Альтернативная История Генсокё

С тех самых пор прошёл почти месяц. Всё это время Коджо тренировался физически, проходя через невероятно сложные, изнуряющие тренировки, доходя до своего предела почти каждый день, не считая редких, но нужных для восстановления дней отдыха. Конечно же, всё это время он жил у Моко. Она выделила ему отдельную комнату, купила одежду и банные принадлежности. За это он помогает Моко с домашними делами: частенько сам готовит еду, убирается в доме, поливает небольшой садик у дома, помогает с заготовкой дров и даже иногда натапливает ванну для Моко. Помимо этого, он старается поддерживать чистоту во дворе и помогает с мелким ремонтом. За это время они уже довольно сильно сблизились. Моко даже немного привязалась к парнишке. Пускай их обычные разговоры за столом чаще всего связаны лишь с тренировками, сложно не заметить, что они наслаждаются временем, проведённым друг с другом. Это не удивительно, в конце концов, человек — существо социальное, и даже бессмертному существу навроде Моко нужна компания. Моко всё ещё старается не слишком сильно привязываться к парнишке. Пускай она говорит с ним намного чаще, чем раньше, сама того не осознавая, их всё ещё редко можно увидеть тепло разговаривающими вместе. Возможно, именно из-за недостатка в общении Коджо всё-таки решил завести свой личный дневник. Кейне, в свою очередь, сильно скучает и волнуется за Коджо. Она уже настолько достала Моко с просьбами уговорить Коджо встретиться с ней, что та даже стала чуть ли не умолять парня увидеться с Кейне. Коджо тоже хотел бы увидеться со своей бывшей учительницей, рассказать ей обо всём, что с ним приключилось, о его сложных тренировках, но ему просто было очень стыдно. До этого он старался всячески избегать её, даже оскорблял её на глазах у всех; по этой причине до этого момента он постоянно отказывался. Впрочем, он понимал, что долго избегать её не выйдет: даже Моко, несмотря на его просьбы не говорить Кейне ничего о его судьбе, явно не смогла бы скрывать тот факт, что Коджо теперь живёт и тренируется у неё, даже если бы хотела. Надавив на него, Моко наконец смогла всё решить так, чтобы они оба были согласны на встречу. Когда Моко сообщила Кейне о том, что Коджо согласен на это, та была очень рада и сразу же начала собираться в путь, позабыв даже про свою работу в храмовой школе. — "Блин, почему я так нервничаю? Успокойся. Да, ты давно её не видел. Да, ты оскорблял, игнорировал и избегал её, но сейчас у тебя появится хороший шанс извиниться за всё! Вот именно! Так я и сделаю!" — продолжал успокаивать себя Коджо, сидя на энгаве недалеко от входа в дом Моко. Сама Моко мирно спала в своей комнате после тренировки с парнем. Надо сказать, за время их упражнений Коджо смог набрать немного веса. Пускай он весил всё ещё меньше, чем обычные дети его возраста, он уже не казался таким критично худым, как раньше. Даже его дискомфорт при обычном, казалось бы, сидении пропал. Хорошо питаться — полезно! Помимо физических упражнений, Коджо так же тренировался в тайдзюцу. Хотя он не был пока сильно преуспевшим в этом, Моко отметила, что у него явно есть талант. Все движения, которые Моко ему показывала, парень будто бы копировал. Была видна заинтересованность парня, и это давало положительные результаты. Это лишь доказывало искренность его стремлений. Конечно, его слабое тело было для него главным ограничением: он не мог двигаться так же быстро и резко, как Моко, не говоря уже о гибкости. В целом, он достаточно быстро освоил необходимые азы. Как блокировать удары и правильно падать, он уже научился, да и телом стал крепче. Возможно, в скором времени он сможет перейти к тренировкам по управлению духовной энергией. Внезапно задул сильный, холодный ветер. Ветер унёс несколько засохших листьев куда-то в глубь бамбуковой чащи. Когда они пропали из виду парня, тот содрогнулся и сильнее окутался теплым халатом Моко, который она дала ему из-за холода. — "Пускай вокруг нас целый лес бамбука, но колоть дрова — дело всё равно непростое. Надеюсь, нам хватит запасов дров на зиму, бррр. Особенно если зима будет суровой, а бамбуковая щепа горит быстро. В такой холод даже из дома выходить неохота, не говоря уже о тренировках." — Размышлял Коджо, беспокоясь о предстоящих холодах. Впрочем, Моко было плевать, когда проводить тренировки. Хотя Коджо и боялся заболеть, получить затрещину от Моко он боялся ещё больше, из-за чего он тренировался даже в такую холодную, ветреную погоду. Даже дожди не были помехой их тренировкам, в связи с чем паренёк действительно начинал беспокоиться о своём здоровье. — "Фудзивара-сенсей говорит, что я должен закаляться. Охота на ёкаев — самое опасное из всех возможных ремёсел, так что я должен быть готов ко всему... надеюсь, я скоро привыкну к такому холоду." — думал Коджо, пока ветер не заставил его озябнуть. — "Нет! Всё-таки это невозможно!" — Когда очередные мурашки начали пробегать по его спине, Коджо уже собирался уходить в дом, как вдруг он услышал: — Коджо-кууун!!! — А? Камиширасава-сама? Взглянув на хорошо протоптанную дорожку, которая вела от дома Моко до края поляны, Коджо мог заметить, как к нему на всех парах бежит девушка, быстро