Шёпот Дежавю

— Отец?.. — голос Торина дрогнул, срываясь на хрип. Перед ним стояло что-то изломанное, с пустыми глазами, клочья одежды свисают, пальцы в крови и грязи, плечи ссутулились. Траин шагнул вперёд. В этом движении было больше зверя, чем гнома. Снежный наст хрустнул под его тяжестью. Торин автоматически поднял Оркрист, но не так, как поднимают меч для удара, а как щит, как предостережение: «Стой… не подходи ближе…» Его руки дрожали, и от этого он злился ещё сильнее сам на себя. Нерис, отлетевшая в снег, наконец приподнялась на локтях. Она знала, что Траина не должно быть здесь. Его давно не стало, и ни Торин, ни кто-либо из гномов не увидели его вновь после исчезновения. Перед ней стояла живая боль, которой никогда не было. «Я видел его. Он погиб смертью храбрых… я не успел сказать Торину…» — голос Гэндальфа звучал в голове обрывками из прошлого хоббита. — Торин, это… — её слова были тихими, почти неверящими. Но Дубощит даже не обернулся. Он лишь приподнял ладонь, давая знак: «Молчи». В этом действии не было приказа, но было предупреждение. Его глаза неотрывно смотрели на фигуру, медленно надвигающуюся на него. «Что это? Что они сделали с тобой? Ты ли это вообще или я сошёл с ума?» — металось в голове Торина. — Что случилось с тобой? — выдохнул он вслух, едва слышно, не ожидая ответа. В ответ было лишь рычание. Гортанное, тяжёлое, будто кто-то терзал грудь гнома, заставляя его издавать чужие звуки. У Торина сердце разрывалось от боли. Он сделал шаг назад, оглядываясь на Нерис. Руки Траина дрогнули, будто когти зверя, он вытащил из-за спины ржавый топор. Сын короля не хотел поднимать меч против родной крови. Но и допустить, чтобы Траин навредил Нерис, он не мог. — Этого не может быть, — прошептала хоббит, медленно вставая на ноги. В её глазах метался ужас. Почему он не погиб? Почему они дали ему выжить? Он должен был навсегда остаться в стенах Дол-Гулдура. Каждый вдох Торина давался с трудом, словно ему не хватало воздуха. Он боролся сам с собой: между памятью о тёплых руках отца, что когда-то держали его на коленях, и реальностью того, что сейчас перед ним было создание, лишённоразума. — Отец… — повторил он, но слова будто утонули. — Если ты слышишь меня… если хоть часть тебя осталась… узнай меня. На миг показалось, что Траин замер. Его мутный взгляд задержался на лице сына, и в этих глазах мелькнуло что-то живое. Но тут же рычание сорвалось снова, он качнулся вперёд, угрожающе поднимая руки. Нерис видела, что Торин на грани. Он разрывается между долгом защитить и невозможностью поднять меч на собственного отца. Снег под ногами вдруг хрустнул громче, чем обычно. Торин сделал шаг к отцу, но в этот миг Траин рванулся вперёд. Его движения были неровные, резкие, быстрые. Бывший король одним ударом отшвырнул сына в сторону. Дубощит отлетел, ударившись спиной о глыбу льда, Оркрист со скрежетом чиркнул по снегу. — Нерис, в сторону! — выдохнул Торин, поднимаясь на ноги, следя за движениями Траина. Хоббит отпрянула, подняв взгляд. Чёрный всадник был все еще на краю отрога, и весь его взгляд, вся эта зияющая пустота под капюшоном были направлены вниз. На них. Девушку словно пронзил холод от затылка до пят. Она бросилась в сторону, ускользая от грубого рывка Траина, но краем глаза заметила, что на его руке что-то блеснуло. Сначала она решила, что это кованый браслет, но нет. Это кольцо. Широкое, тяжёлое, с синим камнем. Оно словно приросло к коже пальца. — Что… — выдохнула она, остановившись на миг, пытаясь разглядеть кольцо. И тут всё сложилось в единую страшную картину. Его изломанный облик, потеря рассудка, звериные движения. И это кольцо. Кольцо Трора. Одно из семи, данных гномам. Оно