Вспомни

      Здесь в его квартире в Уэльсе она чувствовала себя в безопасности. С самого первого дня, как переступила порог его дома.       В прошлой жизни им приходилось постоянно скитаться — у неё никогда не было своего угла. Да и когда она присоединилась к Волдеморту, он сам не мог вернуться в родовое гнездо. Конечно, любой из Пожирателей смерти считал за честь предоставить свой дом великому Лорду. Для них это было высшей милостью.       Но жилище в этих скромных стенах, залитых мягким светом, наполненных его магией, было настоящим домом. Здесь они завтракали вдвоём, здесь он назвал её Нагайной. Эти стены навсегда запомнили их шаги. И рядом с Волдемортом, она была под защитой.       Два часа оставалось до встречи с капитаном в доках.       Нагайна подошла к Волдеморту, желая потратить эти часы уединения на общение. Ей нужно было не просто ощутить его рядом, она жаждала запечатлеть его, впитать в себя каждый миг. Присутствие Волдеморта оттесняло все другие переживания. Несмотря на внутреннее беспокойство, его близость неизменно действовала умиротворяюще. Она не сдержалась и провела ладонью по его щеке, ощущая под пальцами прохладу кожи.       — Мне страшно, — тихо прошептала Нагайна.       Волдеморт накрыл её руку своей, на мгновение задержав этот хрупкий жест. Его пальцы нежно сомкнулись вокруг её кисти.       — Что именно тебя пугает? — он пристально смотрел в её глаза, не оставляя шанса на попытку обмана.       — Что с родителями что-то случилось...       — Я думал, мы это уже прошли, — устало выдохнул он и поднялся. Одной рукой он крепко прижал её к себе, другой поднял её лицо, придерживая за подбородок. — Всё это не имеет значения. Твои родители, твоя служба, все эти связи... скоро перестанут существовать.       Его голос действовал на неё магически — не просто успокаивая, а методично отрезая от реальности. Она не отрываясь смотрела ему в глаза, чувствуя, как становится восковой фигурой в его руках — податливой, готовой принять любую форму, которую он пожелает придать.       Он наклонился, и его дыхание коснулось её губ прохладным шёпотом. Она тонула в глубине его глаз, застыв в ожидании, боясь сделать вдох, чтобы не спугнуть этот миг.       — Ты больше не должна тревожиться, — каждое слово оседало на коже губ лёгким дуновением, но поцелуй так и не состоялся. Он отступил, разомкнув объятия.       Пространство, где секунду назад было его тело, стало ледяной пустотой. Ноги подкосились, мир поплыл, но она сумела сохранить равновесие.       Волдеморт развернулся и подошёл к письменному столу, открывая верхний ящик. Он извлёк белые листы, исписанные машины текстом.       — Твой контракт. — Его голос прозвучал почти нежно. — Хочу, чтобы ты знала — я доверяю тебе.       Бумага вспыхнула в его руке, превращаясь в пепел, медленно оседающий на столешницу.       Это была единственная близость, которую он допустил между ними в тот день.       А потом Волдеморт исчез.       Она всё ещё не верила в происходящее, убеждая себя, что это был кошмар, дурной сон. Волдеморт просто не знает, где она и что с ней случилось. Он обязательно найдёт и спасёт её. Лишь разрывающая боль в груди напоминала о тех страшных словах, которые были произнесены им несколько дней назад.       Она хотела умереть, рассыпаться прахом — лишь бы не чувствовать этой боли.       За дверью врач о чём-то спорил с мужчинами в военной форме. За ней прибыл конвой для этапирования в тюрьму. Судя по обрывкам фраз, врач настаивал, что её состояние не позволяет перевозку. За эти дни она дважды была на грани смерти, и оба раза врачи возвращали её с того света.       Через стекло в двери палаты она видела, как в коридоре возникли новые фигуры в чёрных плащах. Нагайна узнала эти одеяния. Волшебники.       