размахивая рукой в приветствии. Девушка имела милые черты лица, её серебряные волосы развевались на ветру, ну или от того, что она невероятно быстро бежит прямо на Коджо, что даже слегка пугало последнего. Такой Кейне он видит впервые. Многие бы посчитали эту девушку милой, да и сам Коджо, если начистоту, был очень рад её видеть. Вот только она неслась на него так быстро, что у него непроизвольно включился режим самосохранения. Он захотел было увернуться, чтобы не быть сбитым своей же бывшей учительницей, но всё, что он успел сделать, — это спрыгнуть с энгавы... — Коджо-кууун! — Бхвааа!? Резко остановившись перед Коджо, тем самым чуть не сбив его с ног, она мигом начала обнимать его. Голова Коджо тут же затерялась в её груди. Обычно бы Коджо точно бы помер от смущения, но сейчас он был так растерян, что просто не знал, что делать. Кейне же продолжала обнимать его, явно плохо рассчитывая свою силу. Все эмоции, которые она пережила из-за его пропажи, вылились в эти объятия, которые чуть не убили парнишку. Сейчас ей меньше всего хотелось читать ему нотации о том, как неправильно и глупо он поступил. Всё, что она хотела, — это обнять его и не отпускать. — Бхв, К-Камиширасава-сама! — Почему ты просто убежал? Знаешь, как я волновалась, Коджо-кун! Я правда думала, что с тобой что-то случилось! Больше никогда так не делай! Какой же ты дурачок! Со стороны это выглядело довольно мило, будто бы мать воссоединилась со своим сыном спустя долгое время расставания. У Кейне даже показались слезинки счастья на глазах. Как жаль, что Коджо сейчас не мог полностью прочувствовать этот момент и расстрогаться, ведь он был полностью занят выживанием, а если точнее, то попытками вдохнуть. — "М-меня сейчас совершенно точно сломают пополам! К-кто-нибудь! Помогите мне! Камиширасава-сама, пожалуйста, хватит!" Кто знает, сколько бы это могло продолжаться. Благо для парнишки, его спасла Моко, постучав пару раз об косяк двери, тем самым переключив внимание Кейне на себя. — Ну привет, Кейне. Давненько ты не заходила, да? — Моко? Ах, да, кажется, это первый раз, когда я заходила к тебе в этом месяце. Прости за это. — Спокойно улыбнулась Кейне, увидев заспанное лицо своей старой подруги. Моко улыбнулась в ответ, после чего посмотрела на Коджо, который всё ещё пытался найти просвет и выжить в невероятно сильных объятиях Кейне. — Может, уже отпустишь его? У нас завтра тренировка, я не хочу, чтобы он задохнулся. — Ммм? Ой! П-прости, Коджо-кун, я перестаралась. — Увидев синее лицо парнишки, Кейне сразу же его отпустила. Потеряв равновесие, Коджо сел на энгаву дома; благо, энгава была рядом, в противном случае он бы просто свалился на землю. — Н-ничего, Камиширасава-сама, я тоже рад вас видеть. — Смог выдавить несколько слов из себя парень, прежде чем снова продолжил свои попытки отдышаться, держась за грудь. — "Я был уверен, что у меня хрустнул позвоночник. Я точно смогу ходить?" — волновался парень. Сама же Кейне не выглядела так, будто сожалеет о сделанном; она всё ещё спокойно улыбалась, пока просила прощения у Коджо, будто недавнего порыва эмоций и вовсе не было. Решив, что не стоит долго стоять в этом холоде, Моко пригласила Кейне в дом. Та с радостью согласилась, и все трое прошли на кухню. Моко усадила Кейне напротив парня, а сама пошла готовить чай и закуски. Конечно, она не стала торопиться; этим двоим явно было о чём поговорить. — Правда, ты очень глупо поступил! Знаешь, как я волновалась? Я действительно думала, что тебя могли поймать ёкаи! Ох, а что бы с тобой произошло после... я даже думать об этом не хочу! Ты понимаешь?! — Строго отчитывала парня Кейне, нахмурив белые брови. В этих нотациях не было злобы, только искреннее беспокойство за Коджо и облегчение от того факта, что он всё же жив. — Да... я понимаю. Кейне отчитывала парня, явно не зная, каким способом выразить все нахлынувшие разом эмоции. Коджо же просто смотрел в стол, не зная, что делать. Конечно, после довольно бурной первой реакции Кейне весь стресс парня перед грядущей встречей сразу пропал, однако ему всё ещё было страшно неловко за то, что он наговорил ей в прошлом. — "Похоже, её это совсем не волнует, да?" — Поднял взгляд Коджо и улыбнулся. Кейне всё ещё отчитывала его, закрыв при этом глаза и не увидев его слабой, секундной улыбки. — Никто в здравом уме не стал бы подвергать себя такой опасности! Я уверена, что если бы ты изначально не скрывал от меня своих мотивов, то мы бы точно смогли прийти к общему решению. Я ведь твой учитель, я никогда не дам тебе плохой совет. Понимаешь? — Договорив, Кейне вздохнула и грозно зыркнула на парня, ожидая от него ответа. Коджо же лишь кивнул, снова уставившись в стол. — "Я ведь не слишком перегнула только что? Само как-то вырвалось, я не уверена, что хорошо контролировала всё, что говорю. Теперь он выглядит подавленным, вот блин, надо срочно извиниться!" — Однако эти переживания Кейне оказались беспочвенными. Коджо заранее понимал, что подобное произойдет: Кейне любит читать нотации, когда волнуется о ком-нибудь. Такая у неё привычка. Не успела Кейне открыть рот, чтобы начать извиняться, как Коджо начал говорить, не поднимая свой взор с соринки на столе, на которой