считалось утраченным, Саурон забрал его последним. Но теперь оно было здесь, на руке гнома, что должен быть мёртв. «Назгул управляет им через кольцо!» — вспыхнуло в мыслях хоббита. Траин снова рванулся вперёд, и Нерис пришлось пригнуться, снег взметнулся от его удара. Девушка вскрикнула и метнулась к склону, лишь чудом ускользнув от его рук. Торин, поднявшись, сжал Оркрист и хотел броситься за отцом, но ноги словно приросли к снегу. В его глазах бушевала буря: страх и отчаяние, переплетённые с болью и непониманием. Он не мог ударить. — Отец! — снова крикнул он. — Борись! Ты сильнее этого! Но Траин не слышал. Нерис ощутила, как по спине пробежал холодный пот. В её голове рвалась мысль: «Если не снять кольцо, его не вернуть…» Оружие гномов скрестилось. Звон стали разорвал тишину горного склона. — Что они сделали с тобой?.. — выдавил Дубощит сквозь зубы. — Азог? Эта чёрная тварь наверху? Чёрт возьми, отец, очнись! Нерис, прижав ладонь к груди, чувствовала, как Кольцо Всевластия под её одеждой словно ожило, пульсировало в такт сердцу. Оно будто отзывалось на присутствие кольца силы. И в этот миг назгул пошевелился, капюшон слегка качнулся, будто подтверждая её худшие опасения: он тоже ощущает Единое Кольцо. Траин в очередной раз обрушился на сына. Удары гнома были безумными, дикими, Торину приходилось напрягать все силы, чтобы парировать их. Взгляд хоббита прилип к руке Траина. — Торин! Кольцо! Сними кольцо! — Что?.. — выдохнул гном, но удар отца заставил его резко пригнуться, иначе бы топор рассёк его голову. — Назгул управляет им! — почти выкрикнула Нерис, бросаясь ближе. — Через кольцо! Сними его! Торин перевёл взгляд на руку Траина. Пальцы, сжимающие древко топора, были в засохшей крови. Он вдруг понял, что Нерис права. Гном поднял глаза. Торин задыхался, натиск становился всё тяжелее. — Ты… — процедил он сквозь зубы, встречая удар. Торин обращался не к бывшему королю, а к тому, что управляло им. — Ты украл моего отца у меня… тварь! Его взгляд метнулся вверх. Чёрная фигура стояла неподвижно, но теперь Торин ясно чувствовал, что он смотрит. Не просто наблюдает, а тянет невидимые нити. В следующую секунду мутные глаза Траина упали на Нерис. Она едва успела вдохнуть, как фигура рванулась к ней, оттолкнув Оркрист в сторону. Торин ощутил, что время остановилось. — Нет! — взревел он. Его ноги сами бросились вперёд. Он замахнулся мечом. Кисть отца, ещё мгновение назад тянувшаяся к хоббиту, упала в снег. Белая поверхность окрасилась алым. Траин завыл, рухнул на колени, корчась от боли, но в его глазах не зажглось узнавание, был лишь звериный гнев, искавший выхода. Торин застыл. Клинок ещё был занесён. — Торин! — внезапно раздался голос Фили. На тропе появились гномы, оборотень и эльфы. — Дядя! — эхом отозвался Кили. Но шаги замерли. Они застыли, увидев сцену. Кровь на снегу. Траина, корчащегося, рычащего от боли. И Торина, стоящего с окровавленным Оркристом в руках. — Какого Дурина?.. — выдохнул Двалин. — Нет… — тихо сказал Дубощит, опуская Оркрист, будто сила покинула его. Нерис подползла к Траину, пальцы вцепились в снег, она пыталась встретить взгляд старого гнома, чтобы понять, что происходит. — Траин… — Двалин сделал шаг вперёд, не веря глазам, что видит своего короля воочию. Но в глазах не было света. Лишь короткая вспышка, миг узнавания, тут же поглощённый новой волной мрака. Торин закрыл лицо рукой, понимая, что ничего не вышло. Сбоку раздался холодный голос: — Тауриэль, смотри. — глаза лесного принца сузились. — Чёрный всадник. Эльфийка резко повернула голову. Тьма под капюшоном была абсолютной, но всё же взгляд чувствовался телом. — Но почему он не двигается? — спросила она тихо, будто