер — сделал очень много плохих вещей. И сделал очень больно Кроссу. Кросс потерял свою семью и свой Мир… он остался один, без помощи и поддержки. Он не знал, за что ему всë это и что ему делать. И я… не смог найти его первым, чтобы помочь ему. Раньше меня его нашёл Найтмер. Кошмар Мультивселенной, Хранитель негатива. И забрал его к себе, в свою банду, обещая, что поможет ему, — Дрим рассказывал спокойным голосом рассказчика, так, будто делился какой-то древней легендой и одновременно секретом, о котором не должен был знать никто. Это подкупило юного слушателя, и Лов внимал каждому слову очень внимательно, не перебивая, за что старший лучник был ему невероятно благодарен, — Когда мы с Кроссом познакомились… не сразу, но мне удалось убедить его в том, что ещë не всë потеряно. Что я готов помочь ему двигаться дальше, что в его жизни ещё могут быть счастливые моменты. Может быть дом, семья, нормальная жизнь, лишённая гнева, обиды и мести. … однажды он уже пытался уйти от Найтмера. Но Кошмар разозлился и попытался отомстить нам. Ради нашей безопасности Кроссу пришлось вернуться к нему. И теперь… ему приходится работать на Найтмера, но он также помогает и мне. И мы думаем, что можно сделать, чтобы Кросс мог сбежать из банды Кошмара окончательно, так, чтобы никто не пострадал. Найтмер не знает о том, что мы продолжаем держать связь. И не должен узнать. — О-о-о… — протянул розовоглазый, услышав что-то новое и интересное. Ему действительно было жаль Кросса, ведь он знал, как ощущается потеря своего Мира, близких и какого это — остаться совсем одному. И Лов вполне может понять действия Кросса из истории Дрима. Икс, которого он знал всë это время, был похож на парня из рассказа. Но тот мечник, которого он встретил в день их знакомства… не был похож на того, кто ненавидит работу на Найтмера и делает всë по принуждению. К тому же… Эмоции не хватало подробностей. — А… как в итоге повёл себя Найтмер? Если он обещал, что поможет Кроссу… что он сделал на самом деле? Он обижал его? Вопрос немного выбил Дрима из колеи. Скелет немного нахмурился, изучая всё такое же невинное выражение лица собеседника. Разве не достаточно одного Имени Найтмера, чтобы понять, что он в этой истории злодей? Лов ведь знает о его репутации… так к чему этот вопрос? Кросс совершил ошибку, когда доверился тому, о ком ничего не знал. Когда он эту ошибку осознал, то начал пытаться её исправить. Что в этом может быть непонятным? — Лов… Кошмара Мультивселенной назвали так не с проста. Он убивает, мучает жителей, сеет боль и страдания. Ему чужды чувства и жизни других. Единственная его цель — это порабощение всего живого, вечные страдания всех и каждого, лишить всех хотя бы шанса на счастье и моя смерть. Разве может он… сделать хоть что-то хорошее? — недоуменно пояснял он свою точку зрения, ещë и общественные факты, если быть точнее. Очевидцев было достаточно. — Ну, тогда… что насчёт остальных членов банды? Они такие же плохие, как и Найтмер? Кроссу их не жаль? — всë больше разрасталось любопытство меньшего скелета. Он даже придвинулся ближе, наклоняясь к собеседнику из-за взыгравшихся эмоций. А какого это — столько лет довольствоваться слухами, мечтать стать частью чего-то настолько важного, крутого и возвышенного, желать хотя бы на секунду встретить вживую своих кумиров — и встретить одного из них! И иметь возможность поговорить с ним! И он знает все ответы на твои вопросы! И он может ответить на них! И это так… окрыляет! Нет сил усидеть на месте, ну нет! — Милый… — подробно ощущая вблизи перевозбуждение монстрика, уже чувствуя усталость, как и, вроде как, выполнение цели, протянул Яблочный, — думаю, что Кросс сможет сам тебе рассказать об этом, если ты спросишь его и он захочет ответить. Я не знаю подробностей, но, насколько мне известно, банда Найтмера настолько же жестока, как и он сам. Это показывают хотя бы наши с ними битвы и то, что они делают с Мирами, когда мы… проигрываем, — более сдавленно произнёс лучник, внутренне не желая признаваться в возможных провалах, — а также, вроде как… их сюжетные линии были ещë более негативными, — тише, как бы между делом добавил он, после переходя на более осуждающую интонацию, — И они не смогли справиться со своими эмоциями. Выбирая месть и жестокость. — Ясно… — проморгавшись, выдавил из себя младший, не зная, что ещë можно было сказать, по-прежнему чуть ли не трясясь от избытка информации. Дрим смотрел на это выражение лица. И понимал, что он уже такое видел. Видел этот взгляд, эту улыбку, это выражение лица, эту лёгкость и надежду, энергию и готовность действовать. И на его лице возникает короткая, печально-уставше-смиренная улыбка. Когда-то он видел это в собственном отражении зеркала, в своих друзьях — товарищах и соратниках. Когда-то давно… Лов ещë очень мало что знал и понимал. Он не мог чётко сказать, что он думает по поводу всего этого. Единственное, чего ему сейчас хотелось больше всего — это хотя бы раз увидеть вживую всех тех, о ком он