ранее сфокусировал свой взгляд для лучшего мыслительного процесса. Казалось бы, простое извинение, но по какой-то причине Коджо было очень сложно придумать, что сказать. — Простите меня... Камиширасава-сама, я действительно принёс вам много неприятностей... и наговорил много ужасного на площади. — А? Подожди, это... — Подумав, что Коджо вновь станет себя обвинять во всех смертных грехах, Кейне поспешила успокоить его, но на этот раз он продолжил, твёрдо намереваясь донести свои слова до неё. — Ранее я сильно волновался, что из-за меня про вас начнут расползаться дурные слухи, и потому я захотел изолироваться от вас. Я понимал, что делаю и вам, и себе больно, но я считал это необходимостью. Честно говоря, даже сейчас я не жалею о своём решении, что бы вы ни говорили. Но, что бы я ни делал, всегда всё сводилось к неприятностям. Вы всегда заботились обо мне, а я приносил одни только неприятности, и вам, и Окаве-сан... мне правда жаль за это, извините. — Сказав это, Коджо поклонился так сильно, что достал лбом до стола. Кейне была, мягко говоря, ошарашена; эта исповедь девятилетнего парниши очень удивила её. Она всегда знала, что Коджо умен не по годам, но эти слова явно были слишком зрелыми для него. Это многое говорило о том, что ему пришлось пережить за столь короткий срок. Она снова открыла рот в попытке как-то возразить самобичеванию парня, но остановилась на полуслове. Ей нужно было дать несколько секунд, чтобы привести мысли в порядок. Увидев это, Коджо решил продолжить, пока было время. — Я знаю, что был бременем для всех; вы никогда не скажете мне это прямо, но это так. Я совершил много неправильных поступков... но я обещаю! Ваша забота, смерть Окавы-сан и вера родителей — я оправдаю их! Я буду стараться ещё больше, чем до этого, и стану великим охотником на ёкаев! Да, вы, Камиширасава-сама, возможно, будете против, ведь это очень опасно, но я готов положить свою жизнь ради людей, которые относились ко мне хорошо, несмотря на все неприятности, которые я им принёс. Это мой путь, поэтому, пожалуйста, не останавливайте меня. Кейне была поражена; она не могла сказать и слова, так что просто удивлённо смотрела на парня. За короткое время он действительно очень сильно вырос. Тяжелые испытания, которые легли ему на плечи, не только не сломали его, а напротив, сделали лишь сильнее. Кейне знала, что такие люди дорогого стоят. Останавливать его сейчас? Ей очень хотелось отговорить его, но сейчас у неё язык не повернётся сделать это. Этот мальчик... он такой сильный, волевой, что переубеждать его сейчас было бы настоящей жестокостью с её стороны. Конечно, она очень волнуется за него, и в будущем ещё не раз попытается отговорить его, но сейчас она была по-настоящему впечатлена его решимостью. Пока что Кейне решила отложить попытки отговорить Коджо; впрочем, она уверена, что в будущем его решимость лишь укрепится. Она действительно очень волновалась за него и чувствовала большую ответственность. Не зная, что ответить Коджо на его решимость, она вздохнула. — Я понимаю, Коджо-кун. Ты хочешь быть полезным для всех и отчаянно нуждаешься в поддержке и принятии. Я не буду пока что отговаривать тебя... но... ты ведь понимаешь, как сильно я за тебя волнуюсь? Ты дорог мне не потому, что ты полезен, а потому что ты существуешь, понимаешь? Коджо поднял свой взгляд и посмотрел на Кейне. Из её глаз снова выступили слезинки; одно это уже говорит о том, чего она успела натерпеться от парня. Он мало того, что заставил её сильно волноваться, когда сбежал из деревни, он так же заставляет её волноваться даже сейчас, твёрдо говоря о том, что не передумает идти по такому опасному и тернистому пути. Ему было тяжело видеть Кейне такой, но он не может просто отступить. В конце концов, это тяжёлые обстоятельства заставили его ступить на эту дорожку. Даже если бы он принял это и стал бы полностью во всём полагаться на Кейне, его будущее явно было бы очень туманным, если бы оно вообще было. Это не говоря уже о том, что такая жизнь, где он полностью зависит от кого-то, была бы ему противна. У Коджо не нашлось слов, чтобы как-то ослабить душевные муки Кейне. Ни одни слова поддержки или заверения, что всё будет хорошо, не заставят эту девушку волноваться меньше. В конце концов, она действительно стала считать его если не своим сыном, то очень близким человеком. Коджо молча встал, после чего пошёл к Кейне, обходя стол. Она удивилась, но ничего не стала делать, при этом внимательно наблюдая за каждым действием парня. Коджо встал перед Кейне; хотя она сидела за столом на коленях, он всё ещё был настолько мал ростом, что даже в таком положении она была всего лишь чуть ниже его. Посмотрев ей прямо в глаза, Коджо обнял её, не так сильно, как она его в прошлый раз, но с точно такой же теплотой и заботливостью. Это была благодарность ей за всю заботу, что она ему дарила. — Коджо-кун... ты тоже прости меня, прости за то, что не помогла тогда, когда это было необходимо, прости... — Кейне обняла парня в ответ, наконец переставая сдерживать слёзы. В этот раз её объятья были куда более нежными и приятными. — Я не злюсь на вас, Камиширасава-сама, я благодарен вам за то, что вы уже сделали для