боялась, что он услышит. Нерис медленно подняла голову. — Потому что он держит его, — выдохнула она, глядя на Траина. — Он взял его разум под контроль. Она поднялась на ноги и схватила Торина за руку, уводя подальше от отца. Торин пошёл, но взгляд всё ещё оставался прикован к отрубленной руке. Леголас опустил лук, глядя наверх. В его голове сложился пазл: — Его нужно отвлечь. Нерис хотела возразить, закричать, что это самоубийство, сила всадника превышает силу двоих эльфов, но выбора не представлялось. Они были в ловушке обстоятельств. Фили стиснул кулаки. — Значит, если отвлечь эту мрачную штуку… Траин сможет очнуться? — Или окончательно сломается, — буркнул Двалин. Торин стоял, стиснув кулаки, не отрывая взгляда от фигуры отца. Внутри него боролись две силы: желание вернуть и желание добить, чтобы прекратить муки. И всё же он произнёс глухо, но твёрдо: — Если есть хоть крошечный шанс… я не оставлю его. — Мы отвлечём его, — решительно сказал Леголас. — Тауриэль. Рыжеволосая эльфийка на миг остолбенела. Но секунду спустя воздух прорезал топот тяжелых сапог. Вдоль тропы, ведущей наверх, показались орки. — Они когда-нибудь закончатся?! — выдохнул Кили, закатив глаза. — Сколько их вообще? — Мне этот цирк уродцев надоел, — Фили встал в боевую позу. Двалин был готов убивать взглядом раньше, чем поднимется его топор. Нерис же сделала шаг назад, ноги наступили в красную лужу. Кровь, капавшая с руки Траина, растекалась по земле. Хоббит вскинула взгляд. — Он истекает кровью… Морок не отпускал, но дыхание становилось хриплым, тяжелым. Он терял жизненные силы. — Отец… — прошептал Торин так, что слышал только сам. Ветер завыл сильнее. Орки уже неслись прямо на них. — Леголас, идите! — рявкнул Двалин. — У нас гости! — Я вижу, — отозвался эльф. Его пальцы натянули тетиву, глаза при этом всё же поднимались к вершине, туда, куда не дотянется стрела самого меткого лучника. — Мы должны прорваться! Если не отвлечём тварь наверху, он наденет на нас петлю! Тауриэль молча кивнула, глаза сверкнули. В следующий миг два эльфа рванули по тропе вверх. Лёд трескался под их шагами, но они неслись легко, ускользая от оскаленных пастей и грубых клинков. Леголас ловко прыгнул на выступ, метнул стрелу в горло орку, что пытался перегородить им путь, и даже не обернулся, когда тот рухнул в снег. Тауриэль, крутанувшись, перерезала жилы на ноге другому и ударила локтем в лицо третьего, толкая его с обрыва. — Леголас! — крикнула она, перепрыгивая через упавшее тело. — Впереди ещё один отряд! — Тогда нам тем более нельзя останавливаться! — отозвался он, натягивая тетиву и посылая ещё одну стрелу, в самое сердце. Позади всё гремело и ломалось. Кили, Фили и Двалин встали плечом к плечу, замыкая кольцо у подножия тропы. — Ну что, уроды! — Двалин вскинул топор. — Приготовьтесь к танцу со смертью! — Пошли! — Фили крикнул и встретил первого, пробив мечом его живот. Кили, ещё ослабший, всё же натянул тетиву, пуская стрелы почти вслепую. Первая стрела лишь оцарапала орка по плечу. Вторая всё-таки влетела прямо в глаз. — Попал! — выдохнул он, и Фили оглянулся на миг, хмуро и тревожно. Беорн развернулся прямо перед орочьим строем. Орки на миг попятились, но тут же бросились, словно обезумев. Первый же удар лапы отбросил троих прочь, ломая им спины о камни. Один замахнулся топором и с силой попытался вогнать его в шкуру, но оборотень сгрупировался и толкнул орка вниз. — Вот это щит, — выдохнул Кили, прикрываясь медведем, когда тот навалился на целую толпу. А рядом была совсем иная схватка. Траин наконец-то поднялся на ноги и был готов ко второму кругу. Одной руки не было, но это не делало его менее опасным. Торин держал Оркрист, но не мог