Я хочу видеть тебя на коленях

— Ты проиграл, Гастер. Мне пришлось это сделать. Твои правила «игры» мне не понравились, — Взгляд Хранителя и выражение его лица не отображали ни единой эмоции. Белые точки-зрачки без хотя бы капли цвета. Тело фиолетовоглазого Гастера полностью обратилось в прах. Эта война была окончена. Хотел Хранитель сказать «ура» своим безэмоциональным голосом и пойти по своим делам, но не был точно уверен, куда именно. Последние слова его некогда друга и союзника не ранили его. Не сейчас, пока он без красок. Когда-нибудь, возможно, он ещë подумает над этим, когда синяя краска заполонит все его чувства. А работа… И что он должен был сейчас делать, когда собственными руками разрушил всë, что у него было? Неподалëку открылся легко узнаваемый глючный портал. Хранитель хотел удивиться, но не мог. Из портала вышел Эррор. Запыхавшийся, раздражëнный и, казалось, сбитый с толку. Как только он увидел гору праха одной известной ошибки Мультивëрса, вслед за усилившимся удивлением пришло некое успокоение. Всë кончено. Или почти всë. — И что это только что было? Вот Это Вот Всë — что это было?! Ты объяснишь?! АВ в очередной раз разошлась трещинами, зияющими белизной сочащейся пустоты. Здесь было небезопасно. Мир разрушался. — Нам следует уходить отсюда сейчас. Давай поговорим в более безопасном месте, — холодно предупредил Хранитель, точно ожившая статуя из камня. Эррор раздражëнно сжал зубы, но спорить не стал. Эти слова действительно имели смысл. Глюк открыл портал на нейтральную для них территорию, приглашая врага вперëд. Они оба вовремя успели покинуть АВ, прежде чем некогда процветающий мир разорвала на части заполнившая его пустота. Волна боли на секунды пронзила белокостного, но всë быстро стихло. — Итак? Я жду объяснений! — чернокостный повернулся к нему всем корпусом, скрещивая руки на груди. Вся эта суматоха изрядно потрепала ему нервы, так что требовать хотябы объяснений от врага он имел право, ведь так и не получил их за все эти мемесяцы. — Всë кончено, Эррор. — Инк равнодушно посмотрел на закат ещë целой вселенной, что загорался вдали такими притягательными яркими красками, — Я понял, что совершил ошибку, и попытался еë исправить. Теперь, полагаю, всë это придëтся восстанавливать? Он глянул на чернокостного. Хотел бы сделать свой взгляд вопросительным, но просто не мог. Эти белые зрачки пробирали до дрожи. — Конечно, придурок! И тебе и мне! Агх, сколько же геморроя из-за тебя привалило! — Глюк ударил себя по лицу, с недовольным ворчанием прикидывая, сколько сотен Альтернатив было бессовестно искарëжено сторонним вмешательством в коды. — И тебе? — не понял Защитник. — То есть ты собираешься мне помочь? Но зачем? — Ррх, идиот! Потому что это и моя Мультивселенная тоже! Или я, по твоему, должен забить на всë и оставить как есть?! — Ну да. А ещë ты, вроде, должен быть рад? Ты ведь так долго хотел здесь всë уничтожить. — Идиот! Идиот! — Разрушитель злился не на шутку. От всего — как же он сильно устал и как все обожают трепать ему нервы, — Я не собираюсь подыхать вместе со всеми этими ошибками! И не собирался! — вот только слово «никогда» сказать язык не повернулся — Чëрт… Придëтся помогать тебе со всем этим дерьмом. Была бы у бездушного хотя бы капля эмоций сейчас, этого бы точно хватило хотя бы немного изумиться. Как же сильно сейчас давила на кости пустота из-за невозможности сделать это. — Ты серьëзно? Помочь мне? Восстановить всë это? — Аргх, да! — ещë более зло рыкнул Оши, обдумывая уже в своëм черепе с чего им следует начать. — Но зачем? С минуту над ними повисло молчание. Действительно, зачем Разрушителю миров их восстанавливать? С усилившимися по всему телу лагами Глюк тяжело вздохнул, потирая височные кости. — Видимо, придëтся тебе рассказать, как устроена эта Мультивселенная. Ибо твоя черепушка до этого додуматься не способна.

***

Как бы ни было тяжело успокоиться, это нужно было сделать. Саенс уже когда-то прописывал ему успокоительные, но те давно начали вызывать привыкание, переставая работать как должно. Обстановка помогала. Правда — кажется, он смог найти то, что расслабляло его. Это был первый шаг к успеху… В помещении достаточно тихо и немноголюдно, музыка медленная и успокаивающая, шоколадные чизкейки и какао поднимали настроение. Это помогало сохранять его состояние достаточно стабильным. Иногда приветливый бариста находил время, чтобы перекинуться с ним парой фраз или поговорить на нейтральные темы. Это придавало уюта, отгоняя лишние мысли. Он снова сидел за барной стойкой, поглаживая Ошибку, и еë мерное мурчание снимало стресс и тревожность, что помогало держать себя в руках и не натворить глупостей. Но бывало, когда становилось слишком тихо. Посетители расходятся, а Чино уходит куда-то к себе, где его не было видно; все кошки расходятся по своим делам или спят, как и Ошибка — тихо спит на коленях. И тогда это чувство появляется вновь. Некая печаль или пустота, давящая на душу, или даже одиночество. Сбылась его давняя мечта — в его обитель, Антипустоту, перестали заглядывать Все. Проходят дни, недели, но никого не было на горизонте, когда раньше чуть ли ни каждые несколько дней чья-то раздражающая физиономия капала на нервы. Ни Фреша, ни Рипера, ни Найтмера, ни даже Инка. Никто больше не навещал его — видимо разогнал всех своим скверным характером. И, опять же, вместо ликования стало лишь хуже. Бывает такое, когда мы никого не хотим видеть. Отталкиваем всех и не ищем встречи по тем или иным причинам. И всë же, когда ты понимаешь, что кто-то беспокоится о тебе и желает твоей компании — это греет душу. Но настаëт день, когда они перестают пытаться до тебя достучаться. Тебе их недостаëт, но ты не можешь заставить себя вернуть всë назад. Делаешь вид, будто тебя устраивает твоë положение, чтобы убедить в этом самого себя и не пытаться. Страшно, что тебя отвергнут. Что ты совершишь ошибку, будешь выглядеть глупо. Тяжело осознать, что ты можешь быть таким же, как и все, можешь стать никому не нужным. И убеждаешь себя в том, что это был твой выбор. У него мог бы быть друг, что поддержал бы его, был бы рядом. Составил бы компанию. Но Эррор сам всë испортил из-за своих страхов и тараканов в голове. И теперь не мог об этом не думать. Одна мысль снова и снова крутилась в черепе, как заезженная пластинка. Нарастало чувство, что он поступил неправильно и всë могло закончиться лучше. Что он сам себе вредит всю свою жизнь и стоит отпустить некоторые моменты прошлого. Состояние снова угнеталось по старой привычке. Когда слишком долго находишься в состоянии негативных эмоций, это становится нормой и принимается за так называемое «спокойствие». Тело и разум начинают забывать, что вообще значит быть счастливым. «Может, я бы и согласился продолжить всë это. Вместе следить за АВ. Вместе разрушать и создавать. Может, в какой-то степени это было не так уж и плохо. Видеть, что он действительно позволяет мне делать мою работу. Не слышать больше этих тупых речей о ценности АВ. Но…» Тело невольно сжалось, покрываясь усилившимися лагами. Он ощущал лëгкую дрожь, но старался еë не показывать и