меня. Отныне я буду стараться стать сильнее, чтобы не быть обузой для кого бы то ни было. Ещё некоторое время они были в таком вот положении. Когда двое уже думали, что пора бы заканчивать с объятиями, их прервал посторонний голос, доносившийся из-за двери. — Как трогательно. — Широко улыбаясь, у входа стояла Моко, держа в руках поднос с тремя кружками зелёного чая и печеньями сэмбэй, которые были обернуты в листы нори. Её улыбка была в высшей степени издевательской. — М-Моко?! — Ф-Фудзивара-сенсей?! К-как давно вы там стоите? — Сразу покраснел парень и разорвал объятия с Кейне, которой тоже было не менее неловко, чем парнишке. — Хи-хи, как только ты обнял Кейне. — В-вы могли бы и предупредить! — Повысил голос Коджо на Моко, возможно, в первый раз за месяц нахождения в её доме. Впрочем, Моко решила сегодня не обращать на это внимание. В конце концов, всем было бы неловко, если бы их застали в подобной ситуации. Пока Коджо очередной раз удивлялся способностям Моко к сокрытию присутствия – ведь даже сильнейшая хакутаку в Генсокё её не заметила, – Моко пожала плечами и прошла в комнату. Положив поднос в центр стола, она села посередине между Кейне и Коджо. Некоторое время они ели в тишине. Пока Моко довольно жевала печенья, Кейне и Коджо с красными от стыда лицами пили свой чай, совсем позабыв про закуски. Моко немного удивило то, что Кейне смущается такого. Коджо она ещё может понять, но Кейне уже давно была не ребёнком. Впрочем, вспомнив саму себя, Моко поняла, что её тоже смущает довольно много вещей даже спустя сотни лет её жизни. Вздохнув, она подумала о том, что узнать такую сторону Кейне не так уж и плохо. Как бы там ни было, разговор не клеился. Решив, что надо бы сейчас разговорить их, Моко похоронила все зачатки возможного разговора одним вопросом. — М, кстати, Коджо, а когда ты успел стать отдушиной для материнского инстинкта Кейне? Коджо не сразу понял, что Моко имела ввиду, а вот Кейне покраснела ещё сильнее и начала огрызаться на свою подругу, чуть не подавившись чаем. — Кха-кхе! М-Моко! Что ты такое г-говоришь?! — А что я такого сказала? — С удивлённым взглядом спросила Моко. Однако чуть позже она всё поняла и рассмеялась, не зная, как отреагировать на озарение. Вопрос, который она задала Коджо, был скорее шуточным, даже несмотря на то, что это была не очень этичная тема в данной ситуации. Учитывая, как Кейне сейчас серьезно всё отрицает, скорее всего, она восприняла этот вопрос буквально, что может означать только одно. Со временем Кейне поняла это и покраснела ещё сильнее. Коджо тоже наконец понял; по крайней мере, он не выглядел таким же красным, как и Кейне. На самом деле, пускай ему и было немного неловко, он всё же был счастлив. — Материнский инстинкт? Камиширасава-сама, так значит, вы считаете меня своим... — Н-нет! Вовсе нет! Нет, ну ты, конечно, важен для меня, но я ведь не могу назвать тебя своим сыном, верно?! — Начала отнекиваться Кейне. Затем грозно посмотрела на свою подругу и повысила голос ещё громче. — А тебе я это ещё припомню, Моко! Тем не менее, Коджо не имел ввиду то, что Кейне действительно считала его своим сыном. Он был счастлив, что Кейне дорожит им также, как если бы у неё был сын. Он был очень счастлив, что даже после всего, что он наговорил ей в прошлом, она не отвернулась от него. Возможно, все эти испытания только укрепили их узы. Моко с удивлением и теплотой наблюдала за взаимодействием этих двоих, не обратив внимания на гневный взгляд Кейне. Ненароком она подумала о том, что, возможно, стоит отдать Коджо на попечение Кейне; она точно не даст его в обиду. Тем не менее, это решение всё ещё было выбором парня; если он не передумал, значит, у него есть веские основания стать сильнее. Догадываясь, почему Коджо выбрал такой сложный путь, она вздохнула. Сегодня она стала ещё ближе к Коджо; всё-таки её лучшая подруга так ценит этого мальца, значит, и она не может отвернуться от него. Хотя бы потому что, в противном случае, она не сможет больше смотреть ей в глаза. После ужина Кейне ушла домой. Перед уходом она сто раз взяла обещание с Моко, чтобы та позаботилась о парне. Так же она без устали предлагала им свою помощь в быту и даже хотела остаться с ними хотя бы на несколько дней, чтобы убедиться, что Коджо тут будет хорошо. Кое-как Моко смогла напомнить Кейне о её обязанностях в деревне, так что со скрипом в зубах, она ушла, пообещав при этом, что завтра купит для Коджо новую, тёплую одежду. Коджо хотел оспорить это, но Моко его остановила – в противном случае их спор с Кейне затянулся бы до самой глубокой ночи. На следующий день, тем же вечером, Кейне снова пришла проведать Коджо. Как и обещала, она купила целый комплект тёплых вещей парнишке на вырост. Вскоре Коджо начнёт активно расти; с хорошим питанием и ежедневными тренировками это вопрос самого ближайшего времени. В пакете были плотные шерстяные хакама и хаори темно-синего цвета, теплое нижнее белье, шарф и даже пара удобных варежек – всё добротное, практичное. Коджо было неловко принимать всю эту одежду, но отнекиваться он не стал. Поблагодарив Кейне, он смиренно принял объёмный пакет с одеждой. На этот раз Кейне пришла немного раньше, так что она