найти в себе решимости ударить по-настоящему. Каждое его движение было оборонительным, каждая попытка отразить удар была борьбой не с врагом, а с собственной душой. Нерис не могла оторвать взгляда. Она металась рядом, пытаясь уворачиваться от орков, которые изредка прорывались сквозь строй к ним, и от размаха руки самого Траина. — Торин! — выкрикнула она, едва успевая упасть в снег и уйти из-под удара. — Нужно измотать его! Волосы липли к лицу от пота и снега, но она ловила взгляд Торина. Он смотрел на неё короткими отрывками, когда был уверен, что ещё жив, что она не под лезвием. «Траин… как сражаться с тем, кого ты любишь?» — стучала мысль в её голове. «Это не случайность. Это план Азога? Он хочет измотать Торина… хочет сломать его прежде, чем встретиться лицом к лицу.» Он послал на него самого дорогого врага — отца. В горле встал ком. — Если хочешь моей крови, — выдохнул Торин, удерживая очередной удар, — придётся сражаться со мной до конца. И он не знал, к кому обращается: к отцу, или к тьме, что управляла им. Леголас и Тауриэль уже поднимались выше, их шаги почти не оставляли следов на снегу. Назгул стоял на краю Высоты, у самого обрыва, а его конь тяжело фыркал, выдыхая пар. Азога нигде не было видно. — Всего один… — прошептала Тауриэль. — Лишь кажется, — мрачно ответил Леголас, не спуская взгляда, его рука медленно легла на тетиву. Они сделали шаг ближе. Конь резко взвился, будто указывая хозяину на незваных гостей. Назгул не пошевелился, только его костлявая рука поднялась, лениво, без усилия. Легкий взмах. Удар невидимой силы отбросил эльфов прочь, словно их смела буря. Тауриэль вскрикнула, прокатившись по скользкому камню, но тут же перекатилась, вставая на ноги. Леголас едва удержался, вонзив кинжал в лёд, чтобы не слететь вниз. — Мы не сможем удерживать его долго, — процедила эльфийка. — Нужно дать время Торину, — сжал зубы Леголас, глаза его сверкнули. Он отпустил первую стрелу. Она, не успев долететь, сгорела в воздухе, распавшись на пепел. Назгул даже головы не повернул, лишь слегка качнулся. — Он держит его взглядом… — сказала Тауриэль, всматриваясь в неподвижного слугу Саурона. Торин отступал, пятился к обрыву. И вдруг — холод. Как будто кто-то выдернул струну из Арды. Наверху всадник качнул головой, отвлекаясь на эльфов. Его взгляд, что держал Траина в петле, оторвался от гнома. Морок начинал разрушаться. Бывший король пошатнулся, глаза его остекленели. Кусок топора выпал из рук и упал в снег. Его ноги дрожали. Он просто… стоял. Беспомощный, потерянный, словно ребёнок. — Отец? — прошептал Торин, широко раскрыв глаза. Он сделал шаг к нему, боясь спугнуть момент спокойствия. Эльфы схлестнулись с назгулом, пытаясь не дать ему вернуть контроль. Хоббит смотрела на Торина, который медленно тянул руку к отцу. На Траина, чьи глаза были пусты. Давление всадника всё ещё ощущалось в воздухе. Вокруг будто стало тише, только гул ветра бил в уши. Назгул медленно вынул из ножен длинный меч. Он не отражал света, напротив, словно поглощал его. Леголас мгновенно сменил оружие, вытаскивая белые кинжалы, и с грацией хищника бросился в атаку. Тауриэль последовала за ним, выпуская стрелу за стрелой, пока не оказалась рядом, сжимая в руках два коротких клинка. Назгул двигался беззвучно, но его взмахи были тяжелы и точны. Эльфы были стремительны, Леголас двигался как тень, а Тауриэль металась сбоку, пытаясь отвлечь, сбить ритм. Но каждый удар Назгула был тяжелее, чем удары любых орков и троллей. Лесной принц, привыкший быть быстрее любого врага, впервые почувствовал, что не успевает. — Не давай ему приблизиться! — выкрикнула эльфийка, отбив выпад коня, чьи копыта гулко били по камню. — Тауриэль, назад! — резко