контролировать. «Ты по-прежнему лез со своими предложениями о дружбе, тогда как я боюсь с кем-либо сближаться. Если бы ты тогда просто заткнулся и отпустил ситуацию… Просто бы не был таким надоедливым и настойчивым… Если бы не начал тогда тот разговор… Может, со временем я бы привык к твоей компании. Я всë равно не смог бы назвать нас друзьями, ведь у меня их в принципе быть не может. Я не доверил бы тебе своих секретов, не раскрывал бы свои проблемы, по-прежнему был бы груб, временами жесток. Но уже было бы хоть что-то. Может, я бы не так сильно злился, видя тебя в своей пустоте. Мог бы завести разговор, не заставляя тебя заткнуться. Может, всë могло бы быть иначе. Но я… Просто… Не могу… Я не хочу вновь получить кость в спину. Только не снова. Ну зачем ты тогда всë испортил…» Мысль, подобно молнии, промелькнула неожиданно. Если бы Инк тогда не напирал, вышло ли бы всë иначе? Согласился бы Эррор на встречи и сотрудничество? А если бы принял предложение и так, в том виде, в каком оно было, остался ли бы Хранитель прежним?.. Продолжал бы лезть с предложениями о дружбе и разговорами? Может, Глюк всë испортил? Вогнал парня в депрессию ещë сильнее, по самые «уши», когда до этого и так пытался его оттуда вывести. Поддерживал, говорил о важности Хранителя, лишь бы он вновь заработал… А теперь, небось, снова будет лежать где-нибудь на «полу» своей Пустоты, полностью лишëнный красок и желания что-либо делать, оправдываясь фразами: «Я не хочу», " Мне лень», «Я не вижу в этом смысла», " У меня нет вдохновения» и прочее… Эррор мог бы простить Инка за все его ошибки и созданный им хаос в Мультивëрсе. Мог бы простить Фреша за «предательство» и попытаться вернуть те «дружеские» деньки. Мог бы проводить больше времени с Блу без своего извечного «У меня нет друзей и никогда не будет, и ты не исключение», ведь парень так старался подружиться с ним. Мог бы поговорить с Рипером и договориться о терпимых отношениях, не посылая того к чëртовой матери при каждой встрече, ведь Жнец, казалось, искренне винил себя за те проблемы, что учинил Глюку сотни лет назад. Мог бы снова начать навещать Гено, которого оставил когда-то одного. И всë же… прощать ошибки, идти на поводу и входить в положение других, наступать на горло своей гордости и принципиальности… это слишком сложно для того, кто всегда ставил на первое место себя и свой комфорт, считая остальных не более чем бесполезными ошибками под ногами. Гордый, высокомерный Глюк. В здание заходит новая персона. Скелет выглядит уставшим и измученным, явно не желающим сейчас с кем-либо контактировать, что отражалось в его взгляде, позе и синяках под глазницами. Монстр скептически осматривает территорию и его взгляд останавливается на чернокостном. В глазницах блеснул интерес, тело оживилось, словно почувствовав прилив новой энергии. Белокостный двинулся в сторону барной стойки. Из мыслей Глюка выводит внезапно присевшая недалеко фигура, на стул через один, чтобы быть на почтительном расстоянии, и тут же подавшая голос с явно позитивным настроем. — Эррор! Неожиданно встретить тебя здесь! Вышеупомянутый вздрогнул. Чего он так не хотел — встретить здесь кого-либо из знакомых — случилось. Но как только он увидел, кто перед ним, его глазницы расширились от удивления. Вернувшийся на зов колокольчиков над дверью бариста спешно поправлял рабочую одежду, натягивая дружелюбную улыбку. Как ни странно, его выражение лица слегка изменилось, как только он увидел нового посетителя. Чино продолжал улыбаться, но это выглядело как-то натянуто, как уже мог догадаться Эррор, ведь не первый день следит и общается с ним. — Добрый день! Что будете заказывать? — в своей дружелюбной манере отчеканил уже заученную фразу парень. — Добрый, — приветливо улыбнулся ему гость, — зелёный чай, пожалуйста. Больше ничего. — Будет через минуту. Чино кивнул, спешно удаляясь куда-то в подсобку. Оши недавно узнал, что в кафе есть один единственный заказ — травяной чай, — в который добавлялась зелëная магия, что помогало быстрее восстановить магические резервы и вылечить раны. Его это насторожило, ведь не станет же кто-то делать такой заказ просто так — напиток ещë и стоил дороже, а для полностью здорового тела он не имел смысла, лишь зря тратил ценную магию. Как и внешний вид Хранителя, что успел за это время на секунду нахмуриться и поëжиться при неудачном повороте в сторону. Кажется, у него было ранено ребро. Может, даже не одно. — Дрим?.. Ты ранен? — прямо спросил Эррор. Всë же, почему он может быть ранен? После очередной битвы? Он пришëл сюда, потому что у него кончилась магия, чтобы самому себя вылечить? И нет, Эррор вовсе не беспокоился. Если это был Найтмер, а эта персона всë ещë вызывала не самые приятные впечатления… Хранитель стушевался, выглядя малость растерянным. — Ох, не переживай из-за этого, ничего серьëзного! — лучник замахал руками, пытаясь этим кого-то успокоить, но только снова поëжился от накатившей боли, что на долю секунды отразилось на его лице и не осталось незамеченным. Понимая, что выглядит глупо, а Эррор продолжает серьëзно смотреть на него, Дрим вздохнул, насильно успокаиваясь, — Да… мы опять проиграли команде Найтмера в битве. И… а что делаешь ты здесь? — резко сменил он тему, снова натягивая улыбку, — Не ожидал встретить тебя в подобном месте. Глюк смутился, отводя взгляд в сторону. Ну не станет же он рассказывать всë как есть? Это было довольно… неудобно. — Ох, и это что, кошка? — Солнечный шире улыбнулся, заметив Ошибку на коленях Глючного, — Это так мило, Эррор. Ошибка поëжилась на месте, проснувшись, и завиляла хвостом, показывая своë недовольство. Но осталась лежать на коленях, пытаясь снова уснуть. Чернокостный неразборчиво забурчал что-то себе под нос, о том, какое ему вообще дело, пришëл тут, ещë и вопросы задаëт. Появилось так привычное жгучее желание собраться и покинуть это место, чтобы не продолжать разговор. Но вспоминая свои проблемы он делает вздох, заталкивая мысли о побеге подальше. Нужно успокоиться и собраться с мыслями. — Я тут иногда бываю. — Эррор погладил Ошибку за ушком, на что та что-то мурлыкнула на своëм языке. Это вызвало короткую улыбку и помогло чуть снять напряжение. Он посмотрел в сторону собеседника, придирчиво рассматривая того, — Мне здесь комфортно. — внезапно он нахмурился и сощурил глазницы, — И не надо только сейчас говорить: «ого, Эррору может что-то нравится, для него же все ошибки, а он их уничтожает!», — проговорил он наигранно писклявым голосом, скорчив в этот момент гримасу, пародируя кого-то, кто явно испортил ему когда-то такими словами настроение. Хранитель неожиданно беззлобно посмеялся со всей этой картины. В это время бариста принëс ему заказ, пожелав приятного чаепития, на что Хранитель кивнул в знак благодарности, и снова удалился, теперь уже обслуживать других посетителей, кинув напоследок Эррору какой-то встревоженный взгляд. Тот на секунду нахмурился, но не придал этому значения. — Боже, Эррор! Я и не думал ни о чëм подобном! — отсмеявшись, с улыбкой ответил Солнечный, делая первый глоток чая и прикрывая глазницы из-за приятного вкуса, — Я ведь прекрасно