успела как раз к вечерней тренировке Коджо. Они с Моко как раз собирались устроить тренировочный спарринг и проверить, как Коджо усвоил предыдущие напутствия Моко. По инициативе Кейне, которая хотела посмотреть на прогресс парниши, Моко постелила пару прочных татами недалеко от дома. Вот два противника уже встали напротив друг друга. Коджо напал первый. В этот раз он не нёсся на Моко сломя голову; сейчас он внимательно следил за её ногами, пытаясь предугадать её движения. Приблизившись на достаточное расстояние, Коджо попытался ударить Моко ногой с разворота. Его движениям не хватало резкости и скорости, от них было достаточно легко увернуться, и тем не менее, Кейне отметила, что он явно быстро усваивал техники ближнего боя, а самое главное, эффективные способы их применения, что было удивительно для девятилетнего ребенка. Похоже, Коджо относился к тренировкам несвойственно серьёзно для своего возраста. Как только Моко увернулась, Коджо быстро вернул свою стойку и отпрыгнул подальше. Он знал, что за неудавшейся попыткой атаковать сразу последует контратака от Моко. Не теряя девушку из виду, он стал отходить назад. Как он и предполагал, она сразу же напала на него. Быстро приблизившись к парню, она нанесла прямой удар кулаком прямо в его голову. Двигалась она быстро, но сдерживалась достаточно, чтобы Коджо смог уклониться, ну или по крайней мере, чтобы он не получил серьёзное ранение во время тренировки. — Кх. — Уйдя влево, Коджо смог уклониться от её удара, но Моко не стала терять времени и, сделав разворот, подняла ногу в попытке ударить его ногой с разворота. Коджо уловил каждое её движение; уж больно часто он получал болезненные удары, так что он всегда был чрезвычайно мотивирован научиться уворачиваться как можно более эффективно. Моко была очень строгим учителем, но с её строгостью и искренним интересом парня методы были достаточно эффективными. Коджо уже многому научился за месяц, и сейчас он хотел показать свой прогресс Кейне. Изогнув тело назад, Коджо избежал удара, после чего сделал быстрый перекат назад. Моко последовала за ним, нанося множество ударов руками и ногами. С трудом, но Коджо уходил от каждого из них или блокировал. Порой он не мог избежать урона, но даже в таком случае находил выход и перенаправлял удары Моко в те места на теле, которые имели наименьшее количество уязвимых мест в основном на предплечья, плечи. Поначалу Кейне действительно была впечатлена способностями Коджо, но затем её радость сменилась волнением. Моко вовсе не сбавляла напор; она заставляла Коджо уворачиваться на пределе своих сил, даже не давая ему шанса контратаковать. С каждой секундой Коджо получал всё больше ударов; не было смысла говорить о том, что вскоре он выдохнется. — Угх, К-Код... нет, угх. — Кейне хотела что-то сказать, но сдержалась. Она уважала решимость Коджо; даже она поняла, что он хотел впечатлить её, так что она решила сидеть на месте, несмотря на невыносимое желание вмешаться, которое то и дело заставляло её порывисто привставать с энгавы. — Ух... Кха! — Коджо-кун! Однако её решимость продлилась недолго. Заблокировав очередной прямой удар Моко рукой, Коджо замешкался из-за отдачи и силы её удара, после чего незамедлительно получил удар ногой сбоку по руке и отлетел на добрые два метра вправо. Учитывая, что Моко не использовала усиление на основе духовной энергии, её даже базовая сила действительно впечатляла. Впрочем, Моко было не до этого. Сорвавшись с места, Кейне быстро побежала к Коджо, который в это время с трудом привстал, хватаясь за руку, по которой пришёлся удар. — Коджо-кун! Ты в порядке?! Покажи руку. — А? Я в порядке, Камиширасава-сама, отойдите. — Сказал Коджо, уже полностью встав на слегка дрожащие ноги. Кейне удивилась, но не спешила отпрянуть от Коджо. Немного успокоившись, она сказала: — Подожди, Коджо-кун! Твоя рука точно в порядке? Сейчас следует остановить тренировку... — Вовсе нет, я правда в порядке. — Кейне, отойди, мы не закончили. — Моко! А ты могла бы и полегче с ним обходиться! — Грозно зыркнула она на свою подругу. Моко вздохнула; похоже, Кейне сейчас совсем не хотела их слушать. Её волнение пересилило её уважение к стремлениям Коджо. Коджо заметил это; он хотел что-то сказать Кейне, чтобы успокоить её, но Моко его опередила. Не дрогнув под серьёзным взглядом своей подруги, она сказала: — Кейне, я понимаю твоё волнение, но Коджо хочет стать охотником на ёкаев. Если я буду обходиться с ним мягче, то в настоящей битве он умрёт очень быстро. Ты так не думаешь? — Возможно, ты права, но он ведь всё ещё ребёнок! — Да, но он уже сейчас понял всю несправедливость и жестокость жизни. Он потерял друзей и родителей; это не то, что можно просто так упокоить в своей душе, понимаешь? — Сейчас взгляд Моко стал невероятно пронзительным. Она говорила эти слова с высоты своего огромного опыта. Много раз за свою жизнь она испытывала эту боль, когда не могла защитить родных для себя людей. Она отлично понимала чувства парня, и частично из-за этого она чувствовала большую ответственность. Она хотела сделать его сильным, потому что симпатизировала ему, и она искренне хотела, чтобы он стал тем, кем мечтает стать — успешным охотником