бросил Леголас, когда он парировал удар вражеского меча и выбил из рук всадника. От ярости и нетерпения назгул резко вытащил моргульский клинок. И вдруг — ошибка. Леголас, отражая удар, на мгновение открыл бок. Клинок впился в его плечо, где была рана, нанесенная Больгом. Принц рухнул на колено, выдохнув сквозь стиснутые зубы. Тонкая кровь проступила сквозь ткань, но страшнее была не рана, а холод. Он разливался изнутри, будто яд, пульсирующий в каждом нерве. Его дыхание стало рваным. — Леголас! — закричала Тауриэль. — Нет, не подходи! Конь взвился на дыбы, копыта обрушились вниз, целясь прямо в эльфа. Леголас попытался уйти, но силы покинули его, он упал в снег, едва успев закрыться руками. — Нет! — голос Тауриэль сорвался. Она бросилась вперёд, но назгул взмахом руки откинул её назад. Девушка пролетела несколько метров и почувствовала, как земля Вороньей Высоты уходит из-под ног. Пальцы вцепились в ледяной камень, удерживая её на грани пропасти. Сердце гулко билось в ушах, дыхание вырвалось из груди резким криком. Эльфийка посмотрела вниз. Орки заполняли тропу, гномы и Беорн бились с отчаянной яростью, Торин и Нерис склонились над Траином. У них не было времени. Девушка металась взглядом в поисках ответа, решения. Глаза наткнулись на меч всадника, что лежал в паре метров от неё. Ни секунды промедления. Стиснув зубы, Тауриэль рывком подтянулась и перекатилась обратно на снег. Встала на колени, тяжело дыша, глаза впились в меч. Не раздумывая, она схватила его. И тут же дикий крик сорвался с её губ. Оружие обожгло ладони, словно она ухватилась за раскалённое железо. Кожа зашипела, словно обугливалась от прикосновения. ей казалось, что пальцы сейчас рассыплются в пепел. Она выронила клинок, запуская ладони в снег, но боль не уходила, только усиливалась. Эльфийка взглянула на руки. Кожа потрескалась, кровь стекала по пальцам. — Ах, — вырвалось у нее со стоном боли. Её глаза заслезились, но взгляд упал на Леголаса. Конь ржал и бился, готовый растоптать его окончательно. — Нет! — прорычала она, стиснув зубы. Девушка ухватилась за свой лук и закинула руку назад. Но стрел не было. Её клинки улетели с обрыва вниз. Тауриэль подняла голову. Единственное оружие, что сейчас было доступно, топило лед и снег под ногами. Несмотря на жгущую боль, ей пришлось поднять меч всадника вновь. Тауриэль чувствовала, как каждое движение отзывается в руках огненной болью. Ожоги пульсировали, но останавливаться было нельзя. Она видела, как Леголас, стиснув зубы, пытался подняться, но снова оседал на землю, бледный, едва дышащий. Его рука зажимала рану, а по лицу стекал пот, смешиваясь с кровью. Назгул вновь поднял руку, желая вонзить в него остаток смерти. Эльфийка рванулась в сторону врага, поднимая меч, и ударила. Но слишком низко, клинок лишь скользнул по сапогу назгула. В ответ, не оборачиваясь, всадник поднял кулак, и невидимая сила сжалась на горле девушки, отшвырнув её в сторону. Воздух вышибло из груди, но она поднялась. — Смотри на меня! — выкрикнула она, шатаясь, но держа оружие. — Не смей… не смей трогать его! Назгул повернул капюшон в её сторону, отвлекаясь от Леголаса. Пустота под ним, глухая, беспросветная, будто целая бездна глядела на неё. У Тауриэль перехватило дыхание, но именно этот взгляд означал, что ей удалось обратить на себя внимание. Девушка снова рванулась вперёд. Она чувствовала себя беспомощной, нанося удар за ударом, они были тщетными. — Тауриэль! — прохрипел Леголас, пытаясь встать, его голос был слаб, но в нём звучала мольба. — Назад… — Я не оставлю тебя! — отрезала она, не отводя взгляда от всадника. Назгул провёл рукой по воздуху, и холод ударил по ней, словно мороз