всë помню… Оши пожал плечами, также возвращаясь к своему какао. В какой-то момент ситуация стала даже немного неловкой. Он не знал, что ещë можно было сказать, да и было много тем, которые ему не хотелось затрагивать. А Хранитель в это время о чëм-то задумался, коротко улыбаясь и, возможно, решаясь спросить что-то. Продолжая смотреть на чашку чая, он подал голос, на вид спокойный, но с некой надеждой продолжить разговор, видимо понимая, что собеседник может в любой момент покинуть его. — Мы с тобой так давно не общались. Было ли что-то новое за последнее время? Эррор задумался, протяжённо хмыкая себе под нос. Да так, сплошная рутина, работа, самобичевание, посылание всех своих знакомых на три буквы, странное поведение одного засранца… богатый запас неудачных тем разговора. — Ничего особенного. Только если… — скелет помялся, неуверенный, что стоит спрашивать, — Не знаешь, что в последнее время происходит с Чернильной кляксой? Он немного странный… больше, чем обычно, я имею ввиду. Чернокостный краем глазницы посмотрел на позитивного, замечая, как тот нахмурился и отвëл взгляд в сторону. — Такой же, как и всегда. Вечно строит из себя невесть что, требуя к своей «особенной» персоне больше внимания. — недовольно проворчал Дрим, делая большой глоток чая. Настала очередь Эррора смеяться. Эти слова практически полностью отразили его мнение о Чернильном за последние месяцы. Он ожидал, конечно, что в Мультивëрсе найдëтся хоть кто-то, кто разделял бы его мнение, но уж точно не ожидал, что этим кем-то окажется лучший друг Радужного. — Да уж, этого в нëм не отнять. А у тебя что нового? Солнечный, также хмурившись, прикидывал в черепе варианты, смотря куда-то в сторону. Очередные проигранные битвы, поиск союзников, от которого Дрим уже порядком устал, споры с Инком, всякие утомительные разговоры… позитивненько, ничего не скажешь. — Да так, тоже всë как всегда. — он на какое-то время скривился, говоря следующие слова, — Как обычно: Найтмер захватывает вселенные, показывает всем какой он «крутой» и сильный, а мы все — «лишь прах под его ногами». Оши вновь не сдержался и фыркнул от смеха, — Осьминог — он и есть осьминог. Нефтяная жижа без хотя бы грамма совести. Дрим перестал хмуриться, улыбаясь и вопросительно приподнимая надбровную дугу, глядя на Эррора. — Как это тонко ты подметил. Знаешь, я был уверен, что вы с ним союзники. Или ты про всех так выражаешься? Оши скептически посмотрел в его сторону, после тяжело вздыхая, облокачиваясь локтëм о столешницу. Ошибочка недовольно прогудела, принимая более удобную позу и закрывая лапкой свои глаза от света. — Были какое-то время. Но, понимаешь, этот кальмар в какой-то момент начал уж слишком наглеть. — видя, как заинтересованно слушает его лучник, скопировав его позу, Эррор не мог не продолжить мысль с ещë большей увлечённостью, — Вечно требует от меня того, на что я никогда не подписывался, ещë и напирает, будто так и надо! А когда я «тонко намекнул» ему, что этот придурок переходит границы, он начал злиться и шантажировать меня, с видом, словно без «его Величества» я полное ничтожество! Хам, одним словом. Тотальный собственник, обожающий контролировать всë и каждого! — О древо, как же это на него похоже. — Солнечный усмехнулся, после чего почему-то немного поник, — Меня и самого напрягает, когда кто-то без дозволения нарушает личные границы. С моей работой такое часто происходит. Особенно, если дело касается Инка… — от него послышался усталый вздох, — ему тоже вечно было мало того, что есть. — С его то привычкой лезть даже к незнакомцам с тупыми вопросами и объятиями — понимаю. — Оши понимающе кивнул, допивая своë какао. Хотя и не был уверен, что конкретно означало последнее предложение собеседника. Яблочный благодарно кивнул в ответ, осушая чай уже больше, чем на половину. И снова поëжился, вспоминая о ране и неприязненно шикнув. — Ты не до конца восстановился. — нахмурился чернокостный, не спрашивая, а констатируя факт. — Ну, я же говорил, всë скоро восстановится. — смутившись, пробормотал позитивный, допивая свой напиток, — Ëщë пара дней и… — А до тех пор ты будешь страдать. — с каким-то обречëнно сомнительным видом прервал его Оши, — О тебе хоть кто-то позаботится в это время? Или ты сам хотя бы? Или как обычно продолжишь бегать по Альтернативам на износ? — Эррор… — Хранитель смутился сильнее, удивлëнно смотря в его сторону. С чего бы вдруг Разрушителю говорить об этом с таким серьëзным видом? Не беспокоится же он? Или скорее просто любопытствует, ничего более? — Мне не привыкать — это обычное дело для Звëздных. Зализывать раны после очередного несчастного случая, продолжая работу, ведь еë больше никто кроме нас не сделает. Может случиться нечто ужасное, если я не успею вмешаться. К тому же Найтмер… — Я мог бы помочь. — уверенно вставил своë слово Глич, — Раз твоя магия ещë не восстановилась. Дрим ещë более удивлëнно и вопросительно уставился на Эррора, не произнося ни слова, до конца не понимающий, о чëм вообще идëт речь. Глюк стушевался, казалось, начиная нервничать, и затораторил, — В плане, я мог бы помочь исцелить рану. И просто потому, что ты пострадал из-за нефтяника, а он меня сильно бесит, так что думаю, это была бы хоть какая-то пакость в его адрес — слегка помочь его врагу. Ничего более. Солнечный неуверенно улыбнулся, слегка недоверчиво глядя на чернокостного и сохраняя вопросительное выражение лица. — Не знал, что ты умеешь использовать зелëную магию. — Подучился когда-то. На всякий случай. — Дестрой уже отвëл взгляд, жалея, что предложил помощь и чувствуя себя глупо. Но вздыхая и собираясь с решимостью, он серьëзно посмотрел на Дрима, намереваясь принять согласие или отказ с видом, будто он вовсе не будет вспоминать это и считать себя идиотом до конца… этого года или дольше, — Не сказать, что я в этом сильно преуспел, но что-то да могу. Так?.. Ты позволишь? Дрим недоверчиво просканировал эмоции Разрушителя несколько раз, чтобы точно убедиться, нет ли в этом какого-то подвоха. И не нашëл его. Кажется, Глюк на самом деле искренне хотел ему помочь. На лицо невольно скользнул лëгкий жëлтый румянец. — Пара левых рëбер. — пробормотал Хранитель, отводя взгляд, — Спасибо. — Просто помощь врагу одного известного придурка. — также пробормотав, напомнил скорее себе Эррор. — Да. Именно так. Глубоко вздыхая, дабы не передумать и не сбежать здесь и сейчас, Оши аккуратно берëт Ошибку в руки и кладëт на барную стойку, чтобы та не мешала или, что ещë хуже, не была уронена по неосторожности на пол. Пушистая окончательно проснулась, мяукнув напоследок, отряхнулась от чего-то и, словно обидевшись, спрыгнула, с гордым видом уходя к себе. Чернокостный печально вздохнул на это, но ничего не поделаешь — с кошкой на коленях двигаться вообще противопоказано. Посмотрев на свою руку, он сосредоточился, концентрируя зелëную магию, пока не появится первый свет соответствующего цвета. Давно не практикуясь в этом, он даже удивился, что у него получилось. Но облегчение было не долгим, ведь это значило, что отмазаться уже не выйдет. Оставалось самое сложное. Придвинуться чуть ближе, на