на ёкаев. Ещё больше Моко уважала его огромную решимость. Любой на его месте бы сдался ещё очень давно. Если человек не ломается под огромным гнётом, то он становится гораздо сильнее и решительнее. Она очень уважала таких сильных людей. Со временем, узнав Коджо получше, она твёрдо решила сделать его сильнее. Конечно, чтобы сделать Коджо сильнее, она должна относиться к нему жёстко, особенно на тренировках. Если он хочет стать сильнее, то он должен выдерживать её давление. Охотник на ёкаев — невероятно опасная профессия, где любая слабость означает смерть. Если она будет мягка с ним, то он просто не станет достаточно сильным, чтобы отомстить. У парниши не было бессмертия, как у Моко, а значит, и второго шанса у него не будет. Осознавая это, она решила закалить Коджо основательно, и сейчас, смотря на Кейне, она хотела донести эту свою истину до неё в том числе своим взглядом. — Н-но, это действительно нормально? Если ты будешь избивать его так каждый раз, то какой смысл будет от ваших тренировок? — Как я уже и говорила, он должен выдержать всё это. В противном случае он не станет сильнее и умрёт. Тем более, я не держу его тут насильно. Если он захочет, то может уйти в любой момент. Как видишь, даже после месяца, он всё ещё не ушёл. Ты должна уважать его решимость и наконец доверить ему самого себя. — ... Кейне молча посмотрела на землю, а затем на Коджо. Она встретила задумчивый взгляд парня, который так же смотрел в землю, как и она секунду назад. До этого Коджо не осознавал всю глубину своих чувств в полной мере, да и мотивации Моко он немного удивился, что так же добавляло пищи для размышлений. — "И ведь правда, Коджо сам избрал такой путь. Я уверена, он осознаёт всю опасность, он видел смерть подруги своими глазами. Хорошо, ради него я возьму свои чувства в руки и не буду мешать ему." — Встав, Кейне кивнула Моко, на что последняя улыбнулась. Коджо поднял свой взгляд и встретил ласковую улыбку Кейне. Как бы она ни волновалась за этого парнишку, ей надо было принять его решимость; в противном случае она бы оскорбила мечту и стремление парня. — Прости меня, Коджо-кун, я помешала твоей тренировке. — Н-ничего, Камиширасава-сама, я рад, что вы волнуетесь за меня. Но знайте, что эти синяки ничего не значат. Если это та цена, которую я должен заплатить, чтобы стать сильным, я сделаю это. — Ахаха, ты действительно никогда не меняешься, да? — Потрепала Кейне волосы парнишки. После чего ещё раз взглянула на Моко и, пожелав им удачи, ушла на своё место. Коджо ещё некоторое время с улыбкой смотрел на своего бывшего учителя, после чего повернулся к Моко. — Теперь ты готов? — Спросила удовлетворённая Моко, радуясь тому, что ей удалось донести чувства Коджо до Кейне. — Да! Я нападаю! — Снова сорвался с места Коджо. Сейчас он был ещё более мотивирован тренироваться, когда узнал, что Моко действительно думает о нём. Конечно, он не мог узнать всего, что происходит в голове у Моко, однако он знал самое главное — а именно то, что она твёрдо намерена сделать его сильнее, а также то, что у него есть как минимум один человек, который сильно за него волнуется. Сейчас он хотел не просто отомстить ёкаям; он от всего сердца хотел защитить дорогих ему людей. Несмотря на то что Кейне было довольно тяжко наблюдать за избиением парня и его жалкими попытками хоть что-то сделать, она выдержала всё это до самого конца. Лишь когда Коджо получил прямой удар прямо в нос и отлетел на метр, она сорвалась и накричала на Моко. Моко сама тоже поняла, что немного перестаралась; ведь Коджо с трудом, нет, он каким-то чудом всё ещё был в сознании, пока из его носа фонтаном вытекала ало-красная кровь. Быстро ринувшись к парню, Кейне достала свой платок и стала прикрывать ему распухший, болезненный нос, пытаясь остановить кровотечение со слезами на глазах. В тот вечер Моко ещё час выслушивала гневные речи Кейне. Благо для неё, всё закончилось относительно мягко. Довольно сложно сдерживаться, когда твой противник в сотни раз слабее тебя. Конечно, Моко не хотела говорить такое Коджо или Кейне, поэтому промолчала, покорно прослушав всю лекцию своей подруги и лишь устало потирая виски, пока Кейне ходила по комнате, размахивая руками. Коджо же, с забинтованным носом и фиолетовым синяком под глазом, мирно спал в своей комнате, совершенно вымотанный. Шло время, наступила зима. Благодаря стараниям Моко и Коджо, в доме всегда было тепло. С первых дней зимы стало выпадать очень много снега; порой даже случались снегопады с грозами, что означало, что они продлятся ещё довольно долгое время, и расслабляться было нельзя. Помимо почти ежедневных тренировок, Коджо теперь практически каждый день стал заниматься уборкой снега. Моко сразу смекнула, что из этого тоже можно сделать отличную тренировку. Сначала ей было не очень удобно, ведь фактически она перекладывала всю работу по уборке снега на парня, но позже стыд исчез. В конце концов, это для его же блага, не так ли? Как бы там ни было, физическое состояние парня уже пришло в норму. Более того, его тело становилось довольно рельефным благодаря интенсивным тренировкам. Немного подумав, Моко всё-таки решилась. Пора научить парня управлению духовной