слышал раньше. И, если повезёт, стать героем, избавив Мир от злодеев. Ну и, наверное… узнать их получше. Может быть им получится помочь или перевоспитать их? А вдруг? И хочется поговорить с Кроссом, узнать у него больше подробностей. А ещё… обнять его покрепче и поддержать. Да! Лов очень хотел поддержать его — столько трудностей и проблем свалилось на его череп. Дрим ведь хорошо его поддерживает теперь? Кстати… — Дрим! — внезапно, вынырнув из своих мыслей, воскликнул скелетик, — у меня есть ещë один вопрос! — Хорошо, спрашивай. — уже чувствуя себя немного неловко под таким пристальным вниманием к своей персоне, ещё и вынужденный отвечать на вопросы, Солнечный всë же не мог отказать союзнику. Он привык бесстрастно выступать перед публикой, взвешенно отвечать на вопросы народа, и даже тогда он мог позволить себе на что-то не ответить, если считал, что не обязан или ответ никак не улучшит ситуацию; но сейчас он был напряжён и взволнован, чужие эмоции лишь подливали масла в огонь, но ему до последнего не хотелось разочаровать своим поведением или неосторожными словами. Возможно он ещё об этом пожалеет. — А вы с Кроссом… вы ведь… — пытался подобрать подходящие слова и собирался с решимостью, чтобы задать свой вопрос, — вы встречаетесь? — он коротко улыбнулся, чуть опуская вниз череп и хитро поглядывая на попечителя, иногда сжимая свои фаланги пальцев на руках. Хранитель поежился и замер, тут же отводя взгляд в сторону. Он невольно скрестил руки и ноги, немного отворачиваясь всем корпусом в сторону, и его поза стала выглядеть закрытой и защищённой. Его скулы пожелтели совсем немного — скорее от воспоминаний того, что больше склоняло ответ к положительному. Он едва нахмурился, тут же начиная прокручивать в своём черепе этот вопрос, как иногда бывало, когда его разуму не единожды взбредало поразмыслить об этом. А в почти спокойных глазницах читались лёгкие неуверенность и смятение. Он не был готов к этому разговору. Совершенно. Ни к разговору с кем-то сторонним, ни к разговору с Кроссом, ни даже к разговору с самим собой. Это… сложно. Сложные чувства, сложные эмоции, сложные факты и обстоятельства. Сложная неуверенность и сложные интересы. Неуверенность в чужих чувствах и в своих. Неуверенность в практичности и долговечности отношений. В своих и чужих интересах. В интересе, который может быстро угаснуть к одному и внезапно появиться к другому. В непонимании, насколько это вообще правильно. Он знал… что часто поступает неправильно. Ему бывает стыдно из-за того, что он делает — как перед собой, так и перед другими. Он учился жить с мыслью, что стыд лишь мешает жить, и выживают лишь те, у кого как стыда, так и принципов минимум. Он привязывался. Очень часто и ко многим. Но… Со временем… отдалялся. Когда не хотел, чтобы ему снова причиняли боль. Когда чувствовал, что способен причинить боль сам, но не хотел этого делать. Когда думал, что лучшее, что он может сделать — это отдалиться, без объяснений и выяснения отношений. Когда чувствовал, что отдаляются от него, и чтобы не было так больно, решал, что лучше отдалиться первым. Он знал, что… Кросс хочет быть рядом с ним. Именно в такой формулировке. И он решился, добровольно, попробовать, вступил в эти отношения. Но всё это… как будто сплош покрыто чем-то неправильным. Ложью, предательством, ревностью, обидой, эгоизмом, лицемерием, равнодушием, местью, коварством, болью, одиночеством. Он видел в этих отношениях надежду. Хотел подарить эту надежду и своему партнёру. Но начал эту надежду терять. Поддерживал её, раздувал, как пламя, не позволяя погаснуть. Но всё чаще и гуще ощущал именно вокруг себя сырость, что тушит всякий огонь. Может быть он устал. Может быть это возраст. Может быть это всë те боли, битвы, поражения, разочарования, страхи и печали, осознания собственной слабости, лож и потери. Может быть это начало ломать его. А может быть… он всегда был таким? И тогда… какой он, к чёрту, Хранитель позитива этой Мультивселенной? Но он всегда старался не думать об этом. И только это удерживало его на плаву. Сейчас не хотелось лгать. Но Дрим правда не знал… что он должен сказать. Лов не был уверен, как воспринимать реакцию собеседника. Не сказать, что он был достаточно социализирован и опытен, чтобы досконально понимать реакцию окружающих. А его навыков и способностей всë ещë было недостаточно, чтобы почувствовать ответ на свой вопрос. Поэтому он воспринял всë по-своему. Монстрик чуть шире улыбнулся, придвигаясь ближе и наклоняясь к старшему, упираясь своими руками о его колени и заглядывая в лицо. — Не забывай, что я — олицетворение эмоции, и я способен почувствовать, когда кто-то кому-то нравится! И я чувствовал, как ты нравишься Кроссу! Твои эмоции я пока не особо понимаю, но, думаю, что это нормально — ты ведь намного сильнее меня. А ещë мне нравится, как вы общаетесь! Поэтому я подумал, что, возможно, вы встречаетесь. Вот. — закончил он с широкой улыбкой, довольный собой, а его зрачки будто стали ярче, более