соседний стул, и аккуратно приблизить конечность к месту повреждения — не обязательно даже касаться, нужно просто направить магию в нужную сторону. Неуверенно и аккуратно пересесть получилось. Но рука застыла в воздухе, не двигаясь с места. На черепе возникла капля испарины. Тело уже на автомате предчувствовало волну боли, что бывает каждый раз при касании кого-либо. Инстинкт самосохранения велел сдвинуться как можно дальше ото всех. Произойти могло всë что угодно, что спровоцировало бы контак: кто-то кого-то толкнëт, или его вообще нагло схватят за руку, или каким-то чудом сзади подкрадëтся Защитник со своими объятиями, что он, к слову, вытворял сотни раз. Отговорки сыпались сами по себе, неуверенность, недоверие и нервы накалялись. Дрим почувствовал всю эту мешанину усиливающихся негативных эмоций, с жалостью посмотрев на Эррора. Нужно было как-то успокоить его. — Эррор. — Хранителю удалось привлечь его внимание, — Ты ведь помнишь, что твоя гаптофобия не распространяется на меня? Всë хорошо. — он медленно приподнял руку, но не приближал еë к собеседнику, чтобы не спугнуть и не напрягать того, желая лишь успокоить, — Ты можешь слегка коснуться меня, чтобы вспомнить и проверить. Я обещаю, что не причиню тебе вреда. Он хотел верить. Помнил, что в прошлый раз не было боли. Только моральная, с которой ему и пытались помочь. Он помнил, что его физическая составляющая гаптофобии не распространялась на Хранителей: Инка, Найтмера, Дрима, на удивление Рипера. На них — только психологически, если касания происходили внезапно или когда он был явно против, находился не в себе, злился и тому подобное. Блу пытался когда-то помочь ему с фобией. Но так вышло, что слегка помогло лишь с ним — в психологическом плане, а физически всë равно было больно. И на других фобия продолжала работать исправно. А потому рефлексы никуда не делись. Но… Дрим не желал ему зла и не причинит ему вред. Боли не будет. И следовало просто… довериться. Чего всегда так опасался делать Эррор. Рука в мелких лагах медленно и неуверенно потянулась к белой ладони — чистой, лишь с редкими мелкими шрамами, оставшимися после долгих битв, доказывающих, сколько всего пришлось перенести этому с виду хрупкому монстру. Он хотел лишь коснуться одними кончиками пальцев. Но в последний момент обхватил всю ладонь, не крепко сжимая своей. — Да. Я помню. — уже спокойным голосом сказал он, глядя на руки и всего на пару секунд переводя взгляд на глазницы напротив. Касание длилось не более пяти секунд. Мягкое, без резких движений или боли, что ожидалась с самого начала. Дрим ободряюще улыбнулся ему. Этот знак доверия… много значил для него. Ему доверяли не потому, что он Хранитель позитива, не из-за его ауры, напротив — аура была сильно ослаблена в этот момент из-за нехватки магии, повреждений и недавней вспышки негатива, что навредила его телу, как и всегда; с Разрушителем они долгое время были врагами, сражаясь не на жизнь, а на смерть. Такая персона не обязана быть кому-то благодарной, он ничем не обязан Дриму. И всë же, за какой-то промежуток времени они смогли наладить контакт. Это ещë даже нельзя было назвать дружбой, но… Хранителю было важно, когда хоть кто-то воспринимал его как личность, а не сосуд позитивной энергии. А Эррор всë же приблизил руку к рëбрам, не касаясь их и исцеляя зелëной магией. Просто назло Кошмару. Сколько ж нужно было потратить магии, чтобы не иметь возможности даже немного исцелить себя? Почему его друзья не могли сделать этого? И почему Хранитель не может позволить себе долбаный отпуск хотя бы на пару дней? Уж у Глюка с отпусками почти никогда не было проблемы. Раньше, по крайней мере, но даже сейчас он был уверен, что не обязал пахать как энерджайзер ради кого-то другого. Они молчали в этот момент. Молчали, когда Эррор закончил, боль в рëбрах наконец-то утихла, а Солнечный благодарно кивнул. Они оба не смотрели друг на друга какое-то время, находясь в своих мыслях или просто переваривая это. И Оши даже не сдвинулся со стула, продолжая сидеть на своëм новом месте. — Эррор. Если ты позволишь, я хотел бы спросить. — резко прервал молчание яблочный. Получив в ответ задумчиво вопросительный звук и взгляд, он продолжил, — С нашего последнего разговора прошло много времени и я хотел бы узнать… чувствуешь ли ты себя лучше с тех пор? Просто, ты выглядел таким уставшим и… печальным? Я правда искренне хотел помочь тебе. В тот день в Эрроре было слишком много негативных эмоций. Кажется, больше чем когда-либо, включая его худшие вспышки ярости. Удивительно, как они случайно столкнулись тогда, как Дрим смог завязать разговор, и ещë более удивительно, что ему рассказали, в чëм была проблема. Он попытался помочь, скорее по привычке. Но те слова… вся эта боль Разрушителя, что тот так долго копил в себе, и тот факт, что в тот момент только Дрим мог или улучшить, или ухудшить его состояние… оставили свой след. И он хотел бы знать, смог ли тогда чем-то помочь. Жители никогда не просили реальной помощи в решении проблем, не раскрывали свои истинные чувства. Просто требовали дать им больше позитивных эмоций, яблок, как-то было в детстве, или ставили перед фактом, что Хранитель сам обязан был разобраться со всеми неудобствами. — Я бы не хотел, по правде говоря, сейчас обсуждать это. — вздохнул Оши, сжимая челюсть и потирая глазницы ладонями, — Я просто вспылил. Всë это так накопилось, что мне нужны были свободные «уши». Всë… нормально. — он догадывался, что эта тема может подняться, но не хотел этого. Не хотел рассказывать, что если ему и лучше, то не на много. Он не хотел постоянно всех разочаровывать. Но беспокойство его состоянием, пусть немного, но помогало. — Пусть и так. — коротко улыбнулся Хранитель, — Я рад, что могу сделать хоть что-то. И если тебе когда-нибудь понадобится помощь, выслушать или поддержать — можешь всегда обращаться ко мне. Дестрой посмеялся, что выглядело скорее как что-то нервное, но всë же не с дурным посылом. — Хорошо. Хах, — он вновь хохотнул, — Никто ещë не заставлял меня дважды благодарить кого-то. Ты умеешь удивлять, яблочный. Его помощь приняли. И это было довольно приятно. А Эррору… уже не единожды предлагали какую-то помощь. Говорили, что могут помочь ему стать лучше, изменить себя. Бросить его работу, перестать убивать, найти новое хобби, завести друзей. Кто-то предлагал лишь поддержку в бою. Но были ли те, кто готов был просто выслушать, не навязывая своë желание что-то поменять и принимая его таким, какой он есть? Его пытались подстроить под себя, учили тому, как нужно себя вести, когда он даже этого не просил. С Хранителем было комфортно. А Солнечный мог не переживать, что сболтни он нечто дурное о ком-то — его не осудят и не посмотрят косо. Возможно, иногда стоит менять что-то в своей жизни. Начинать ту с чистого листа, меняться и менять своë мировоззрение. Медленно, в меру своих сил и возможностей — но стараться, если это может сделать твою жизнь лучше. Когда-нибудь у Эррора появятся силы наладить свою жизнь. Если он хотя бы научится принимать чью-нибудь помощь. — Мы могли бы как-нибудь снова встретиться. — Буду не против.