Картина вырисовывалась любопытная, волшебники сказали все пару слов военным, затем врачам и зашли в палату.       — Элиза Хейл, вы отправляетесь с нами, — прозвучало твёрдо.       Она не успела ничего ответить, сработало заклинание. Тело перестало её слушаться, превратившись в марионетку в руках волшебников. Теперь она понимала — это Авроры. Как они её нашли?       Наручник исчез с руки. Больничную робу магией сменили на обычные брюки и кофту, а тапочки превратили в тёмные ботинки. Она ковыляла, управляемая заклинанием, а внутри нарастала паника. Невозможность сопротивляться, вернуть контроль над собственным телом ужасали. Нагайна злилась на себя за эту беспомощность.       Они спустились на подземную парковку, где в полумраке стоял автомобиль необычного вида. Издали показалось, что это карета викторианской эпохи. Высокий кузов с закруглёнными углами, изогнутые крылья над колёсами. Узкие окна с бархатными шторами и массивная дверь, ручки которой были выполнены в виде витых орнаментов, а вместо привычных фар по бокам красовались два газовых фонаря, излучавших тёплый желтоватый свет.       Один из волшебников жестом раскрыл массивную дверь, которая отъехала в сторону беззвучно. Внутри салон был отделан тёмной кожей с бархатными вставками, а сиденья напоминали мягкие каретные диваны. Нагайну усадили между двумя аврорами.       Дверь закрылась, и салон погрузился в полную темноту. Окна наглухо затемнены магией. Нагайна не видела ничего, лишь ощущала лёгкую вибрацию пола под ногами. Не было ни звука мотора, ни привычных толчков при движении — лишь давящая тишина и странное ощущение парения в пустоте.       Она не могла определить направление движения, скорость. Казалось, что они стоят на месте, но тогда откуда это плавное покачивание.       Волшебники неотрывно держали палочки направленными на неё, как на опасную преступницу. Так же как маглы контролируют других дулом пистолета.       Машина остановилась. Подчиняясь заклинанию, Нагайна вышла, снова оказавшись в подземелье, которое было похоже на катакомбы. В огромном зале стояли самые разные средства передвижения, но больше всего было мётел.       В сопровождении волшебников она направилась к лифтам. Заклинание по-прежнему сковывало, она не могла даже повернуть голову, и лишь движения зрачков было доступно.       В прошлой жизни они с Волдемортом уже бывали в Министерстве. Оказавшись в лифте, она наконец поняла, где находится. Её привели в комнату, больше всего напоминавшую допросную. Раньше, во время службы, агент Хэйл присутствовала при допросах подозреваемых в подобных комнатах . Теперь же оказалась здесь в роли преступницы.       Она сидела на стуле за небольшим столом. Её руки и ноги были скованы наручниками с настоящей металлической цепью, ведущей начало от кольца, вплавленного в каменный пол. Заклинание подчинения было снято, но она не чувствовала в себе сил сопротивляться. И точно не справилась бы металом такой толщины.       Но как она очутилась в волшебном Министерстве? И почему?       Ответы пришли сами.       В лице двух, уже знакомых личностей.       Когда дверь открылась и яркий свет из освещённого коридора ворвался в затемнённое пространство, она едва смогла разглядеть в силуэте высокого статного мужчины в длинном плаще знакомые черты. Но он вошёл, закрыв дверь. За его спиной остановилась вторая фигура.       Теперь Нагайна узнала — глава Аврората Гарри Поттер и министр Магии Гермиона Малфой.       Палачи пришли лично казнить свою жертву.       Она понимала, что ей некуда бежать. Но не понимала, как они узнали о ней.       