энергией. Стоит ли говорить, что Коджо был невероятно счастлив услышать это. Наконец-то его научат противостоять нечеловечески огромной силе ёкаев. Однако, как и ожидалось, всё было не так уж и просто. Конечно, управление духовной энергией требовало немалого труда. Для начала надо научиться ощущать эту самую энергию в своём теле. Тут всё зависело от изначальной склонности человека к использованию духовной энергии, его заинтересованности в этой дисциплине и исходного количества духовной энергии в нём. Коджо имел неплохой потенциал, что сразу же заметила Моко своим духовным восприятием; однако его проклятая метка и её барьер вокруг неё делали использование духовной энергии намного более сложным, так как они нарушали структуру духовных путей парнишки, но, благо, не вредили им катастрофически. Задача была не из лёгких, однако никто не собирался сдаваться. Коджо усердно тренировался, чтобы научиться ощущать духовную энергию. Он наблюдал, как Моко делает защитные амулеты, слушал её объяснения и пытался повторить. Первым делом надо представить, как эта самая духовная энергия будет выходить из твоего тела через духовные пути, оседать на специальной бумаге для амулетов и принимать те или иные свойства, исходя из типа амулета. Для этого так же помогают специальные надписи на этих амулетах, которые обозначают "защиту", "атаку", "изгнание" и многое другое. У защитных амулетов одна подпись, у атакующих – другая; они написаны особыми чернилами и предназначены для облегчения переноса духовной энергии в амулет и наделения её определёнными свойствами. Более опытные охотники способны наделять амулеты нужными свойствами без этих надписей, хотя у многих остаётся такая привычка для концентрации. — Кхн, ничего не получается! — Досадно воскликнул Коджо, крепко сжимая в руках амулет с надписью "атака". — Пробуй ещё; постоянная практика с этими амулетами постепенно поможет тебе почувствовать твою духовную энергию. — Угх, я знаю, просто я даже не знаю, как себе это представить... — Да... это довольно сложно, вряд ли это вообще можно объяснить так просто... Прежде всего, ты ощутишь, как что-то теплое, почти как легкое жжение или вибрация, зарождается где-то в глубине живота или груди. Затем ты почувствуешь, как оно поднимается по невидимым каналам, словно поток теплой воды, и начинает обволакивать твои руки, концентрируясь в ладонях, прежде чем покинуть тело. Со временем ты научишься направлять этот поток. Для меня это уже такая обыденность, что я не чувствую этого осознанно. Если я захочу как-либо использовать духовную энергию, то это получается само собой, как то же самое, что и ходьба. Мы каждую секунду держим равновесие, но когда мы были детьми, мы даже несколько шагов без труда сделать не могли. — Ясно... — Коротко ответил Коджо и продолжил пытаться вливать свою духовную энергию в амулет. За годы тренировок Моко смогла научиться использовать духовную магию, проще говоря – целенаправленно конвертировать духовную энергию в определённый вид магии. Она оказалась хорошо совместима с пламенем, и теперь может порождать и покрывать им даже своё тело. Пока огонь подпитывается её духовной энергией, он не сможет ей хоть как-то навредить, что не скажешь об одежде. Это уже совсем иной уровень мастерства; ясное дело, на это ушли годы тяжёлых тренировок. Сейчас, смотря на парнишку, Моко неожиданно вспоминает о былых днях, которые, как ей раньше казалось, навсегда были утеряны в её памяти. Параллельно она старалась вспомнить, как ей самой удалось впервые использовать духовную энергию. Один из способов – это пытаться влить её в амулеты, представляя, как какая-то невидимая часть тебя проникает в бумагу, а затем запомнить это чувство и воспроизводить его вновь. Однако были и другие способы сделать это. Например, можно временно заблокировать циркуляцию духовной энергии человека специальным блокирующим амулетом, а затем, спустя время, убрать его. Тогда духовная энергия резко начнёт циркулировать с новой силой, и заметить это будет уже куда проще, чем пытаться вслепую перенаправить её в амулет. Однако такой способ сопряжён с большим риском. Можно ненароком повредить духовные пути, если заставить духовную энергию резко устремиться по ним или быть остановленной. Конечно, духовные пути не были чем-то жизненно важным для людей Внешнего Мира в физиологическом смысле. Люди из Внешнего Мира чаще всего вовсе не имеют духовных путей, однако это означает, что они так же окончательно потеряли способность использовать магию на уровне самой своей природы. Проще говоря, в случае неудачи, если Коджо даже выживет, то не сможет больше никогда использовать духовную энергию, а значит, и сражаться с ёкаями он тоже не сможет. Конечно, есть и другие пути стать сильнее. Например, можно использовать не личную духовную энергию, а магию, основанную на черпании магической энергии из окружения. Как минимум, Моко знает о магии элементов. Тем не менее, этот вариант сразу же отметается. Моко не владеет подобными видами магии; вся её магия функционирует только благодаря её собственной духовной энергии. Она просто не сможет научить парнишу чему-то другому. — "Снова не получается..." — Сидя в своей комнате, в отчаянии подумал