***

Скелет невольно поëжился, скорчивая гримасу из-за внезапного чувства неприятного холода на костях. Насколько он помнил, сейчас должна была быть ночь, а он спит в своей кровати. Потому спокойно потянулся за одеялом, не зажигая зрачки, намереваясь продолжить свой сон в тепле. Но одеяла не было. Как и подушки. А затем он понял, что нет и кровати, а лежит он на чëм-то твëрдом и едва холодном — скорее нейтральном. Глазницы резко распахивают, зажигая голубые зрачки. Темнота. Сплошной чëрный цвет — и ничего более. Чëрный пол, потолок, стены. И вокруг ничего. Скелет напряжëнно поднялся с места, осматриваясь по сторонам. Ни звуков, ни каких-либо проблесков света. Он принял лучшее решение, что могло прийти ему в череп — побродить по пространству, изучая то в поиске выхода. Не известно, проходили ли часы, минуты, секунды — время растянулось в непонятную массу без начала, конца и граней. К душе начинал подступать страх. Где он? Как он сюда попал? Почему здесь ничего нет? Почему всë настолько чëрное? Сзади послышался чей-то шëпот. Монстрик обернулся, но ничего по-прежнему не было видно. Он ускорил свой шаг, со временем переходя на бег. Конца и края так и не было. Какой-то звук раздался сбоку от него. И очередной шëпот сзади. Теперь он не утих, а повторялся всë ближе и ближе, словно что-то приближалось к нему. Он бежит так быстро, как только может. Но странные звуки не отстают. В какой-то момент он обо что-то спотыкается, будто о невидимую преграду. Звуки обратились в истошный крик и тут же замолкли. Голубоглазый не издавал ни звука, зажав руками рот и замерев на месте, пока душа колотилась от страха. Прошло ещë какое-то время, если оно вообще присутствовало здесь. С нескольких сторон одновременно раздался звук шагов. Они приближались, всë ближе и ближе. Когда уже казалось, что кто-то коснëтся его, опаляя холодным дыханием затылок, впереди зажëгся свет. Звуки стихли. Вновь была кромешная тишина. А на свету, в некотором отдалении, на полу сидел монстр-скелет, повëрнутый к нему спиной. Фигура была сгорбленной, с опущенным вниз черепом, так что разглядеть можно было лишь тëмное пятно одежды. Голубоглазый медленно двинулся в сторону фигуры. Как бы ни хотелось подорваться и бежать прочь, как бы ни вопили инстинкты — он не мог остановиться. Фигура не двигалась с места и не подавала признаков жизни вплоть до того момента, пока белокостный скелет не протянул в еë сторону руку. Свет погас. Чернота. Скелет издал судорожный вздох. Где-то в пространстве раздался детский смех. — Ты что-то потерял, приятель? Вздрог. Все звуки в этот момент затихли. Голубоглазый резко обернулся, отскакивая в сторону. И шокировано воззрился на собственную копию перед собой. Парень одет просто — серая футболка и голубые шорты. Голубые… Один голубой зрачок мерцал, словно коды его системы повреждены. Второй отсутствовал, являя чëрную глазницу. На лице неизвестного сохранялась дружелюбная улыбка, однако не вызывающая доверия в такой обстановке. — Кто ты? И где я нахожусь?! Как я попал сюда?! — чуть заикаясь от страха, напряжëнно сохраняя дистанцию и не отрывая взгляда от незнакомца спросил Берри. Это было, как какое-то наваждение. Он не помнил всех событий, что были до этого. Гамма его чувств словно притупилась, оставляя место лишь страху, что он так силился контролировать, и настороженности. Этот монстр… смутно казался ему знакомым. Но он абсолютно не мог вспомнить, точно мысль крутилась где-то на периферии сознания, сдерживаемая неведомым барьером, не позволяющим осознать еë. — Это мой дом. — внешне спокойно ответил тот, в то время как его улыбка расширилась, а череп наклонился набок. Его голос отдавался тихим эхом в пространстве, — Единственное место, куда мне есть доступ. Иногда здесь мелькает Загрузочный Экран. Но чаще здесь ничего нет. Голубика начал судорожно обрабатывать информацию. Чëрное пространство… бывает в тëмной части Антипустоты или на Загрузочном Экране. Но почему он сказал, что Экран лишь Изредка Мелькает здесь? Но это не казалось главным… он был уверен, что обязан узнать, кто перед ним. — Н-но, ты не ответил кто ты. Незнакомец молчал, сверля своим одиноким зрачком глазницы напротив. Он абсолютно не двигался, его выражение лица не дрогнуло. Улыбка сквозила фальшью и холодом. — Как же так? Ты меня не помнишь? — расстроенно выдал он, — Совсем не помнишь? Давай-ка постараемся подумать вместе. Незнакомец сделал шаг навстречу. В этот же момент Блу отдалился от него на то же расстояние. — Не вежливо так себя вести в чужом доме. — речь стала холодной и бесчувственной. Он нахмурился, — Ты не уйдëшь, пока не вспомнишь. Отвечай — кого я тебе напоминаю? Скелет сделал ещë один шаг вперëд. На этот раз Берри заставил себя остаться на месте. — Санс. Ты Свап Санс, верно? Как и я. Парень усмехнулся, — Продолжай. — Возможно… тебя выкинуло из твоего мира. И ты можешь наблюдать за ним через Загрузочный Экран здесь. Конечности начинали подрагивать. Желание сбежать лишь усиливалось, и скелет не мог сказать точно, почему именно так боится. Пустая глазница одноглазого треснула, оставляя короткую полоску вдоль черепа. Блу задержал дыхание. — Почти. Меня не совсем «выкинуло». — он сделал ещë один шаг вперëд. Улыбка спала с его лица, — Вспомни… в чью жизнь ты мог вторгнуться из своего эгоистичного желания вернуть себе то, что никогда тебе не принадлежало? — парень зашипел. Снова сокращая между ними количество шагов, он оставил расстояние вытянутой руки. — Нет… — Свап задрожал, с расширенными от ужаса глазницами. — Давай же, Санс. Мы встречались с тобой около сотни лет назад. А может, ты тогда даже не удосужился взглянуть на меня? Испортил мою жизнь сразу, как узнал о моëм существовании? Глазница ещë больше разошлась трещинами. Они начали покрывать все его конечности. Свап беззвучно отступал назад мелкими шажками. Осознание постепенно приходило к нему. — Нет… тебя не должно здесь быть… ты должен быть мëртв! — Может меня и нет. Может, я остался здесь, чтобы следить за тобой. Но это не важно. Я — это другой ты. Так зачем ты сделал это со мной, Блу? Почему ты поступил со мной так жестоко? — Я не хотел… — альтернативный Голубика вцепился в парня руками, пока его тело сильнее расходилось трещинами. Это заставило ужаснуться, — Я не знал, что так будет! Я не хотел этого! Голос парня перешëл на залаганный крик. — Почему ты отнял у меня всë, что у меня было?! Кто дал тебе право вторгаться в мою жизнь и Мир?! Что ты сделал с моей семьёй?! — Я не хотел! — кричал Голубика во всю глотку, пытаясь вырваться на свободу. Резкий толчок. Секундная темнота. Падение. Парень ударился о поверхность пола. Стена, кровать, окно. Утро. его комната. Его… Мир. Дыхание учащëнное и прерывистое. Душа отбивала быстрый ритм, словно намереваясь покинуть грудную клетку. Блу схватился за грудь в районе души. — Нет… — нервно шептал он в пустоту, — Он должен быть мëртв. После