Поттер сел на стул напротив. Министр осталась стоять за его спиной. В тусклом свете единственной лампы, висящей над столом, Нагайна ясно видела выражение ненависти на лице миссис Малфой. Конечно, она её узнала. Даже маска, в которой Нагайна была на яхте, не могла скрыть её экзотические черты лица.       В комнате повисла тишина. Казалось, должен начаться допрос, они должны задавать вопросы, предлагать адвоката... Хотя, это же маги. Какие адвокаты. Её отдадут на растерзание дементорам в Азкабан. Гарри Поттер — уже совсем взрослый, с тяжёлым взглядом зелёных глаз, смотрящий на неё сквозь оправу очков, — едва ли напоминал того мальчика, которого когда-то пытался убить Волдеморт. Теперь он выглядел сурово. Руки он положил на стол, скрестив пальцы.       — Мисс Хэйл, я полагаю... — начал он задумчиво, словно примерял слова, подбирая подходящие для диалога.       Она сидела неподвижно, даже не моргая, не собираясь выдать себя ни словом, ни делом.       И вдруг её поразила мысль: они могли найти Волдеморта. Раз нашли её... Что если он, расставшись, пытался её спасти? Хотел уберечь от участи сгнить в Азкабане?       От этой мысли снова стало плохо, грудь сдавило. Нагайна начала сильно кашлять, задыхаясь, и внезапно из её рта на стол упал лепесток. Она даже не сразу поняла, что это именно лепесток. Цвет был не похож на естественные цвета растений. Она взяла его двумя пальцами, пытаясь разглядеть в его тёмно-фиолетовом отблеске с зелёными переливами намёк на то, откуда он мог взяться.       Она подняла взгляд на своих допрашивателей и увидела в их переглядывании понимание ситуации. Они знали, что это.       — Отлично, — хмыкнула министр. — Уже лепестки взросли.       — Мисс Хэйл, у вас есть выбор: либо вы добровольно с нами сотрудничаете, предоставляя необходимую информацию, либо мы применим к вам методы магического воздействия, — спокойно говорил Поттер. — Насколько я знаю, хоть вы и родились в семье обычных людей, знаете достаточно о мире магии. И поэтому имеете представление о том, какие меры я имею в виду.       Она всё ещё беспристрастно смотрела, не выдавая свои чувства и эмоции ни единым мускулом.       — Мы можем вас заставить, — твёрдо продолжал Поттер.       Гермиона, казалось, мечтала собственноручно выполнить все эти воздействия.       — Бесполезно, Гарри. Я говорила, что разговорами тут не обойтись. Ты понимаешь, что ты сейчас выплюнула? — она повернула голову и пристально посмотрела Нагайне в глаза. — Этот цветок. Помнишь ту легенду, которую... — её голос задрожал, было видно, как больно в ней отзываются события того дня на яхте. И Нагайна почувствовала искреннюю жалость к этой женщине. — которую вы забрали в тот день?       Нагайна всё так же сидела не двигаясь. Она понимала, что Гермиона Малфой жаждет мести за тот день. И теперь у неё появилась такая возможность. И приказ убить родителей Элизы Хэйл могла с лёгкостью отдать. И жалость потихоньку стала вытесняться новым чувством — злости, потери.       — Может, ты не понимаешь, что произошло. Думала, что вырастет цветок, который не причинит тебе никакой боли. Но, чтобы зелье сработало, ты должна будешь умереть. Твою грудную клетку разорвёт цветок. Понимаешь?       Глаза Нагайны расширились. Теперь до неё дошёл смысл сказанного Гермионой. Смысл легенды. Смысл того, что Волдеморт её бросил.       Ингредиенты для зелья.       Всё было слишком очевидно, слишком просто. Как она игнорировала?       Она была самым важным элементом его плана. Ведь она — сосуд для растения, цветки которого нужны Волдеморту для изготовления зелья. Самый главный ингредиент для его возвращения в прошлое.       Он с самого начала знал, что вернётся один.       Боль стала невыносимой, рёбра разрывало, сдавливало. Она снова стала кашлять, выплёвывая новые лепестки. А потом потеряла сознание.