пробрался внутрь костей. Её движения стали медленнее, но она продолжала наступать. Нерис закричала, указывая на Траина: — Торин! Смотри! На краткий миг, в глаза Траина вернулся свет. Короткая искра сознания. — Отец?.. — выдохнул Торин, замирая. Траин пошатнулся, но снова скривился, протягивая руку к лицу сына. Назгул всё ещё держал его. Тауриэль поняла это тоже. Она видела, как взгляд всадника вновь дернулся вниз. — Ты! — прорычала она, вскидывая меч. — Ты смотришь на меня! На меня, слышишь?! Силы почти оставили её, ладони горели огнём, но она ударила ещё раз по чёрной броне, отлетела, снова поднялась. Её тело дрожало, ноги подкашивались, но она не позволяла ему ни на миг сосредоточиться. — Если хочешь крови, возьми мою! — выкрикнула Тауриэль, прижимая к себе раскалённые от боли ладони. — Но не его… и не их! Движения Траина вдруг стали более хаотичными, как у куклы, у которой вот-вот оборвётся нить. Назгул терял власть над ним. Конь взвился на дыбы, фыркнул, ощерив зубы. Вся сила Тауриэль, оставшаяся в её теле, рванулась в один рывок. Меч полоснул по ногам коня. Животное взревело, задние копыта с грохотом ударили по камню, и в следующий миг оно рухнуло на бок, сбрасывая назгула. Чёрная фигура соскользнула с седла, глухо ударилась о землю. — Сошёл… — выдохнула Тауриэль, едва держась на ногах. Глаза Траина прояснились, взгляд блуждал, и вдруг остановился на сыне. — Тор… Торин?.. — голос его был хриплым, сорванным, будто он не разговаривал много лет. Дубощит видел, что в этом измученном, зверином лице проступил тот, кого он помнил — гордый Король под Горой. Но морок ещё держал его, гном зажмурил глаза, пытаясь согнать остатки сил всадника. Траин застонал, корчась от боли, прижимая окровавленную руку к груди. — Что… со мной… сделали… — хрипел он, в глазах мелькнула тень ужаса. — Всемогущий Эру… — прошептала Нерис, подползая ближе к отцу Торина. — Он приходит в себя. Тем временем Двалин в ярости навалился на орка, понимая, что тот рвётся к Траину. Гном ухватил тварь обеими руками за воротник брони и прижал к скале. Топор медленно, с давлением, вошёл в грудь врага, орк захрипел, но Двалин только сильнее давил, глядя прямо в его искажённое лицо. — Славная вышла битва, — прорычал он и с силой провернул топор, орк осел, кровь хлынула на камень. Беорн поднял морду, уши дёрнулись, когда он услышал крик Тауриэль. Крик отчаяния, боли и ярости. Огромный зверь рванулся наверх. — Тауриэль, — Кили дёрнулся в сторону Высоты. — Он же её там сейчас на куски разорвёт! Фили остановил его, хватая за плечо. Хоббит, вся дрожа от происходящего, отпрянула назад, когда услышала голос. Голос, знакомый до боли. — Нерис! Она резко обернулась и увидела Гэндальфа. — Как? — выдохнула она, не веря глазам. — Как ты… успел?.. — Не задавай лишних вопросов, — прервал он резко, его взгляд метнулся вверх, где бушевала схватка. — Время не на нашей стороне. Он быстро оценил ситуацию, глядя на Траина, что всё ещё лежал на земле, приходя в себя. Волшебник поднял посох, свет из его кристалла ударил в небо. — Я иду к ним, — сказал он, уже двигаясь вперёд быстрым шагом, будто невидимая сила несла его. — Оставайтесь здесь, ни в коем случае не бросайтесь за мной! Фигура назгула поднималась из снега, чтобы продолжить бой. Конь бил копытами, готовясь снова принять хозяина. Вспышка белого света ударила в назгула так резко, что чёрный силуэт, уже занесший клинок над Тауриэль, отпрянул назад. Он издал хриплый, скрежещущий крик. — Назад, порождение тьмы! — голос Гэндальфа звучал, как гром над Вороньей Высотой. Его посох вспыхнул ещё ярче, и свет, чуждый тьме, разрывал мрак. Назгул попятился, плащ его колыхался, словно он горел изнутри. В тот же