такого не выживают. Свап схватился за череп руками, принимая сидячее положение. Это был сон? Или не сон? Он мог каким-то образом попасть на свой Экран Перезагрузки и встретить там кого-то? Или всë же… — Чëрт… не уж то я продолжаю винить себя за это? Выравнивая дыхание, он поднялся с места. Открыл настежь окно, судорожно порылся в карманах висящей на стуле кофты, доставая пачку сигарет. Трясущимися руками зажëг одну, выдыхая дым в окно. Стоило навестить одного знакомого. Если он не знает, мог ли Он выжить, то кому знать? Но он не оставляет следов… так что следовало навестить его хотя бы по другой причине. Но сначала прогулка. Стоило прийти в себя. Блу наскоро оделся, выбегая из дома, даже не позавтракав. Вдохнул холодный воздух полной грудной клеткой. Побродил по улице Сноудена, забегая в бар «У Маффет». — Утро, Мафф. Мне как обычно. — натягивая усталую, но приветливую улыбку поздоровался Свап. Стоило пополнить опустевший запас. — Санс? Ох, дорогуша, выглядишь… не очень. Что-то случилось? — встревожилась барменша, только завидев младшего из скеле-братьев. — Нет, всë хорошо. Просто не выспался. — смутился младший. Неужели он настолько плохо выглядит? В любом случае, паучиху это не касалось. — Что ж. Твой брат снова посылает тебя за сигаретами? — недовольно выдала она, всë же выкладывая на стол заказ и принимая монеты, — Никакого стыда у этого парня в последнее время! Та же марка, что и у него. Тот же вкус. Так его запах всегда будет рядом. Этот чëртов запах… — Эм… всë нормально. Правда. — парень сильнее смутился, собираясь уходить. На разговоры со «своими» сейчас не было ни малейшего желания. — Да и сам он в последние дни не появляется… Нет. Только не снова. Не в этом Таймлайне. Дурное предчувствие подкатывало к горлу. Это не хорошо. — Пока, Маффет! Увидимся! — Не забудь передать ему, чтобы он оплатил свой счëт! — но еë слова уже не были услышаны, — Никакой совести. Скелет потирал височную кость, направляясь обратно. Снова он слышал массу дружелюбных приветствий в свой адрес. — Привет, Санс! — Хорошего дня Санс! — Спасибо, и вам тоже. Снова его просили с чем-то помочь. Но настроения не было. — Извините, сейчас не могу! Мне нужно спешить к моему брату! — вежливо отвечал он, натягивая улыбку. Дорога вдоль Сноудена была утомительной. Скелет уже задержался около своего дома, думая, не стоит ли ему правда проверить Папса… как почувствовал чей-то пронзительный взгляд на спине. Парень обернулся, но никого не заметил. Это насторожило. Он спокойно двинулся в сторону Руин, дабы предполагаемый неизвестный не понял, что его раскрыли. Снежный лес, Та Самая дорога. Ему не стоило подпускать кого-либо к дому. Кто бы это ни был. Тем более не в этой Линии, если его опасения окажутся правдивы. Присев на снег под дерево и облокотившись о ствол, он снова закурил, прислушиваясь к звукам. Как хорошо умел делать его брат — притворялся расслабленным, на самом деле готовый к атаке в любой момент. Наконец шуршание ветвей в стороне привлекло его взгляд. Где-то меж стволами мелькнул чей-то синий капюшон толстовки. За ним явно следили. Но зачем кому-то это было нужно?

***

В пустом помещении раздавался шум шагов об каменную плитку. Освещение здесь приглушëнное. Обычно в этом месте шумновато и много народу, но в этот раз было тихо. Скелет догадывался, что тому могут быть причины, но всë равно заволновался. Он обязан был найти того, кого искал, причем целым и невредимым. В какой-то момент он решил, что зашëл не туда, но над входом в помещение точно красовалась надпись «Lab», и объект должен был находиться здесь. Скелет находит глазницами вход в новое помещение — полное компьютеров и всяких непонятных склянок. Но не успел он перейти порог, как ему в спину упирается какой-то упругий предмет, видимо, в качестве угрозы. — Не с места! Это полиция! — «Серьëзным» голосом заговорил тот, кто незаметно подкрался сзади, — Вам не говорили, что не положено без специального разрешения забираться на неопознанные летающие объекты, братан? Кросс спокойно поднял руки, сдерживая на лице улыбку. — Извините, брофицер, я вовсе не хотел нарушать закон. Но вы забыли одну вещь… — хитро протянул скелет. — Да? И какую же, братан? — брофицер продолжал удерживать своë «оружие» на «нарушителе», как при задержании. — А то… — резким движением Мечник достаëт своë оружие, спрятанное в униформе, резко разворачивается и ударяет по оружию брофицера до того, как тот нанëс ему удар. Две резиновые курицы скрестились, — Что вы опустошили все запасы печенья, а я Печеньльëн, которого вы обещали почтить своим визитом! Не припоминаете, брофицер? — Ах, пресвятое печенье! Ношение оружия гражданскими строго запрещено! — воскликнул брофицер с полицейской фуражкой и накладными усами, — Печенье обязано передасться только из рук в руки полиции! Где оно?! Из проëма лаборатории выходит с невозмутимым видом Эпик, держа в руках коробку печенья. — О, чë как, братан? — с тем же видом обратился к нему Эпичный, доставая печенье и съедая его на виду у двоих. — Так уж вышло, брофицер, — продолжал говорить Кросс, с подозрением глядя на пришедшего, — Что я оставил всë печенье в лаборатории. И оно было съедено вот этим парнем! — Ты! — воскликнул полицейский, сжимая в руках резиновую курицу, — Вы двое были в сговоре, не так ли?! — Клянусь, брофицер! Я вижу этого парня впервые в жизни! — оправдывался Икс. — Братаан!.. — со слезящими глазницами протянул Эпик из-за чувства «предательства». — Коробку на землю! Она будет отправлена на опознавание! — крикнул брофицер, направляя оружие в сторону Эпичного. — И не подумаю! Активация супер способности — мега ультра!.. — скелет достал всë последнее печенье из коробки, засовывая себе в рот и быстро съедая, — поефание пефенья! — коробка была откинута на пол резким взмахом руки, — Это печенье принадлежало гражданским, которое Вы, брофицер, так вероломно отнимаете у нас! — Это сопротивление аресту! Я тебе сейчас покажу, как разговаривать с властью! Брофицер накинулся на Эпика с резиновой курицей, нанося тому удар, но Эпик увернулся, с серьëзным видом приготовившись к битве. — Чувак, лови! — Кросс кинул своë оружие другу, и тот удачно словил его, с победной улыбкой наставляя курицу теперь уже в сторону противника, — Уделай его, чувак! — Теперь посмотрим, кто кого! Парни бились не на жизнь, а на смерть. Сначала это было больше похоже на бой на шпагах, как когда в одной руке держат оружие, а вторую держат сзади. После это стало похоже на бои на мечах: они передвигались по всему периметру лаборатории, снося какие-то ненужные вещи на пол. Потом они просто начали бить друг друга игрушками по лицу и рукам, иногда нещадно ударяя ими наотмашь в грудь. Всë это сопровождалось пищанием куриц и возгласами: «На тебе, на!», «Получай!». Группа поддержки в виде Кросса стояла в стороне, наблюдая за боем и попивая взятый из местного холодильника молочный