насыщенного розового цвета. — Прям почувствовал? — смягчаясь и позволяя появиться короткой улыбке, позитивный тепло взглянул на младшего. Что-то в его радости и уверенности в себе цепляло. Что-то, что не хотелось ломать, — И что, просто нравлюсь? — изогнув надбровную дугу, интереса ради уточнил он. — Ох, ну… да, я почувствовал! Что что-то… что-то такое есть. — Эмоция засмущался, уже не так уверенно и сам начиная отступать назад, снова теребя фаланги. Он слегка порозовел, понимая, что где-то его сейчас поймают с поличным, ощущая стыд за свои несовершенные силы и навыки даже в этом, — А что… я пока не очень научился отличать. Знаю только, если в моей сфере деятельности что-то. Хранитель на какое-то время застыл, внимательно изучая Эмоцию и не веря своему слуху, пытаясь понять, действительно ли он услышал то, что услышал, и может ли это быть правдой. — Лов… ты ещë не до конца разобрался со своими собственными способностями? Или как, ты… не чувствуешь разницу между… уровнями чувств, или просто не понимаешь её? — он пытался подобрать слова, чтобы наиболее понятно донести свою мысль. Как Хранитель эмоций со стажем, Дрим знал и ощущал, что одно чувство может состоять из множества самых разных эмоций; что чувства и эмоции могут быть на разных стадиях, более или менее глубокими; мог почувствовать, с чем связаны и на чем основаны те или иные эмоции. Он не знал, сколькими навыками чисто физически может обладать Хранитель одной эмоции и насколько глубоко он должен разбираться в своей эмоции или в своём чувстве. А ещё даже до конца не было ясно, Хранитель ли он именно романтической эмоции, или целого чувства — любовь, — способного включать в себя всю палитру эмоций, ведь, казалось, монстрик сам до конца этого не понимал, а до тестирования его способностей именно этой направленности они так и не добрались. Но он ясно понимал, что способности Лова совершенно не могут ограничиваться одними лишь односложными ответами: «да!» или «нет!». — Ммх… — промычал куда-то меньший скелет, уже надеясь скрыть свои незнание и замешательство, пытаясь казаться меньше и незаметнее, — Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь. Про уровни и разницу. Извини… — ему стало ещё более стыдно и грустно. Он понимал, что уже не единожды разочаровал Дрима, когда выяснилось, как Лов слаб и магически, и физически, как мало знает и умеет. А теперь ещё и узнаётся, что он даже в своей собственной, профильной способности плохо разбирается. А если Дрим окончательно разочаруется в нëм и отвернëтся от него? Неужели он правда такой слабый? И никому такой не нужен? А вдруг… Но Солнечный быстро взял себя в руки, успокаивая своё недоумение и просто смиряясь с тем, что ему на голову свалилось ещё больше задач. Потянулся к монстрику и обнял его, потрепав по черепу. — Ну чего ты расстроился? Всë нормально, никто не знает всë и сразу. Я помогу тебе научиться всему и начать в этом разбираться. Нужно будет только время и терпение. Ты не виноват. Тебя было некому учить, — успокаивающе говорил он, включая в ход и свою ауру. Дрима тоже было некому учить. Его учила только жизнь. Но он об этом благополучно умолчал и не захотел об этом думать сейчас. — Всë хорошо. Я рядом. И младший забыл о прошлой теме их разговора, и светлый вздохнул с облегчением. Не то это существо, с которым Дрим будет копаться в своём разуме. Но точно то, которому он поможет и которого поддержит.

***

Маркеттейл всегда был шумным местом. Мало того, что здесь обитали жители именно этой АВ, так она ещё, являясь одним из проходных дворов этой Мультивселенной, принимала любых гостей из любой точки Мироздания. Наподобие того же Флаффитейла, этот Мир был создан не ради собственной истории, а ради персонажей других АВ, преимущественно путешественников. Здесь можно было найти всë, что душе угодно, или всё необходимое для выживания. Казалось, что каждый раз, когда ты здесь оказываешься, персонажи со всей Мультивселенной слетаются сюда за своими покупками — вот именно в этот момент им всем что-то понадобилось! На самом деле, это явление можно списать на более медленный ход времени в Маркеттейл. Это одновременно и плюс, и минус. Полезно, что можно провести здесь сколько угодно времени, не торопясь выбирая именно то, что тебе нужно, при этом снаружи, в другой части МВ, мало что изменится в ваше отсутствие; но много кого может беспокоить возможность пересечься с теми, с кем не желательно, а вероятность из-за этой особенности значительно увеличивается. Хранитель уверенной походкой шëл вдоль разделов с материалами самой разной направленности, выискивая взглядом раздел с, в первую очередь, одеждой, держа за руку Эмоцию, дабы тот не потерялся. А Лов, оказавшийся в этом месте впервые, с удивлением и восхищением рассматривал всë вокруг себя, без перерыва мотая черепом на все триста шестьдесят градусов, то и дело порываясь куда-то убежать и рассмотреть поближе, но крепко сжимающая его руку рука не позволяла этого сделать, остужая порывы. Из-за