миг из тени, рыча, вырвался Беорн. Он врезался в всадника, сметая его в сторону. Беорн, встав на задние лапы, снова ударил, пытаясь впечатать назгула в каменную стену. Тауриэль, едва уцелевшая от удара, поднялась на локтях, тяжело дыша. Взгляд сразу нашёл Леголаса. Он лежал неподалёку, его пальцы судорожно вжимались в снег. Лицо бледнело, губы дрожали. — Леголас… — её голос сорвался на шёпот, полный ужаса. Эльф пытался подняться, но снова оседал, стиснув зубы от боли. Моргульский клинок оставил в нём не просто рану. Что-то невидимое жгло его изнутри. Каждый вдох был, как глоток огня, и он знал, что яд клинка уже начал своё движение к сердцу. — Тауриэль… — прохрипел он, протягивая к ней руку. — Я здесь, — она метнулась ближе, но пальцы её сами дрожали, не в силах коснуться его лица. Гэндальф резко шагнул между ними и назгулом, вновь подняв посох. Поток рванул, как молния. Всадник отшатнулся назад, словно его ослепило. — Свет Илуватара чужд твоей тьме, слуга Саурона! Его конь бил копытами, но не приближался, шарахаясь от сияния. Беорн снова ринулся вперёд, но на этот раз всадник отскочил, обрушив на зверя свой крик, что сотряс воздух. Медведь зарычал в ответ. Тауриэль схватила Леголаса за руку, прижимая к себе, слёзы жгли её глаза. — Держись, слышишь? Ты не позволишь ему забрать тебя! — Его клинок… — выдохнул Леголас, глаза его закатились на миг. — Внутри… я чувствую… Гэндальф резко обернулся. Его лицо было суровым, морщины словно высекли камнем. — Не смей поддаваться, Леголас! Он снова повернулся к назгулу, посох поднялся в третий раз. Свет стал ослепительным, снег отражал его, и сама Воронья Высота словно засияла. — Уходи в ночь, откуда пришёл! — заклинал Гэндальф. Чёрная фигура собиралась вернуться в наступление. Но свет причинял всаднику невыносимые муки. Тауриэль сжимала руку Леголаса, ощущая, как он слабеет. — Гэндальф… — её голос сорвался на отчаянный крик. — Он умирает! Маг только сильнее сжал посох. Назгул, сдавленный сиянием Гэндальфа, завыл так, что воздух задрожал, словно его раздирали изнутри. Тень заколебалась, а копыта коня били снег в истеричном ритме. Маг не отводил взора. — Уходи! — пронзительный голос волшебника звенел над склонами. — Тьма твоя здесь не властна! Назгул, сотрясаемый мукой, резко рванул на коня и схватил поводья. Тварь, вздыбившаяся на дыбы, одним прыжком сорвалась с Вороньей Высоты. Но тишина повисла ненадолго. — Леголас! — Тауриэль схватила лицо лесного принца обеими ладонями, не замечая ожогов. — Смотри на меня! Смотри! Его глаза моргнули, ресницы дрожали, но он уже не мог удерживать взгляд. Голос его сорвался в шёпот: — Я… теряю себя… — Не смей! Я здесь! Слушай меня! Она прижала лоб к его виску, дрожащие пальцы скользнули по волосам. — Ты нужен мне, слышишь? — её голос дрогнул. — Я люблю тебя, Леголас! Я не смогу жить, если ты уйдёшь! Вдруг пронзительный звук боевого рога разорвал пространство. Все головы повернулись к пустоши. Торин застыл. Его сердце замерло, когда он увидел движение на горизонте. — Дис… — прошептал он, не веря глазам. Имя его сестры сорвалось с губ так, словно оно было молитвой. Кили, вскинувший лук, завопил, голос его сорвался от радости: — Фили! Это Синие Холмы! Это мама! — Не может быть… Двалин шагнул вперёд, не веря в происходящее. — Как они прошли путь так быстро? Это невозможно… Но на невозможное не было времени. Войска Синих Холмов, с железом в руках и боевыми кличами на устах, врезались в ряды врагов. Удары загремели, равновесие сил дрогнуло. Союзники, ещё недавно сдерживавшие натиск, теперь ощутили второе дыхание. Воины Трандуила, люди Барда, воины Даина рванули вперёд. Битва ещё не закончилась, но надежда впервые обрела вес.