шоколад. Всë-таки, иногда было даже забавно наблюдать за тем, как Эпик бил сам себя резиновой курицей. — Давай, Чувак! Туда его! — иногда поддерживал он друга. В какой-то момент Эпик ударяет противника остриëм оружия прямо в грудь, в районе души (курица находилась между телом и рукой, зажатая, чтобы не упала). Брофицер издаëт вздох боли, падая на колени. Наконец, противник был повержен. Он пал на спину, издавая предсмертные хрипы. Поднял вверх свою руку, говоря свои последние слова. — Ты победил… я был повержен великим Эпиком… Победитель встал в позу, наподобие героев аниме после победы, смотря куда-то вдаль перед собой, будто в экран снимающей его камеры, и прикрывая глазницы, пока его плащ развевался откуда-то взявшимся здесь ветром. — Теперь все печеньки могут спать спокойно. — говорил он, — До тех пор, пока я не найду их. Рука поверженного поникла. Больше он не вставал и не открывал свои глазницы. Кросс заметил, откуда дул ветер. Ох, Эпик включил автоматический вентилятор… как умно. Парень подошëл ближе к своему другу, уже допив свой шоколад. — Чуваак! — он вскинул руки для объятий. — Братаан! — сделал то же самое Эпик, подходя к другу с обнимашками. — Прости, что так долго не навещал тебя, чувак! — Всë нормально, братан, я всë понимаю! На глазницах обоих навернулись слëзы, имитируя реальные рыдания. — Ты мой чувак, чувак! — А ты мой братан, братан! Парни стояли так ещë какое-то время, обнимаясь в тишине. Пока в какой-то момент Кросс не выдал: — Выглядит уже как-то по гейски. — Конечно. Потому что твоя мама гей, братан. Кросс воскликнул, «поражëнно» хватаясь рукой за свою грудь и смотря на друга, — Это твои родители оба геи, чувак! Эпик точно также воскликнул, смотря на Кросса так, будто впервые слышит об этом и только что осознал, что действительно так оно и было. Они ещë какое-то время так смотрели друг на друга, пока не начали смеяться. — Ладно, чувак, — уже отсмеялся Кросс, — а почему здесь никого нет? — Как, ты не заметил? — сделал серьëзное выражение лица мемный, снижая тон своего голоса, — Весь город эвакуирован, повсюду ходят с надзором брофицеры! — Эпик… — он снисходительно улыбнулся, — я серьëзно. К слову, тела второго Эпика уже не было на его месте. Анимешник улыбнулся, пожимая плечами и убирая руки в карманы плаща. — Мои братаны всë ещë занимаются переездом из Омега таймлайна. Мы там провели немало времени, ну, ты помнишь. — Ясно… а как ваша Временная ветка? Проблем не будет?.. — протянул Монохромный, не совсем уверенный, что стоит об этом спрашивать. Всë же, он хотел бы знать, если Таймлайн начнëтся сначала и Эпику снова придëтся всë это пережить. В этот раз Икс уверен, что обязан быть рядом с другом при таком исходе. — О, нет, братишки из Омеги оказались такими чëткими братанами! Они всë разрулили! — снаружи он сохранял ту же широкую улыбку. Хотя внутри он понял, что имел в виду Кросс, — Нашему старику показали много «Авэшек», где люди и монстр-бро живут припеваючи. Икс внутренне вздохнул от облегчения. — А лучшим примером, наверное, был Гличтейл… — скептически усмехнулся он. Мемный показал язык, фыркая и показывая этим, что всë это ерунда, о которой совсем не нужно париться его другу. Местный Санс уже позаботился обо всех вопросах. — Хей, братан, мы здесь не киснуть собрались! — он не сильно ударил друга по плечу, — Давай лучше займëмся чем-нибудь крутецким! — Согласен с братоном! — незаметно подкрался сбоку другой Эпик, навалившись рукой на плечо Икса. Монохромный на секунду вздрогнул, не ожидавший такого. После чего вздохнул, но всë же улыбнулся, — Чувак… — Сколько же, всë таки, пранков было придумано Эпиком с использованием этой его способности. — Пошли кадрить симпатичных сисястых тяночек, братан, — предложил первый Эпик, хитро играя бровями. — Эпик! — воскликнул Кросс, смущаясь и закрывая лицо ладонью, — Ты же знаешь, что у меня появился парень. И не надо готовить меня к следующему дню Святого Валентина, знакомя с разными девушками. Сколько нервных и смущающих встреч устраивал ему чувак — это и дня не хватит, чтобы пересчитать. — И подкладывать мне каждый раз презики в карманы, когда я иду на свидание. — более тихо добавил он, уже весь фиолетовый. — Наш Орео как всегда, — желая добить Монохромного ещë больше, мемный встал, смотря в сторону, и сложил руки у лица так, чтобы придать крику громкости, — Я ЛЮБЛЮ ЭМИЛИЮ! — Чувак! — взволнованно воскликнул Орео, уже не выдерживая. Ну и что, что он пытается быть хорошим парнем? Пусть они и перестали вместе с другом кадрить «тяночек» в баре и где бы то ни было ещë, но есть ведь и много других способов времяпровождения. Второй Эпик хлопал друга по плечу, смеясь со всей ситуации, пока первый невинно улыбался, пожимая плечами и отводя взгляд в сторону. — Мне вдруг интересно стало, — уже спокойно и с неким подозрением начал Монохромный, — Как часто ты использовал своих клонов для участия в групповухах? Стой, Стоп! Мне это не интересно, я просто так спросил! — уже замахал он руками, видя заговорищецкую улыбку друга и этот мемный взгляд. — Да ладно, братан. Ради некоторых дамочек можно и постараться. — Боже… ты это о своих аниме фигурках? — усмехнулся он, приподнимая надбровную дугу. Мемный воскликнул с «поражëнным» видом, — Мои детки не должны этого слышать! Спустя несколько секунд гляделок они посмеялись. Второй Эпик уже исчез. — Ладно, братан, как тебе идея посмотреть у меня дома обрательный фильмец? Я подготовил для тебя шикарный Кроссовер! — На тему? — настороженно протянул Икс, уже предчувствуя очередной пранк. — Тебе понравится этот ужастик, ты такое любишь. Давай же, братан — мои Рем и Рам уже соскучились по тебе! — шире улыбнулся анимешник. — Опять будешь со своей дакимакурой обниматься? — улыбнулся Кросс. В ответ ему хитрожопо прохихикали. Дом Эпика выглядел таким же, как и всегда, что несомненно радовало — Монохромному не хотелось, чтобы случилось что-то, что заставило бы друга измениться, потерять частицу себя. Однако некоторые элементы интерьера, как например посты с полуголыми аниме тянками, по-прежнему смущали. Они сидели на диване гостиной, перед экраном телека, когда уже был заварен горячий шоколад, а Эпик обнимал дакимакуру с изображением Рем в костюме горничной. В титрах не единожды мелькало имя Эпика в разных вариациях и фотографии, как несколько Эпиков упорно и усердно снимали фильм. Потом началась сцена, на которую Монохромный смотрел с покерфейсом и от которой готов был закатить зрачки. «На столе стояла тарелка с печеньем. Под жуткую напряжëнную музыку к ней продвигалась анимированная пачка молока, со зловещим лицом и грозным хохотом». Эпик сидел с «серьëзным» лицом, напряжëнно поедая печенье и переживая за персонажей. Когда главный «злодей» подобрался к печенью, экран потух, и на фоне послышался чей-то крик. Это заставило Икса уже потерять бдительность, так что он совсем не ожидал, что через секунду на