постоянных «переездов», у Лова практически не было своих вещей. И раз уж Солнечный решил приютить малыша, стоило, как ответственному попечителю, закупиться всем необходимым. Список он составлял минимум час, обдумывая, чем ещë и обустроить до этого пустующую комнату, внося в неё максимум удобств, после чего он ещё и выпытывал у нового сожителя, чем ему нравится заниматься в свободное время, дабы у того был хоть какой-то досуг помимо сна, прогулок по саду, беготни, телевизора в гостиной и сложных книг Хранителя, которые младшая Эмоция находил скучными. И вот тут возникла весомая проблема. Лов совершенно не понимал, что ему нравится. Чего он хочет. У него не было каких-то предпочтений и желаний. Не в плане того, что ему вообще ничего не хотелось, как бездушному без красок — малыш мог часами описывать, о чëм он мечтает в неком «высшем плане», наподобие «мира во всëм мире», счастья каждого жителя Мультивселенной, чтобы не было голода и холода и так далее. Максимум, до которого они дошли касательно лично его, это эмоции — то есть, не важно что, где и когда, главное с близкими и чтобы было весело. А в материальном плане… парень утверждал, что его «давно уже» ничего не интересует. Скорее всего сказалось то, что из-за образа жизни у него физически не было возможности что-то иметь. Хотя, казалось бы: ещё до того, как начался его конфликт с Хейтом, Лов вполне мог чем-то увлечься, например, как Дрим скрипкой или Найтмер (когда-то) книгами, и носить это что-то всегда с собой, или хотя бы находить это во временной обители, не забывая о том, что приносило удовольствие. Но… он либо не помнил, либо не успел найти для себя что-то подобное. Дрим правда надеялся, что сложность имеется лишь на словах. И как только они доберутся до торгового центра, то в монстрике таки взыграет извечное детское «хочу!», и они смогут выбрать что-то (сколько бы этого всего ни было — Дриму не жалко ради него и пол ТЦ скупить), что западëт ему в душу. Однако… Он не был готов столкнуться с чем-то подобным. И не вполне уверен, как с этим справиться здесь и сейчас. Как работать с этим втечение нескольких лет, чтобы добиться хоть какого-то результата — вполне можно составить стратегию и следовать ей каждый день. Но как сделать выбор, который необходимо сделать здесь и сейчас? Они добрались до отдела с одеждой. Гигантские стелажи, витрины, манекены, множество коридоров, зеркала, раздевалки… в этот момент глазницы у младшего расширились ещё больше. И первым, о чëм он подумал, было: «Как Дрим вообще собирается выбрать мне здесь что-то? Или он возьмёт первое, что попадётся под руку? Или уже заранее что-то выбрал? Или вместо нас уже что-то выбрал кто-то из продавцов, и нам остаётся только забрать это?» — Ну что? — начал Солнечный, решая, что сейчас самое время хоть с чего-то начать, и сам немного удивляясь масштабам, радуясь тому, что ему самому сейчас ничего не нужно из этого отдела и не придётся часами копаться; кажется, с прошлого раза отдел пополнился раз в пять или более, — Ты хочешь сначала всë посмотреть? Или уже есть какие-то предпочтения и я могу сразу отвести тебя к определённому стелажу? Сразу же после этих слов Лов с каким-то непонятным Хранителю ужасом и недоумением взглянул на него, расширяя глазницы на максимум с сузившимися зрачками, сжимая его руку крепче. Дрим не сразу понял такую реакцию и попытался уточнить, нахмурившись из-за собственного непонимания ситуации. Такое обилие всего, тем более, если сталкиваешься с этим впервые, напугать может любого, как минимум, сбить с толку, так что скелет решил, что проблема была а этом. — Стеллажи разделены по… как это назвать? По назначению одежды, по стилям, категориям. Это может быть спортивная одежда, домашняя, для сна, официальная или классическая, повседневная или кэжуал, уличная. Также она здесь, вроде как, разделена на яркую, постельных цветов, чёрно-белую, — Яблочный и сам задумался, перебирая в памяти всë, что знает по этому поводу, пытаясь как можно более доступно объяснить, — Может быть тебе будет проще сказать, что именно ты хочешь, например, толстовки или футболки, и мы пойдём смотреть, какие есть, и ты выберешь из них то, что тебе больше понравится? Я думаю, что ты мог бы оставить ту, которая у тебя имеется, для миссий и обходов Миров — в общем, для работы — как это сделали мы с Блу, а для других дел… выбрать что-то другое? А ужас в теле младшего нарастал всë сильнее, к ещё большему удивлению и недоумению старшего. Казалось, что тело скелетика вот-вот начнёт трястись из-за паники, ведь руки уже стали холодными и начали подрагивать. Он смотрел уже не на Хранителя, а как будто сквозь него, уходя куда-то в прострацию, в свои переживания. Дрим и сам уже начал по-немногу паниковать, не понимая, что он мог сделать или сказать не так. Что могло так напугать эмоцию? — Лов, что-то не так? Что тебя беспокоит? — Солнечный опустился на корточки перед монстриком, обнимая за плечи и всматриваясь в глазницы, пытаясь успокоить мягкими касаниями