парень. Вздохнув, он опёрся спиной о стену и устало закрыл глаза. Он пытался влить свою духовную энергию в амулет уже больше двух часов, и так ничего не вышло. Он уже целую неделю пытается это сделать, но результатов ноль. — "Это куда сложнее, чем кажется... Думаю, стоит иногда отдыхать. Наверное, я просто полежу немного. Продолжу попозже." — Подумав, Коджо лёг прямо на прохладный пол рядом со столом. За окном уже был глубокий вечер, совсем скоро придёт ночь. Моко снова куда-то уйдёт, а Коджо тайком будет пытаться влить духовную энергию в амулеты до самого рассвета, из-за чего на утренней тренировке неизбежно покажет себя не с лучшей стороны. Впрочем, сегодня он решил, что пора бы уже и отдохнуть. Это не то, что может получиться сразу. Зная это, Коджо открыл свой дневник и решил записать свои мысли в него: "Сегодня у меня тоже ничего не получилось. Думаю, это займет больше времени, чем я думал. Всё-таки это и правда тяжело, быть охотником на ёкаев. Подумать только, что они могут делать это – управлять духовной силой – непроизвольно..." Немного подумав, он сделал паузу, а затем продолжил: "Пускай Фудзивара-сенсей и говорит, что у меня есть задатки, я бы хотел, чтобы это давалось мне легче. Меня посещают такие мысли довольно часто. Чтобы добиться чего-то, ты должен буквально убиться над этим. Если у меня правда есть задатки, то мне страшно представить, через что приходится проходить людям, которые вовсе не имеют таланта. Это заставляет меня восхищаться сильными людьми, такими как Фудзивара-сенсей или Ивасаки-сама. Они прошли через многое ради получения такой силы; я хочу стать таким же, как они." Коджо снова задумался. Поглядев в окно, он вздохнул. За окном чернела ночь, лишь силуэты высоких стеблей бамбука, покрытых шапками снега, колыхались на пронизывающем зимнем ветру, поскрипывая и постукивая друг о друга. Затем, снова повернувшись к дневнику, он продолжил: "Интересно, как там Хисаси? С его слов, даже Ивасаки-сама признал его талант, значит, скорее всего, он тоже станет сильным охотником на ёкаев. Честно говоря, я не очень люблю этого человека; он любит потешаться над теми, кто слабее его. Как бы там ни было, я надеюсь, он когда-нибудь исправится. Если у него правда есть талант, то он должен направить его в нужное русло. Возможно, столкновения с ёкаями в будущем смогут его переменить. Было бы здорово сражаться с ним плечом к плечу." — Подумал Коджо, мечтая о том, что Хисаси когда-нибудь изменится. Он не хотел питать себя иллюзиями, поэтому постарался стряхнуть эти мысли с головы. Даже если он недолюбливает Хисаси, он всё ещё хотел, чтобы тот признал его, так как Хисаси – единственный из бывших одноклассников Коджо, кто выбрал тот же путь, что и он, и которого парень хоть и не близко, но худо-бедно знал. Вспомнив про деревню, Коджо вспомнил ещё кое о чём. Его лицо сразу стало мрачным. "В последнее время я всё сильнее чувствую, насколько мне одиноко. Я очень хочу снова увидеться и поговорить с Курихарой-сан, с Сэтоши-саном и Косудзу-тян. Сердце рвется на части, когда я думаю о том, как же сильно Косудзу-тян меня теперь ненавидит. Но за свои поступки надо отвечать. Когда я стану сильным охотником на ёкаев, я смогу вернуть доверие деревни... по крайней мере, я надеюсь на это. Ну а если нет... то буду пытаться снова. Да, никому не пожелаю того, что приключилось со мной за всё это время. Уверен, я что-нибудь придумаю... Эх, как я скучаю по звонкому голоску Косудзу-тян." Коджо ещё некоторое время делал записи в своем дневнике. Исписав несколько страниц, он заметил, что за окном уже была кромешная тьма. Судя по всему, скоро нужно будет ложиться спать. Закрыв свой дневник, Коджо встал и пошёл в ванную. Перед тем как лечь спать, ему надо было тщательно умыться. Лёжа в тёплой ванне, дабы скоротать время, Коджо, как и всегда, думал о всяком. — "А ведь точно, у меня же сегодня день рождения. Мне теперь десять лет. Я уже успел позабыть об этом, как странно; обычно я никогда не забывал такие даты. Ну, это не так уж и важно. К следующему дню рождения я то уж точно стану гораздо сильнее!" Для парниши день рождения давно не был каким-то особенным праздником. Ему было попросту плевать на него. Как бы там ни было, эту дату можно было обозначить как временной ориентир, чтобы к своему одиннадцатилетию у него было больше мотивации стать сильнее. Кейне знала о его дне рождении, но дел у неё было слишком много, чтобы поздравить его вовремя, а идти к нему ночью она не желала, так как боялась побеспокоить уставшего после тренировок парня. Моко, конечно же, ничего не знала, так как Коджо довольно мало говорил ей о себе, не считая забавных бытовых случаев из его жизни, вроде того раза, когда Минори, заметив его перепачканное землей лицо после потасовки с мальчишками, с воплем "Грязнуля!" гонялась за ним по всему двору с мокрым полотенцем, а он, визжа и смеясь, петлял между сушившимся бельем, пока в конце концов не споткнулся о кота. Уже представив себе то, как Кейне завтра будет извиняться за то, что не поздравила его сразу, Коджо неловко улыбнулся, вытирая полотенцем свою голову. После принятия ванны он пошёл спать. Завтра его ждал очередной день усердных тренировок.