экране появится крупным планом корова и издаст характерное ей мычание. Эпик смеялся. Кросс подскочил на диване с криками ужаса. Молоко для печенья на столе расплескалось. Видео на экране поставлено на паузу. — Чуваак! Я же просил так не шутить больше! — Ты же сам согласился на фильм ужасов, братан! — Чувак! Можешь считать, что, — спустя пару минут глубоких вдохов и выдохов, Кросс уже пришëл в себя, сохраняя равновесие на диване, взял подвернувшуюся под руку подушку и приготовился к выпаду, — omae wa mou SHINDEIRU! — подпрыгнул вверх, держа обеими руками подушку сзади, намереваясь нанести удар по мемному. — Nani? — Эпик с пол секунды смотрел, как Икс пытается атаковать его, но вовремя уворачивается, спрыгивая с дивана в сторону и откладывая дакимакуру, чтобы та не пострадала. Кросс кидает в Эпика подушку. Эпик находит под рукой другую подушку, с принтом в виде Эпика, и кидает в Кросса. Мечник находит на столе вилку и кидает еë в мемного. — Не бойся ножа, бойся вилки! Один удар — четыре дырки! Вилка вонзилась в пол остриëм, застревая в нëм. — Не бойся вилки, бойся лома! Один удар — три перелома! Из-под дивана анимешник дастаëт лом, кидая его, но от удара увернулись. — Не бойся лома, бойся ложки! Один удар — твой череп в крошки! В Эпика полетала ложка, но тот отбил еë граблями — Не бойся ложки, бойся грабель! Один удар — как десять сабель! Грабли кинули к ногам Монохромного, но тот отскочил от них. — Не бойся грабель, бойся гири! Один удар — и ты в могиле! Гиря пролетела мимо, разбивая окно. Откуда она здесь? Не важно. Эпику окна никогда не было жалко. — Не бойся гири, бойся пистолета! Один удар — и песня спета! Из кармана он достаëт фиолетовый пистолет, выстреливает лазерной атакой, что оставила след ожога на стене, и отбрасывает тот в сторону. — Не бойся пистолета, бойся бомбы! Один удар и… — Кросс посмотрел на зажженную в его руках бомбу, — Чувак, а можно еë куда-то в другое место деть? — Можешь выкинуть еë в окно. — Эпик спокойно показал большим пальцем на уже разбитое окно сзади себя, — Снаружи всë равно никого нет. Пожав плечами, Икс так и сделал. Снаружи послышался взрыв, но никто не пострадал. — Я строил здание с учётом взрывов внутри и снаружи. — пожал плечами Эпик на вопросительный взгляд Кросса, — Так… не бойся бомбы, бойся гроба! Братан, у меня его нет. — Я думал, у тебя есть всë! — взмахнул руками Орео, возмущëнный этим. — Посмотри на полке шкафа. Монохромный подошëл к большому книжному шкафу, находящемуся в этой комнате. Нашëл какую-то увесистую книгу и взял посмотреть. Это была «Игра престолов». — Чувак, это твоë что-ли? — он скептически посмотрел на друга. — Нет, это Папса. Смотри выше, братан. Орео убрал вещь на место. На верхней полке лежали два лазерных меча из Звëздных войн. Синий меч джедаев он кинул Эпику, а себе оставил красный. — Ну что ж… — Да прибудет с нами сила! Битва на мечах проходила по всему зданию. Они лавировали вокруг дивана, поднялись, всë так же сражаясь, по лестнице, уронили несколько картин Папса и перевернули стол, сражались, передвигаясь по коридору, не отрываясь ни на секунду. Добрались до крыши. Мечник со всем усердием отбивал удары теснившего его анимешника. Пока в какой-то момент не поскользнулся и не упал на спину. К его горлу был приставлен световой меч. — Последние слова, Дарт Вейдер? — важно прогремел склонившийся над побеждëнным. — Я… — на секунду заволновался лежащий, — Постой, ты не можешь меня убить, я твой отец! — П… батя?! — «ошеломлëнно» воскликнул «Люк Скайуокер», — Братан, какого бро ты не платил алименты?! — Нельзя просто так взять и начать платить алименты. — с покерфейсом ответили ему. — Я понял. Братан, ты жмот. — Я не жмот! Я поставляю тебе контрабандой печенье! — Что ж, это весомо. — с умным видом закивал анимешник. После чего резко встрепенулся, — Братан, я забыл взять тебе тако! — Ну, ничего страшного? — Нет, ты не понял! Я обязан сделать это прямо сейчас! Эпик отошëл на шаг назад, позволяя Монохромному подняться и, не давая тому сказать и слова, достал откуда-то какой-то пульт с большой красной кнопкой и нажал на неë. — Чувак, что ты… — Тш, братан, мы находимся на посадочной полосе. — На посадочной… что? Кросс огляделся. О, крыша действительно была похожа на… — Чувак, какого тако? — показно нахмурившись, Мечник сложил руки на боках, смотря на друга. Где-то в воздухе послышался звук приближающегося пропеллера. — Братан, я купил себе вертолëт! — радостно поделился важным мемный. — Да, но какой ценой?! — воскликнул Кросс. — Братан!.. — на глазницах Эпика навернулись слëзы, — Мне пришлось продать мою мангу! — Как ты мог, чувак?! Ты бы ещë свои дакимакуры продал! — на его глазницах также наворачивались слëзы. У Эпика была огромная коллекция манги, что он почитывал со своей Альфис и с Кроссом. — Нет! Я никогда не избавлюсь от своих девочек! На посадочную полосу уже готовился приземляться вертолëт. Кручение его лопастей создавало сильные порывы ветра, развевая плащ Эпика и шарф Кросса. — На самом деле, я просто нашëл себе эпичную работу в Омеге, братан. — Чувак, ты работал там уборщиком. — Вот поэтому мне и пришлось продать мангу! — вновь разрыдался он. — Чуваак! — не отставал от него Кросс. Вертолëт приземлился. Дверь отворила взрослая альтернативная Фриск, симпатичная, с милой улыбкой, и помахала парням рукой. — Давай, братан. — уже спокойно подначивал своего бро Эпик, — Тебе нужно забраться на борт. Там тебя будут ждать шикарнейшие тако. — А что будешь делать ты, чувак? — поднял надбровную дугу Икс, задумчиво касаясь рукой своего подбородка и сощуривая глазницы. — Я буду ждать тебя внизу! Давай, братан. Подозрительно хмыкнув, Кросс всë же поднялся на борт, тогда как Эпик стоял неподалёку и смотрел на него. Фриск шире улыбнулась ему, приветствуя кивком и отдала ему лëгкую картонную коробку, продолжая наблюдать. Икс вопросительно обернулся в сторону Эпика. — Давай, братан! — крикнул ему друг, — Открывай еë! Едва скривившись от ожидания, Монохромный всë же открывает коробку. На дне лежала бумажка с рисунком кольца из двух пальцев и надпись: «не очкуй, братан!». Снаружи транспорта послышался смех мемного. — Это тебе ответочка за прошлый раз, братан! Твоя очередь надевать костюм Сейлор Мун! Можешь в нëм подойти к своему няшному боссу и сказать ему: ЛУННАЯ ПРИЗМА, ДАЙ МНЕ СИЛ! Зрачки на долю секунды пропали из глазниц. Но Мечник не растерялся. В эту же секунду он достаëт из рукава формы картонную карточку, кидая еë в лицо Эпику. Та прилетает точно в цель. — Не в этот раз, Чувак! Друг посмотрел на прилетевшую ему карточку ревëрса. — Уно, чувак! Все эти действия придëтся делать тебе! Полетели, Фриск. Девушка кивнула, улыбаясь. Кросс успел отдать честь другу перед вылетом. Вертолëт начал подниматься в воздух. — Братан?! Братаан! Я с тобой! Скелет встал в позу для прыжка и резким рывком поднялся на уже поднявшийся в воздух транспорт.