и аурой, всматриваясь глубже в эмоции, надеясь почувствовать сквозь неприятный ворох негатива причину его возникновения, — Тебя что-то испугало? Ты в безопасности, тебя никто не обидит. У нас есть столько времени, сколько потребуется — я не буду торопить тебя. Помогу, подскажу и всë куплю — это для меня не проблема, только в радость. Или ты кого-то увидел? На всякий случай Солнечный с деланно спокойным видом оглянулся, сканируя уже окружение с целью обнаружить чьи-то дурные помыслы. Но путешественники или и вовсе не замечали их, или просто игнорировали, увлекаясь своими делами. Дрим скрыл их с Ловом ауры от внешних глаз ещë до того, как выйти за порог дома, также переодевшись во что-то не примечательное и оставляя корону в кармане. Так что внимание они привлечь не должны. Никто страшный и опасный не обнаружился. — Лов? — со сгущающимся напряжением, стараясь вложить в голос максимум нежности и ощущения безопасности, Хранитель добивался хоть какого-то ответа. — Я… никогда раньше не выбирал себе ничего. — сглатывая ком в горле и хлынувшие на глазницы первые слезинки, дрожащим голосом начала Эмоция, — я просто… брал что-то, что давали мне жители, которые согласились приютить меня. Я никогда не ходил по магазинам, тем более по таким. Я не… Я не знаю, чего я хочу. Не умею… выбирать. Слëзы начали сгущаться и уже потекли по щекам. Скелетик хныкнул, и его тело таки задрожало, сдерживая готовые выплеснуться рыдания. Дрим быстро обнял его, крепче прижимая к себе, гладя по спине и черепу, усиливая магическое вмешательство. — Хей, тише, тшш… всë хорошо, всë в порядке. Мы справимся с этим, разберёмся, всë хорошо. Тебе просто нужно расслабиться и выкинуть все переживания из головы. Это не так страшно, как кажется. У тебя теперь есть дом, тебя никто из него не выселит, тебе больше не нужно скитаться. У тебя может быть всë, что тебе нужно, и никто у тебя это не отберёт. Я обещаю тебе. Мы можем взять в этот раз совсем немного, если хочешь; в следующий раз возьмëм что-то ещё. Тебе не обязательно делать окончательный выбор здесь и сейчас, просто посмотри, подумай, что ты мог бы рассмотреть, что точно нет. Мы всë запишем, запомним и ещё раз подумаем об этом позже, а? Как тебе идея? Его речь была немного торопливой в силу волнения, как бы он ни старался успокоиться и настроиться на волну спокойствия, веры, храбрости и воодушевления. Ему по-прежнему было сложно подобрать слова, потому он просто выкидывал опровержения любым сомнениям и страхам, которые только приходили ему в череп и, по его мнению, могли стать причиной расстройства младшего; придумывал любые заверения и обещания, лишь бы тот почувствовал себя лучше. Хранитель мельком вспоминал, что когда-то давно он тоже оказывался в подобной ситуации. В Дримтейле не то чтобы был богатый выбор одежды, игрушек и прочих предметов досуга, а если что-то да было, то в силу условий существования близнецам приходилось довольствоваться редкими подачками жителей или тем, на что им позволяли немного посмотреть дети деревни; когда позитивный находился в камне, ему вообще ничего не было нужно помимо возвращения в реальный мир, а единственное, что крутилось у него тогда в черепе, это мысли о собственной бесполезности и беспомощности; и с того момента, как он выбрался, он потратил много десятков лет на то, чтобы «восполнить своë отсутствие», восстановить то, что он обязан был защищать, давать ту надежду, которую он обязан был сохранить, но не смог — этакая маниакальная гонка с мыслью, что твой соперник уже на сто кругов впереди, а тебя только-только выпустили поучавствовать в гонке, и ты обязан его не только догнать, но и обогнать. Ему в те времена было вообще не до своих «хочу», а когда начались первые попытки получить или сделать что-то для себя, он также сталкивался с дилеммой выбора, вернее даже сказать, с отрицанием того, что он имеет на это право. Но если Дрим когда-то считал, что он не имеет права иметь то, что хочется, то Лов в принципе не знал, что он хочет… — Дрим… — шмыгая носовой косточкой, хныкая куда-то в плечо старшему, там же оставляя новые слëзы, тихо и неуверенно прошептал монстрик, — а нельзя, чтобы ты просто что-то взял наугад? Или хотя бы сам выбрал, что тебе нравится. Я совсем не расстроюсь, мне так будет даже лучше. Я буду рад, если тебе будет нравиться то, что ты покупаешь… — Ну… солнышко… — Хранитель закрывает глазницы, делая глубокий медленный вздох и мысленно считая до пяти, пока ещё и его руки не начали дрожать, выдавая то ли мелькнувшие в сознании воспоминания, которые скелет ещё не успел расшифровать, то ли другие переживания, — я могу, конечно… но не будешь ли ты потом об этом жалеть? — он пытался говорить спокойно и ровно, почти так же тихо, как и меньший скелетик, не разнимая крепких оберегающих объятий, — я понимаю, что сразу у тебя может не получиться. Но если мы хотя бы начнём пытаться, и будем делать эти маленькие шажочки-попытки время от времени — а главное это вовсе не качество, а количество попыток — то рано или поздно… эта проблема себя исчерпает. Мы оставим то, что ты предложил, как запасной план, на случай, если не получится. Но раз у тебя есть шанс начать новую жизнь… начать её с чистого листа: в новом месте, с новыми знакомыми, с новой работой, в иных условиях жизни — есть те, кто с радостью поможет тебе раскрыться, понять себя, найти то, что будет делать тебя счастливым… стать собой… стоит воспользоваться возможностью и извлечь из неё максимум. Я буду помогать тебе столько, сколько необходимо, что бы ни случилось. — Правда? — влажные от слëз, большие и доверчивые розовые глазницы с надеждой в них подняли, глядя в глазницы напротив, — Ты обещаешь? — Ну конечно, — Яблочный улыбнулся, погладив малыша по черепу, — я обещаю. — И ты правда не бросишь меня, если от меня будут проблемы? Хранитель на мгновение завис, будто бы уходя куда-то в себя — не было ни звуков, ни картин вокруг него — только собственный разум и скелет перед ним. То ли очередные воспоминания, которые так и не приняли форму — скорее ощущения, которые он уже как-будто когда-то испытывал; то ли страхи, сомнения, переживания или вина минувших лет. Что-то неуловимое не давало ему покоя, казалось странным, неправильным, будто какое-то дежавю о событии, которое теперь есть шанс избежать. Или же, совершая ту же ошибку, повторить. Что-то слишком знакомое, близкое, узнаваемое, но что… он никак не мог уловить и понять. Ясно билась только одна мысль в черепе… «Я не должен позволить этому произойти снова… » Но он столько совершил за всю свою жизнь ошибок… что уже и не счесть. Хранитель снова делает глубокий вздох. Отодвигает все мысли на задний план — или же на «потом», возвращаясь в реальность. — Что бы ни случилось. И как бы ни сложилась эта жизнь. Я не брошу тебя. И когда бы тебе ни была нужна помощь, совет или поддержка — я всегда буду рядом. — более серьёзно, чем за всë время до этого, но и более мягко произнёс Дрим, аккуратно сжимая чужую руку в своей. Магия вокруг будто бы заискрилась, стала гуще и тяжелее. Так бывает, когда обладающие магией существа заключают магические договора, дают непреложные обещания, клятвы, или соединяют свои души — в любом из возможных пониманий. Иногда магия скрепляет связь между монстрами, и это означает, что что бы ни произошло, их пути всегда пересекутся вновь. Так бывает, когда впервые пересекаются друг с другом антиподы — извечные враги; впервые видят друг друга, так называемые, родственные души; рождаются в один день братья и сестры, которым предстоит совершить нечто великое; или когда одни принимают вассалитет других — вечных последователей за теми, кого они признали лидером, сильнейшим, авторитетом, иногда опекуном. Хранитель позитива когда-то уже видел подобное, во всяком случае, в некоторых из множества Миров, с которыми он знакомился поближе, да и в рассказах Кросса из его Мира подобное встречалось довольно часто, в основном между капитанами и их подчинёнными, между королём и его последователями. Но сам прежде никогда не ощущал чего-то подобного на себе. Если что и было при их с братом рождении — они уже точно не вспомнят. Как оказалось… это ощущается мягким давлением на душу, разливающим по ней тепло; покалыванием на кончиках пальцев; тонким оттоком собственной магии из души и таким же тонким притоком чужой магии вместо своей. Дрим практически сразу понял, что это означает. Удивляясь, не веря, даже, можно сказать, ошарашиваясь, теряя дар речи. Он мог только смотреть в недоуменные глазницы напротив, выискивая в них хоть что-нибудь: принятие, отвержение, удивление. Но Лов выглядел скорее растерянным. Он ощущал, что что-то не так, но не мог сказать, что. Возможно, он понятия не имел о подобном свойстве магии. Как и о том, что к этому её движению привели их слова, чувства и принятие. Наконец Солнечный приходит в себя, тратя много усилий, чтобы совладать со своими эмоциями и привести свой внешний вид к привычному порядку. Он не был уверен, что стоит обсуждать это сейчас. Точно не время. Да и стоит вначале разобраться с этим вопросом получше. Последний раз, когда он читал что-то на эту тему, был очень и очень давно. И в подробности он тогда не вдавался — лишь поверхностно изучил, что, да, и такое в жизни бывает. Дрим мягко улыбнулся, возвращая взгляд на чужие глазницы и едва покачивая их всё ещё сцепленные руки. — Ну что? Ты готов попробовать? — осторожно спросил он, не повышая голоса, сохраняя атмосферу, что воцарилась между ними. Скелетик отвёл смущённый взгляд в сторону, едва зажимаясь, но слезы его уже прекратились, как и страх вместе с паникой отступили. — Здесь так много людей… я ещё никогда не был среди такой толпы. — так же тихо и смущенно, с небольшим переживанием пробормотал он. — Я буду держать тебя за руку и всегда буду рядом. Никто не тронет тебя — я не позволю, — не теряя улыбки ответил светлый. — Но почему… это так важно? Чтобы я мог сам выбирать. Мне ведь просто нужно что-то, что я смогу накинуть на себя. Не всë ли равно, что это будет? — Внешний вид монстров и людей частично показывает, кто они есть, — так же спокойно, размеренно и терпеливо объяснял старший, — Они выбирают то, что им нравится и в чëм им комфортно. Так они показывают себя этому Миру, заявляют, какие они внутри. Этакий маленький рассказ о себе без слов. Некоторые вначале думают, что бы они хотели, чтобы окружающие о них думали в ту секунду, когда их видят, а потом уже, исходя из этого, выбирают соответствующий стиль. Но нам сейчас главное, чтобы ты научился понимать, что тебе нравится и чего ты хочешь. Обычно одежда — это первый шаг, а потом уже идут хобби, увлечения, работа, обустройство дома. Главное — это начать. Его улыбка всегда заставляла окружающих тянуться к нему, доверять, слушать и верить. Он множество раз толкал речи на публику, призывая к действию. Хотя, наиболее вероятно, что действовали жители Миров не из-за эффективности самих речей, а из-за ауры и желания получить долгожданные позитивные эмоции. Но с этим монстриком всë было слегка… непонятно. Иначе. Он определённо и ощущал ауру светлого Хранителя, и тянулся к ней, и ощущал спокойствие рядом с ним, доверял ему. Но очевидно чувствуется, что он никогда бы не стал зависимым от неё, не стал бы тем зомби, который ради новой «дозы» сделает всë, что угодно, которого можно намертво привязать к себе, и который из-за этой связи будет готов и убить и самоубиться. Нет, он не зависим от позитива, он не гнушается и бояться, и грустить. Он просто… олицетворение Эмоции или Чувства, входящего в состав позитивной стороны. Он ощущает, где его место, при этом имея некоторый иммунитет к силе Хранителей эмоций. Возможно… может быть, что его антипод, Хейт, также может чувствовать что-то подобное рядом с Найтмером. Всего лишь предположение. Весьма опасное и… нежелательное. Но вполне вероятное, как ни прискорбно. И так… монстрик не чувствует эту тягу к позитиву, к ауре, заставляющей все негативные мысли испаряться, оставляя лишь лёгкость счастья. С ним это не работает, не так. Но он ощущает доверие и безопасность рядом с Хранителем позитива. Чувствует, что… оставаться с ним, слушать его, внимать каждому слову, помогать ему и доверять — это правильный выбор. И что он готов попробовать что-то новое, переступить через свои страхи и опасения, стараться и трудиться как никогда, если будет иметь поддержку именно этого монстра. Лов собирается с решимостью, зажмуривается, зажимает свободную руку в кулачок, быстро вздыхает и, снова открывая глазницы, быстро, пока не передумал, произносит. — Хорошо! Я постараюсь!.. Сделать это. Хранитель тепло улыбнулся, кивая и в последний раз коротко обнимая. — Всë получится. А даже если нет, не сейчас… это не страшно. Рано или поздно можно добиться всего. Нужно только не опускать руки. Продолжать верить и стараться. Давай посмотрим, что у нас тут есть. Скелетик кивнул. Они снова взялись за руки и начали путь по, казалось, бесконечным стеллажам. Они ожидали, что это может занять много времени… но столько часов… Яблочный показывал ему всë по порядку. Спрашивал, нравится ли ему это, задавал наводящие вопросы, сравнивал одно с другим. Даже озвучивал преимущества и недостатки каких-то вещей. А Лов… он смотрел. И смотрел, долго, пристально. Пытался прислушаться к своим ощущениям, также сравнивал, думал, что-то себе представлял. И не понимал. Совсем. Всë казалось… одинаковым. Просто… одинаково имеющим смысл и не имеющим его одновременно. — Может… ты знаешь, какой тебе больше нравится цвет? Хранитель уже сам начал уходить куда-то в прострацию. Он то думал, что ещë и как можно сказать, чтобы помочь, то не думал ни о чëм. Видеть Настолько непонимающее выражение лица было… сложно. Даже когда они подходили к по-настоящему ужасным вещам, которые, казалось, никто и никогда бы себе не купил, скелетик снова не понимал, нравится ему это или нет. Он как-будто бы думал о том… что его собственный вкус не имеет значения. Что во всём может быть что-то достойное, раз уж кто-то это когда-то создал. Это… сложно объяснить. В какой-то момент Дрим падает на рядом находящийся пуфик, медленно вздыхая и глядя куда-то в никуда. Пока его взгляд не цепляется за журнал, иллюстрирующим вещи всех цветов радуги. — Вот, может, ты посмотришь и тебе это как-то поможет? — он протянул вещицу меньшему лучнику, спокойно, внимательно и уставше наблюдая, как тот медленно листает журнал, выглядя напряжённо, серьёзно, уставше и непонимающе. — Все цвета красивые. Сложно выбрать среди них какие-то конкретные. — пробормотал скелетик, присаживаясь на корточки рядом со старшим. — Может есть те, которые тебе не нравятся? Или нравятся меньше… — М… ну... возможно… — ещё больше напрягаясь, прокручивая какие-то картинки в черепе, что-то прикидывая и вспоминая, усиленно думал скелетик, — Мне не нравится чёрный. И коричневый. И… этот… — вычитывал он слова на какой-то странице, — болотно зелёный выглядит неприятно. Тёмно-фиолетовый, ещё, какой-то мрачноватый. Это… нормально? — он взглянул на Солнечного так, будто искал в нём поощрение или же осуждение. А Хранителю хотелось наконец-таки выкрикнуть: «Аллилуя! Ну наконец-то хоть что-то!». Этого было настолько мало, что ситуация кажется абсурдной, но за все эти часы это было уже хоть чем-то. — Да, цветочек, это прекрасно. Это прогресс… не хочешь взять перерыв? Монстрик охотно и утвердительно кивнул. Как и во многих торговых центрах, здесь была зона для перекуса, где они смогли помолчать, обрабатывая какие-то свои мысли, заодно подкрепиться. Лов также впервые попробовал еду из фаст-фуда. Его восхищенное выражение лица стоило всех этих часов страданий. Хотя и заставило испытать очередной поток беспокойства. Дрим предложил переключиться, посмотреть отдел «всё для хобби и творчества». Лов согласился довольно быстро. В этом отделе всего было ещë больше. Намного больше. В первую секунду, как они дошли до этого места и оценили масштаб, Лов попытался молча развернуться и уйти, но чужая рука, мягко уложенная на его плечо, остановила его. Вначале они просто проходили мимо стеллажей с разной направленностью, на случай, если что-то покажется малышу интересным. Рисование, спорт, музыка, вышивание, лепка, видео-игры, настолки, книги… всë это розовоглазый рассматривал с большим интересом и энтузиазмом, но, скорее всего, только из-за интереса, что же всë это такое и обилия разных цветов. Снова было много наводящих вопросов, что-то им удалось даже потестить, поспрашивать у консультантов, посмотреть видео в монстр-нете как чем пользоваться. В какой-то момент, пока Лов рассматривал наборы с карандашами всех цветов радуги, Дрим остановился около полок «всë для шитья». Он приметил клубок синих нитей из шерсти, зачем-то взяв его в руки и проверив на ощупь. Мягкие. Интересно, могут ли нити Эррора быть такими же мягкими, когда скелет не настроен вести бой? Почему-то Солнечный вспомнил, как Инк рассказывал ему, что Разрушитель, вроде как, любит вязать. Он тогда не поверил, решив, что если бы у темнокостного и было какое-то хобби, то точно не это. Но однажды Инк принёс к ним домой вязаную игрушку, сказав, что её сшил Эррор, а Чернильный выкрал её из Антипустоты, чтобы показать Дриму. Мягкая кукла-марионетка была похожа на самого лучника, с такой же одеждой, жёлтыми пуговками-глазками. Позитивный сначала сказал, что её нужно вернуть, но Инк убеждал его, что Рор даже не заметит пропажи. Смерившись, яблочный зачем-то решил оставить еë себе. Кажется, игрушка до сих пор лежит у него на шкафу в спальне… А ещë он подумал, можно ли задобрить Разрушителя, если подарить ему немного материалов для его увлечения. Не воспримет ли он это с агрессией? Можно было бы сначала спросить, но, насколько светлый понял, Глючный ненавидел прямых личных вопросов о нëм. Можно было бы дарить что-то не спрашивая. Но если ошибёшься… — Что ты делаешь? — с интересом спросил тихо подкравшийся скелетик, заставший Дрим врасплох. — Ну, я… подумал, что одному… знакомому может это понравиться. — замялся скелет, подбирая слова. — О! Мне нравится делать подарки! Они всегда радуют тех, кому я их делаю! Давай подарим ему это! Уверен, что он будет рад! — весело прощебетал малыш. Старший скелет коротко улыбнулся. Знал ли Лов вообще, кто такой Эррор? Возможно, если учесть, что он знал даже то, что Кросс состоит в банде Найтмера. Но как он… относится к Разрушителю? — Думаешь, ему правда понравится? — с мягкой улыбкой спросил Солнечный. — Ну, я думаю, что если он не любит шумные места и активный отдых и ему больше нравится делать что-то руками, сидя дома, то да, ему понравится! А кто это? Я его знаю? — Это… — Хранитель вздохнул. Ему не очень хотелось рассказывать об этом сейчас. Тем более, если он пока что понятия не имел, чем закончатся его попытки «познакомиться», — я расскажу тебе о нём чуть позже. Личико младшего надулось. Он хотел узнать обо всëм здесь и сейчас. А ещё лучше познакомиться с другом Дрима, как он подумал. Ведь Солнечный не стал бы думать о ком-то, кому нельзя доверять, все его друзья должны быть хорошими. А Хранителю пришла в череп одна интересная идея. Которую сразу захотелось проверить. Лову нравится делать подарки, да? — Давай попробуем с тобой кое-что сделать. — яблочный снова сел на корточки перед младшим, привлекая к себе всë его внимание, глядя в глазницы, — Представь, что ты нашёл кого-то, с кем хочешь подружиться. Ты не знаешь, что ему нравится, но хочешь сделать ему подарок. Это должно быть что-то отсюда, для хобби. Тебе нужно выбрать то, что по-твоему может ему понравиться. Попробуешь? — А… как он выглядит? Где мы познакомились? Что… он вообще любит делать? — Мы не знаем, — улыбнулись шире, — просто кто-то, кому нужен твой подарок. Чтобы почувствовать себя лучше. — М… хорошо. Я постараюсь! — монстрик улыбнулся, тут же куда-то убегая, чтобы заново всë тщательно осмотреть и оценить. Старший скелет тяжело вздохнул, ощущая, как сильно устал. И надеясь, что хотя бы эта маленькая нить, за которую он ухватился, чем-то им поможет